Василий Кравков
До полудня лил сильный дождь, гремел небесный гром, с полудня же – день прояснился. Дождливая погода нам теперь бы была на руку и невыгодна для немцев: мы успели бы лучше окопаться, а последние не так скоро бы подвезли свои орудия. Батальный огонь с занятых нами позиций с каждым днем становится все слышнее. Если не удержатся наши «товарищи» на этих позициях, то за неимением Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром оставался дома. В 12 ч. приехал Дворжецкий. Днем Наташа, Дворжецкий, [А.Н.]Шлейфер и я обрезали сухие ветки и сучья в саду на Багговутовской, работали до 3 ¾ . В 4 ½ Наташа, Татьяна П<авловна>, [Ш лейфер], Дворжецкий и я поехали па «Р<оллс>- Р<ойсе>» в Ремиз, — за нами ехали Ш лейфер и Алеша. В Ремизе на правой просеке мы пили чай, а затем сделали Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром ездил верхом в Зверинце. Завтракали Ш лейфера и Фракман. Около 3 ч. Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер] и я поехали на «Р<оллс>-Р<ойсе>» на Туганицкий овраг, за нами ехали на «Паккарде» Алеша и Александр Н<иколаевич> [Шлейфер]. Там мы немного прошлись по левой стороне оврага. Вернулись домой, т.е. мимо Черного озера и Чайного домика. 11осле чая я Читать далее
Василий Кравков
Светлый голубой день. 2-й день не слышно ни единого выстрела. Живем в фольварке, окруженным садом и парком – как на даче. Несколько поотдохнули и позаправились. К сожалению, относительно писем и газет мы надолго еще будем лишены удовольствия их получать. Лишены возможности неопределенное время и отправлять свои письма в Россию, разве только с оказией или нарочным, и не ближе как из Киева. Ну, времечко! А мои обо мне, наверное, теперь беспокоятся.
Встретился с давно не видавшим меня сослуживцем, чуть не с 1911 года – он уверил меня, что я теперь выгляжу гораздо здоровей и бодрей, чем раньше. Может быть: здесь я меньше сравнительно страдаю своей дорогой Лялей, чем вблизи с ней.
Раздобыл «Киевскую мысль» от 25 (12) июля. Ездит по фронту министр Скобелев, произносит трафаретные и пустозвонные речи с призывом к чувству совести и гражданскому долгу – речи, западающие в души слушающих серых шинелей, наверное, как горох в стену, а если и западающих – то воображаю, в сколь ужасно извращенном понимании свобод!
Керенский, рисующийся в моих глазах фигляром, тоже произносит речи, как «член правительства, опирающегося на доверие широких масс и армии». А какая цена этому доверию – этого, в сущности говоря, глупого панургова стада баранов?! Признавать ли настоящее правительство, заботящееся в своих декларациях лишь об интересах демократии? Времен[ный] комитет Госуд[арственной] думы, говорят, его не признал. Я готов сделать то же. Не хочу подчиняться «советам» представителей лишь физического труда. Мне теперь более близки кадеты – как наиболее умная государственная партия. <…>
Матвей Иванович Скобелев. Открытка 1910-е гг.
Светлый голубой день. 2-й день не слышно ни единого выстрела. Живем в фольварке, окруженным садом и парком – как на даче. Несколько поотдохнули и позаправились. К сожалению, относительно писем и газет мы надолго еще будем лишены удовольствия их получать. Лишены возможности неопределенное время и отправлять свои письма в Россию, разве только с оказией или нарочным, и не ближе как из Киева. Ну, Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром ездил верхом в Зверинце, Днем к нам зашла Надежда Дмитриевна Лярская. Мы прошлись по саду, а после чая она ушла. Наташа и я обстригали до самого обеда сухие ветки и кусты около дома Шлейферов. В 8 3.4 приехали Алеша и Дж<онсон>. Вечером с Шлейферами пришел Фракман, кот<орый> приехал с фронта изпод Тарнополя (он в Тяжелом Гвард<ейском> дивизионе) и Читать далее
Василий Кравков
Несколько дней не раздеваясь ложился спать. И истекшую ночь так же, т[а] к к[а] к за неосвобождением пока комнат пришлось спать чуть не вповалку с другими. Несусветные грабежи! Нельзя отрицать, что одной из больших причин является и голодание наших солдат. Хозяйка дома – полька – спрашивает у меня и «комкора», хорошо ли делает, что решила не выселяться отсюда и обрекла себя в Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром ездил верхом в Зверинце. Днем Наташа, Шлейфер и я обрезали сухие ветки в саду. После чая Наташа, Шлейфера и я сделали поездку на «Р<оллс>Р<ойсе>» в Петергоф через Ропшу. Мы объехали Бабигоны, Английский парк, Собственную дачу, Сергеевку, Нижний парк, Александровский парк, Знаменку, Михайловну и Стрельну. Возвратились в Гатчину в 8 ч. 20 м, Дж<онсон> приехал из Петрограда, как всегда, с интересными сведениями. Погода была пасмурная, 14°.
Сведения с фронта очень неутешительные, ибо Ю<го>-3<ападный> фронт продолжает отступать почти исключительно но той причине, что целые дивизии самовольно отступают и нс повинуются начальству. Глав<ный> ком<андую>щий> Ю<го>3<ападным> фронтом ген. Корнилов послал потрясающую телеграмму Керенскому о позорном поведении армии и об отчаянном положении нашем на фронте. Правительство решило ввести на время смертную казнь на фронте.
Утром ездил верхом в Зверинце. Днем Наташа, Шлейфер и я обрезали сухие ветки в саду. После чая Наташа, Шлейфера и я сделали поездку на «Р<оллс>Р<ойсе>» в Петергоф через Ропшу. Мы объехали Бабигоны, Английский парк, Собственную дачу, Сергеевку, Нижний парк, Александровский парк, Знаменку, Михайловну и Стрельну. Возвратились в Гатчину в 8 ч. 20 м, Дж<онсон> Читать далее
Василий Кравков
В 6 утра выехали на ЮВ – в Копычиньце, верстах в 6 от Яблонува. Я совсем какой-то обалделый от автомобильной езды и нарушения обычного моего режима жизни.
Грабежи и разбои принимают колоссальные размеры: сегодня на месте преступления схвачены были два солдата, взломавшие двери комнаты «комкора» и замок его чемодана; все вынутые вещи неизвестно куда пропали; остался он, бедняга, без самых необходимых принадлежностей.
2-й кавалерийский корпус совсем загоняли преследованием… не неприятеля, а разбегающихся массами свободных воинов революционной армии! Теперешняя разруха в армии и России дает прекрасный предметный урок, как надо давать самые полные свободы людям: революция, ч[то] б[ы] иметь успех (улучшение жизни людей!), не должна делаться искусственно, а должна логически вытекать из назревших уже органических потребностей вполне сознательных масс – предварительно к тому подготовленных масс, не должна быть лишь как эксперимент, или, говоря лучше, даже благородной попыткой руководящих сфер для осуществления их высших идеалов облагодетельствования серой массы: самое изысканное и комфортабельное питание нек[ото] рых организмов может принести им один лишь вред там, где требуется для них привычная более грубая пища! Удовлетворение не должно идти впереди потребностей!
Наш корпус с 22-м, 41-м, 34-м и др. – отыскиваем за р[екой] Збруч, за Гусятиным. Где мы ночевали (в Сухоставе – Яблонуве) сегодня уже – позиции. Масса наших «пилигримов» попадает в плен и поневоле – от абсурдного маневрирования ими: части посылаются в те районы, к[ото] рые уже заняты неприятелем, попадая как куры во щи! Организация нашего отходного движения вышла премерзкой. И в дореволюционной, и в революционной матушке-Руси организация, к[ото] рой так сильна и могуча Германия, продолжает обретаться не в авантаже – у нас и у германцев повара разные: у нас и при наличии и обилии лучших продуктов приготовляются блюда, к[ото] рые и в рот нельзя взять, у германцев же и из худших и более ограниченного количества продуктов повара ухитряются готовить кушанья, что пальчики оближешь! <…>
В 6 утра выехали на ЮВ – в Копычиньце, верстах в 6 от Яблонува. Я совсем какой-то обалделый от автомобильной езды и нарушения обычного моего режима жизни. Грабежи и разбои принимают колоссальные размеры: сегодня на месте преступления схвачены были два солдата, взломавшие двери комнаты «комкора» и замок его чемодана; все вынутые вещи неизвестно куда пропали; остался он, Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал, играл немного на гитаре. Днем сделал прогулку верхом от Сильвия и сел в автом<обиль> в Ремизе. (Выехал в конце Зверинца и поехал через Б<ольшое> Резино в Салезский лес, налево по стрелковой линии к Черному озеру, затем мимо Чайного домика к Ремизу.) После чая я играл с Доменичи на гитаре. После обеда мы отправились в гор<одской> синема — «Тайна Читать далее
Василий Кравков
В 4 часа утра прибыли в Калиновщину, заняли фольварк. Дом уютно обставленный мебелью, увешанный картинами, обвеян дыханием старины. Показались уже в 5–6 верстах немецкие разъезды; «товарищи» неудержимо отступают и отступают, вернее – бегут, не оказывая ни малейшего сопротивления неприятелю. В 9 утра «комкор» стал торопиться отъездом. Засели вчетвером в «Паккард» – лучшую из Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал. В 8 ½ Наташа и я поехали в собор, где отслужили панихиду по Ольге Сергеевне, Вере С<ергеевне> и Екатерине Николаевне. Возвратившись домой, мы пили чай, а затем поехали к Куракинским воротам, оттуда сделали прогулку пешком вокруг озера, были около дворца и сели в автом<обиль> у Сильвия. До обеда у меня был Клюпфель, здешний кирасир. После обеда мы Читать далее
Василий Кравков
Спали мы все как убитые; даже я, против обыкновения, проснулся около почти 9 часов. Не слышно канонады, не видно аэропланов; бушует ветер, шумит таинственно заглохший парк; солнышко то проглянет, то спрячется за тучи. Подождивает. На мосту солдатик закинул удочку и ждет клева рыбы, к[ото] рой в реке должно быть много.
Наши дивизии (12-я, 13-я и 19-я Сибирские) отходят за Стрыпу, имея направление для дальнейшего следования на ЮВ – на Косув. Никулинцы уже заняты неприятелем. При создавшихся стратегических условиях нам не удержаться и на чортковских позициях, а придется ретироваться на Збруч со стоянкой штаба корпуса чуть ли не в Каменце-Подольском. Немцы в большом затруднении, не имея достаточных сил для занятия так легко оставляемых нашими воинами «самоотверженной революционной армии» позиций. Вероятно, Вильгельм рвет теперь на себе волосы, что нет у него свободных 1–2 корпусов, к[ото] рые он мог бы бросить на нас для окончательного нашего сокрушения. Какие-то праведники спасут нашу Русь?
По наблюдению нек[ото] рых офицеров, водворявших порядок среди бежавшего сброда наших «свободных граждан», применение нагаек и рукоприкладства производило магическое действие, сразу отрезвлявшее «людей» в их животном психозе центробежных устремлений, грабежей и насилий. Эти, с позволения сказать, люди больны тоской по сильной, могучей власти! Не благоприятный ли момент для немедленного создания железной диктатуры, к[ото] рая, по-видимому, только одна теперь в состоянии сплотить «свободных граждан» как баранов в один кулак, ч[то] б[ы] заставить их идти на защиту отечества?! Вся надежда также на диктатуру и в демобилизационное после войны время, ч[то] б[ы] «товарищи» удержались от потока, разграбления и насилия мирных российских жителей. Для людского стада так неумолимо необходим пастырь, пастырь-пастырь! И пастырь-то – бронированный, могучий, свирепый!! А если он еще будет честный, справедливый и мудрый – то лучшего и желать нечего!! <…>
Спали мы все как убитые; даже я, против обыкновения, проснулся около почти 9 часов. Не слышно канонады, не видно аэропланов; бушует ветер, шумит таинственно заглохший парк; солнышко то проглянет, то спрячется за тучи. Подождивает. На мосту солдатик закинул удочку и ждет клева рыбы, к[ото] рой в реке должно быть много. Наши дивизии (12-я, 13-я и 19-я Сибирские) отходят за Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром Тата и я сделали прогулку верхом в Зверинце. Днем я читал, а после чая Наташа, Татьяна П<авловна>, все дети и я поехали на «Паккарде» в Царскославянский лес, где собирали землянику в двух местах, были также на лужайке не доезжая караулки. Возвратившись домой в 6 ½ , я читал до обеда. В 9 ч. приехал Дж<онсон> из Петрограда. Погода была пасмурная почти весь день, 15°.
События дня: у бедных Шлейферов в Петроградской квартире была совершена кража, — с фронта ужасные сведения, Тарнополь сдан без выстрела, 12 полков самовольно отошли, а большая часть сдалась в плен.
Утром Тата и я сделали прогулку верхом в Зверинце. Днем я читал, а после чая Наташа, Татьяна П<авловна>, все дети и я поехали на «Паккарде» в Царскославянский лес, где собирали землянику в двух местах, были также на лужайке не доезжая караулки. Возвратившись домой в 6 ½ , я читал до обеда. В 9 ч. приехал Дж<онсон> из Петрограда. Погода была пасмурная почти весь Читать далее
Василий Кравков
Около 4½ час[ов] утра благополучно прибыли в Медведовце и заняли брошенный запущенный фольварк у реки Ольховец. Прекрасный парк с многовековыми кедрами-гигантами. Ужасно устал я. Слышались глухо отдаленные раскаты артиллерийской канонады. Слава Богу, как то в обаянии непосредственного соприкосновения с чудной природой меньше чувствовалось дыхание проклятой войны!
В полдень прибыл обоз; мои вещи, благодаря провидению – целы. Объявшая вчера двигавшиеся обозы паника шквалом прокатилась на Монастыржиско – Бучач и далее с большими катастрофами, с гибелью богатого количества вещей и материалов. Бросались целые автомобили, тракторы, колоссальн[ые] запасы снарядов, все-все, ч[то] б[ы] только спасти свою шкуру. Паника, говорят, возникла вследствие того, что промчались какой-то поп, а другой офицер, и крикнули: «Товарищи, спасайся, кто может – немецкая кавалерия!» Насколько быстро и трусливо бросались под влиянием «могучего революционного порыва самоотверженных наших воинов» все предметы продовольствия и снабжения, настолько же покойно и с полным сохранением понимания того, что делают – собирали всегда их затем высыпавшие откуда ни возьмись бабы, дети, старики!
В 2 часа дня немцы заняли Подгайцы. Наши «доблестные революционные войска» безо всякого нажима неприятельск[ого] постыдно утекают с поля брани, насилуя и грабя мирных жителей. Кошмарная картина отсутствия у освобожденных рабов хотя бы намеков человечности.
Связи не только с Россией, но и корпуса с армией – нет. Часть нашего штаба уходит в Чортков, предложено туда ехать, если хочу, и мне, но дело требует, ч[то] б[ы] я остался с «опереткой»; так я и решил, несмотря на соблазн, что в Чорткове и железн[о] дор[ожная] станция, и поближе к Киеву – все объективные условия скорее улизнуть из объятий пленения, чем оставаясь здесь.
Говорят, что в Петрограде уже объявлен диктатор – адмирал Колчак. Корнилов приказом воспретил всякие митинги и расправляется с бегущими воинами жестокими, вплоть до расстрела, средствами. Уже – увы – поздно! Старые слуги царского режима, видно, больше понимали психологию своего народа, чем революционные утописты-демагоги теперешнего анархического режима. До окончания войны не надо было разлагать армию! Народу же еще нужна палка; желательно только, ч[то] б[ы] она была палкой мудрой и любящей!
Измученный, рано лег спать. Сегодня на ночь, кажется, можно и расставить «Гинтера». Ночного движения не предвидится.
Около 4½ час[ов] утра благополучно прибыли в Медведовце и заняли брошенный запущенный фольварк у реки Ольховец. Прекрасный парк с многовековыми кедрами-гигантами. Ужасно устал я. Слышались глухо отдаленные раскаты артиллерийской канонады. Слава Богу, как то в обаянии непосредственного соприкосновения с чудной природой меньше чувствовалось дыхание проклятой войны! В полдень Читать далее
Василий Кравков
Еще стоим в Подгайцах; вот-вот готовимся к попятному движению. Всю минувшую ночь и сегодня утром «товарищи» свободнейшей России громили и грабили все лавки в Подгайцах… Мой Алеша их усмирял, как мог. В Божикувке же при отходе предположено было ими взорвать там оставленные до 15 тысяч снарядов с удушающими газами! Каково будет от этого жителям – при одном воображении можно сойти с ума; а перед этим незадолго «товарищи» предались там необузданному изнасилованию женщин, не считаясь с возрастом их, дико призывая к этому удовольствию свою братию и крича: «Товарищи! На всех хватит!» Отчаянный визг девочек и детей был, передают, потрясающий…
Вчера в 9 час[ов] вечера немцы заняли Тарнополь, пылающий во многих местах; горят большие запасы всякого казенного имущества нашего. Сам «комкор» с «наштакор» определенно еще не знают, какими путями пойдем мы к отступлению; в общем – в промежуток между Чортковым и Трембовлей. Только как-то это нам удастся, если немцы нас засадят в мешок?
Оставляемые без боя нашими «товарищами» позиции занимаются немцами в поразительно ничтожных количествах. Очевидно, людей у них на нашем фронте пока очень мало. Занимают они бросаемые нами так легко позиции, очевидно, с недоумением, предполагая, нет ли у нас какого адского плана?.. Как-то Господь поможет нам проскользнуть от козней вражеских?
Хлебопеки забастовали: не хотят печь хлеб в намерении следовать к себе по домам. «Комкора» я поддержал в решении применить к ним кровавые меры понуждения, тем более, что таковые по последнему приказу Корнилова разрешаются. Итак, окончена наша игра в солдатики!!
Более чем когда в своей исторической жизни «Расея решилася»! Свобода, свобода!.. Да всем ли людям она так нужна, когда было бы более близко их сердцу и душе вообще счастье, благополучие – хотя бы такие, как для свиньи в навозе и грязи! Зачем серой массе навязывать высокие идеалы понимаемого нами счастья?! Есть крепостничество и крепостничество… У всех ли помещиков крестьянам жилось плохо? И все ли помещики были в плохом смысле крепостники? При хаотическом винегрете совершающегося, при чрезвычайно торопливой современности в утомленной моей голове бродят сейчас лишь отрывки мыслей, к[ото] рые надо будет еще выковать и развить в хорошо мотивированной форме.
Дописываю эти строки – вбегает денщик «комкор», обезумевший от страха – кричит: «Немецкая кавалерия!..» Я вышел; кругом – невообразимая паника. «Комкор» вынимает револьвер и говорит мне, что если мы обойдены, то в плен он не сдастся, а сейчас же себе пустит пулю в лоб. Я стал его разубеждать в таком нелепом принятии решения. Нервно зашипели приготовленные автомобили под нас. Я настаивал, ч[то] б[ы] еще более не нервить людей, пообождать выездом. Суматоха скоро успокоилась. Но теперь еще светло, а что может быть, если это повторится в наступившие теперь темные ночи – люди в обозах друг друга передавят и перестреляют!
Пишу, сидя на тырчке под общую сумятицу; думаю, что выходит у меня очень нескладно, как у принявшегося писать самоотравившегося человека… <…>
Еще стоим в Подгайцах; вот-вот готовимся к попятному движению. Всю минувшую ночь и сегодня утром «товарищи» свободнейшей России громили и грабили все лавки в Подгайцах… Мой Алеша их усмирял, как мог. В Божикувке же при отходе предположено было ими взорвать там оставленные до 15 тысяч снарядов с удушающими газами! Каково будет от этого жителям – при одном воображении можно Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром занимался с Алешей. К завтраку приехал Дворжецкий. Днем сидели в саду, а потом я принял двух Черниговских гусар: Баумгартен и …, кот<орый> в Гат<чинской> авиац<ионной> школе. В 4 ¼ Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер], Дворжецкий и я поехали на «Р<оллс>- Р<ойсе>», а Алеша и Дж<онсон> на «Паккарде» за нами. Мы поехали через Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром Тата и я сделали прогулку верхом в Зверинце, — я, как всегда, на Витязе, а она на Далае. До завтрака я читал, днем также в саду. В 4 ч. пришла Н.Д.Коломейцева с сыном пажом, мы пили чай на террасе. Когда они ушли, то вскоре приехал адмирал Коломейцев, кот<орый> приехал из Петрограда. Затем я играл с Доменичи до обеда. Вечером мы поехали в гор<одской> театр, Читать далее
Василий Кравков
Ночь прошла попокойнее. В Тарнополе – паника. Идет спешная переброска частей нашего района в 11-ю армию. Ночью слышна была музыка – скверный симптом! Солдатики нашей столовой спрашивают меня: «Куда войска отступают?» Я для подбодрения их ответил, скрепя сердце, что-де разве это отступление? Это-де идет переброска!
Прилагаю приказ по корпусу (секретно-спешно) от [8] июля № 201, полный глубоко скрываемого трагизма! До сих пор в недоумении, кто же нас теперь здесь защищает? Ведь воины наши, судя по своему настроению и усмотрению, прямо бросают окопы и отходят!
Принимаю меры к скорейшему моему эвакуированию. Видно, что я здорово осунулся, так к[а] к все на это обращают мое внимание.
Вчера вечером нек[ото] рые видели великолепное зрелище, как французский аэроплан в единоборстве с немецким, бросивши бомбу, зажег его, и он, объятый пламенем, летел стремглав вниз.
Посмотрел на небольшую кучку пленных немцев; выглядят молодцами!
Общий отчаянный крик офицерства: ничего не хочется делать, так все скверно в переживаемой действительности.
Получено потрясающее сенсационное известие, что Ленин с К° оказались несомненными агентами Германии! Сплошной кошмар!
Начинаю потихоньку укладываться, ожидая с минуты на минуту, что придется утекать. Все мы в положении беспомощных приговоренных к закланию баранов… Как-то я доберусь до дому? Ведь теперь жить отвратительно! Неужели до последнего издыхания мне придется все еще себя чувствовать в положении какого-то несчастного пассажира?!
Изводят меня частые и нахальные налеты на нас неприятельских аэропланов.
Почта сегодня не получилась. Очевидно, в тылу затор. «Победоносное наступление нашей самоотверженной революционной армии» сулит нам еще большие беды.
А ведь сегодня день Казанской Божьей Матери! Сердце тянется жадными воспоминаниями и мечтами к родным палестинам. <…>
Ночь прошла попокойнее. В Тарнополе – паника. Идет спешная переброска частей нашего района в 11-ю армию. Ночью слышна была музыка – скверный симптом! Солдатики нашей столовой спрашивают меня: «Куда войска отступают?» Я для подбодрения их ответил, скрепя сердце, что-де разве это отступление? Это-де идет переброска! Прилагаю приказ по корпусу (секретно-спешно) от [8] июля № 201, Читать далее
Василий Кравков
Целую ночь шел дождь, громыхал гром, заглушаемый неистовыми раскатами артиллерийской канонады. Какой-то гримасой мне представляются газетные чревовещания: «Революционные войска наши несут на своих штыках в Германию свободу и лозунги российской революции!» Нам ли уж, и где нам уж!.. Пока на фронте видны одни лишь импеты раздражительных слабняков! Вот уже не первый месяц живу я Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром ездил верхом в Зверинце. В 3 ½ . Наташа и я поехали к Надежде Дмитриевне Лярской, где нас угостили чаем. Там были Н.Д.Коломейцева и Дурова. Возвратившись домой в 5 ¼ , Наташа, Дж<онсон> и я сделали прогулку на «Р<оллс>-Р<ойсе>» (Кипенское шоссе до Репузи, Салези, Егерская), затем поехали в Ремиз, где остановились на правой просеке. Н<аташа> и Дж<онсон> сделали прогулку, а я, сидя на траве, играл на гитаре. После обеда мы поехали в синема — «Мечта убита». Забыл сказать, что Алеша приехал к обеду и останется здесь до воскресенья. Погода была жаркая, облачная, 20°.
События дня: противник прорвал наш фронт около Брзежан благодаря тому, что один полк, не желая наступать, без предупреждения отошел назад, — вместо мин<истра>пред<седателя> кн. [Г.Е.] Львова — Керенский, оставаясь воен<ным> и мор<ским> [министром] и взяв еще мин<истерство> тор<говли> и пром<ышленности>.
Афиша фильма «Мечта убита». Худ. Г. Алексеев. 1910-е гг.
Утром ездил верхом в Зверинце. В 3 ½ . Наташа и я поехали к Надежде Дмитриевне Лярской, где нас угостили чаем. Там были Н.Д.Коломейцева и Дурова. Возвратившись домой в 5 ¼ , Наташа, Дж<онсон> и я сделали прогулку на «Р<оллс>-Р<ойсе>» (Кипенское шоссе до Репузи, Салези, Егерская), затем поехали в Ремиз, где остановились на правой просеке. Н<аташа> и Дж<онсон> сделали Читать далее
