Великий князь Михаил Александрович
Утром написал Ольге Павловне [Путятиной], М.Г.Донич и Георгию [Михайловичу] (последний живет в Финляндии). Алеша и Прасковья И<вановна> уехали в 12 ч. К завтраку приехал А.И.Арапов, потом мы показывали ему верхние комнаты. В 3 ¼ он ушел. Я срубил в саду около дома два каштана, кот<орые> высохли. После чая Наташа и я поехали на новом «Паккарде» через Ремиз за Читать далее
Василий Кравков
Задыхаюсь от постоянной пыли; негде взять чистого воздуха. Проклятые Подгайцы представляют собой почти одну длинную улицу, по к[ото]рой беспрерывно идет движение обозов и прочая езда; нет возможности укрыться в садах, обратившихся в сплошные конюшни и котухи за укрывающимися в них лошадьми и порционным скотом. Такой поганой стоянки я и не припомню. Изводят уж очень эти окаянные воздушные хищники, прилетающие обыкновенно ранними утрами…
Что за адская еще мука жить и теперь, и долгое-долгое время впереди в какой-то призрачной обстановке, составленной лишь из одних обломков прошлого, без прочного настоящего, при самодержавии наизнанку, когда произвол царских прислужников сменился безграничным произволом толпы. Разудалая вольница рабов загуляла на всю Русь; скоро, кажется, каждые город, уезд, село и местечки обратятся в независимые друг от друга республики самобытно-пошехонского типа под перманентным господством торжественных, великодушных лозунгов о мире «без аннексий и контрибуций» в отношении лишь поколотивших нас внешних врагов, но… но… не в применении сих высокогуманных начал к своим компатриотам-соотечественникам, нещадно наказуемым взаимно друг другом и «аннексиями, и контрибуциями»! «Товарищами» истово увеличивается число праздничных дней, беспардонно угнетается свобода антифутуристически-большевистски-гнусной печати, самочинно производятся аресты и всякие насилия. Во все щели нового пока еще глазасто и крикливо глядит «доброе старое», хорошо подрумяненное под новое! Подлыми посулами и несбыточными бреднями авантюристов наше темное «панургово стадо» увлекается в узко классовую войну… Это называется «углублением» революции! Не пора ли приняться уже и за ее «огосударствление»?
Задыхаюсь от постоянной пыли; негде взять чистого воздуха. Проклятые Подгайцы представляют собой почти одну длинную улицу, по к[ото]рой беспрерывно идет движение обозов и прочая езда; нет возможности укрыться в садах, обратившихся в сплошные конюшни и котухи за укрывающимися в них лошадьми и порционным скотом. Такой поганой стоянки я и не припомню. Изводят уж очень эти Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал. В 12 ¼ приехали: Е.А.Биршков и Дворжецкий. В 1 ¼ приехали Воронцовы[-Дашковы]. Днем ходили по саду, а в 4 ½ поехали в двух автом<обилях> через Ремиз по дороге в Горвицы. Проехав немного Черное озеро, мы остановились и расположились на правой стороне от дороги на опушке леса, где пили чай. Потом прошлись до дома пастора. Возвратились домой в 7 ¾ , ехали Читать далее
Василий Кравков
День солнечный. Адские, круглые сутки стоящие пыль и грохот… Я несколько дней чувствую себя не особенно здоровым — расстройство кишечника и как будто лихорадка. Вопросы брюха заставляют наших инсургентов группами «прорываться» из своей автономии под Коломыей — сюда, на соединение с своими товарищами, но блудные сии сыны принимаются пока с большими препятствиями к[а]к Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром был [В.Р.]Диц, потом я играл с Доменичи на гитаре до 12 ч. После чая в 4 ч. Тата и я поехали к Сильвия, откуда мы сделали прогулку верхом (Военное поле, Колпано, Парицы до переезда ж.д., Чайный домик и Ремиз), там мы слезли, — Тата поехала в автом<обиле> домой. Наташа приехала туда с Алешей и Прасковьей И<вановной>. И мы поехали по дороге к Чайному домику, но Читать далее
Василий Кравков
<…> 48-й полк в решительный момент отказался занять позиции. 33-й корпус до сего времени все еще предпочитает стоять на отдыхе в прекрасной местности у Днестра — идти же в другое место на позиции не желает. «Заем свободы» наш провалился. Где граждане? Где подвиги патриотической жертвенности и самоограничения?!
Прибыло человек 10 офицеров, совершивших прорыв и бежавших из плена арестовавшего их 52-го мятежного полка под Коломыей.
Прохвост прапорщик Веселов открыто грозит, что если его откомандируют в полк, то он будет вести там энергичную пропаганду не воевать с внешним врагом, а заняться вместо этого деланием шашлыков (sic!) из мяса начальствующих лиц!
Газеты представляют сплошной скорбный лист тяжко соматически и психически заболевшей нашей матушки-родины. Гражданин Некрасов, еще недавно разъяснявший, что у нас нет анархии, а есть только народоправство, проявляемое в примитивной форме, теперь в интервью с журналистами заявляет, что наступает самый грозный момент революции, стоящей на роковом поворотном пункте, и что в течение ближайших двух недель должен окончательно выясниться не только вопрос о судьбе власти, но и России! Экономическая разруха растет в прогрессирующей пропорции… <…>
<…> 48-й полк в решительный момент отказался занять позиции. 33-й корпус до сего времени все еще предпочитает стоять на отдыхе в прекрасной местности у Днестра — идти же в другое место на позиции не желает. «Заем свободы» наш провалился. Где граждане? Где подвиги патриотической жертвенности и самоограничения?! Прибыло человек 10 офицеров, совершивших прорыв и Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал, а также был у меня полк<овник> Великанов. Днем мы все, т.е. все Шлейферы, все мы и Софи [Лярская], поехали на двух «Паккардах» через Ремиз на Туганицкий овраг, там мы пили чай, расположившись налево от дороги. Затем мы прошлись по той стороне оврага. Во время прогулки наткнулись на огромный костер, кот<орый> развели пастухи мальчишки, ближайшие деревья уже начали тлеть, мы затушили. Вся компания осталась на Мотчинском овраге, а я возвратился к автомобилям по другой стороне оврага и подал автом<обиль> зуда. В 7 ч. возвратились домой. Я купался до обеда, а вечером мы поехали в Царское [Село]. Там в парке Прасковья И<вановна> [Авьерино] и Александр Н<иколаевич> [Шлейфер] вышли, а Н<аташа>, Татьяна П<авловна> [Шлейфер], Дж<онсон> и я поехали к [великому князю] Борису [Владимировичу], с кот<орого> арест снят, но пока он все-таки не имеет права выезжать из своего владения. Мы с ним ходили по саду и в 10 ¾ поехали в Гатчину. Погода была чудесная, 22°.
(День рождения Таты.)
Утром читал, а также был у меня полк<овник> Великанов. Днем мы все, т.е. все Шлейферы, все мы и Софи [Лярская], поехали на двух «Паккардах» через Ремиз на Туганицкий овраг, там мы пили чай, расположившись налево от дороги. Затем мы прошлись по той стороне оврага. Во время прогулки наткнулись на огромный костер, кот<орый> развели пастухи мальчишки, ближайшие деревья Читать далее
Василий Кравков
Голубой день; рано утром уж залетали над Подгайцами немецкие хищники. Глубоко запали на сердце мое грустные мотивы чехословацкой песни; как живыми представляются мне и теперь одухотворенные, сосредоточенно-вдумчивые, повитые печалью лица этих воинов.
Все суетятся и мечутся; летят телеграммы одна за другой по подготовке предстоящих боев, а в то же время и по санитарной части — относительно предназначенных целых тысячей всяких съездов то в Москве, то в Киеве, то в Петрограде и др. городах — и венерологов, и хирургов, и психиатров и проч. специалистов, куда приглашаются сии последние пожаловать с фронта! Это мне представляется какой-то грандиозной картиной «танца дураков»… Я внешне невозмутимо спокоен, и в движениях своих не обнаруживаю ни малейшей импульсивности, ухищряясь найти себе определенное время и для дела, и для чтения газет, и для сна, и для отдыха.
Тяжелейшая теперь задача для благородных вождей революции — регулировать ее и утверждать дисциплину в свободе. Скорее бы удалось составить
Учредительное собрание, ч[то] б[ы] водворить на Руси определенную государственность, вырвавши ее из теперешней бури, в к[ото] рой она мечется без руля. В настоящей же продолжающейся атмосфере поверженных во прах почти всех элементарных норм государствен[ного] порядка и основных законов общественно-правовой логики, в атмосфере безудержного насилия и самоуправства при полном отсутствии гарантий неприкосновенности личности, жизни, жилища, имущества, при универсально культивируемом непротивлении злу разбойной реализации лозунгов свободы, творимому беззастенчивыми, подлыми демагогами большевизма — если такие условия протянутся на долгое время и впредь, наша народная масса, боюсь я, как бы не перевоспиталась окончательно в полном отрицании над собой всякой высшей власти и самоосвобождении себя от всяких норм закона и права — вообще совсем не испоганилась бы и не развратилась, безвозвратно потерявши бога совести и здравого смысла. <…>
Голубой день; рано утром уж залетали над Подгайцами немецкие хищники. Глубоко запали на сердце мое грустные мотивы чехословацкой песни; как живыми представляются мне и теперь одухотворенные, сосредоточенно-вдумчивые, повитые печалью лица этих воинов. Все суетятся и мечутся; летят телеграммы одна за другой по подготовке предстоящих боев, а в то же время и по санитарной части — Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 9 ¾ Наташа, Дж<онсон> и я поехали в Петроград по ж.д. Сначала я был с Н<аташей> в Анг<лийском> книжном магазине, затем я поехал к Алеше и мы занимались, а также и днем. В 4 ¼ мы, т.е. Наташа, Алеша и я, поехали к Абакановичам на Петровский, там пили чай и собирались ехать затем в Гатчину, но нас просили остаться. Ходили по саду, потом пришлось немного Читать далее
Василий Кравков
Воздух немного освежился перепадающим дождичком. В ушах у меня все еще звучит неизъяснимо грустно-сладостная мелодия вчерашнего пения проходивших чехословаков. Готовящаяся нами операция, вероятно, будет отсрочена; идет страшная галиматья в распоряжениях, действиях, решениях безо всякой взаимной связи, планомерности основательной продуманности: кто в лес, кто по дрова. «Комкор» Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал. Днем Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер], ее дети, Тата, Беби, Софи Л<ярская>, три гувернантки и я поехали в двух автомобилях за Чайный домик и, не доезжая версты до Черного озера, остановились и расположились для чаепития налево от дороги, развели костер и кипятили воду. Наташа в тени, сидя на пледе, усиленно читала целую кучу газет. На обратном пути мы остановились у речки и чинили дорогу и в 6 ч. были дома. До обеда я играл с Доменичи. Вечером читали. Татьяна П<авловна> уехала в 7 ч. в Петроград на дежурство в лазарет. Погода была чудная, 15°.
Тино (греческий король) отрекся от престола в пользу сына Александра.
Утром читал. Днем Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер], ее дети, Тата, Беби, Софи Л<ярская>, три гувернантки и я поехали в двух автомобилях за Чайный домик и, не доезжая версты до Черного озера, остановились и расположились для чаепития налево от дороги, развели костер и кипятили воду. Наташа в тени, сидя на пледе, усиленно читала целую кучу газет. На обратном пути Читать далее
Василий Кравков
<…> Сегодня приезжает сюда главнокоманд[ующ]ий фронта Гутор для совещания с командирами корпусов о предстоящей операции. Мой «комкор» страшно нервничает подбадривает себя неумеренным насасыванием водки. Не жду добра от наших затей…
Временами бываю оптимистом, и кажется мне, что наша революция идет чуть ли не идеально по сравнительной малости в такой момент войны и относительной бескровности еще происходящих на Святой Руси безобразий — «эксцессов». Вот уже и 4-й месяц нашей наисвободнейшей республики! Не утрясется ли, думается, все по-хорошему; видится как будто и здравый коллективный смысл русского человека, к[ото]рый выведет его на путь спасения и неприменение карательных кровавых расправ по отношению к бунтующим, воспитываем их незаметно к тому, ч[то] б[ы] и они не лили крови при своих бесч1нствах в отношении противной им стороны. «Взявший бо меч — от меча и погибает!»
За страшным недостатком в помещениях для врачебных учреждений занятие их на комфортабельных началах штабами корпусов, особенно под квартиры «комкор» и «наштакор» (норовят еще по женатому положению!) действует провоцирующим образом на солдат, равно как и обжорство офицеров штаба.
По случаю приезда главноком[андующ]его вечером был составлен в легкой степени митинг солдатский, на к[ото]ром вел речь Гутор; вышла она очень и очень слабой — говорил тихо и неубедительно, распространяясь преимущественно по части поучения, как не следует увлекаться ораторами-краснобаями, могущими только сбивать с толку непросвещенные умы; одним словом — обращение к солдатам вышло бесцветное, не по-наполеоновски; г как бы было уместно теперь разжечь дух воинов ввиду готовящейся атаки, сказать бы хоть, напр[имер], с пафосом: «Ребята, впереди у вас — земля и воля, а сзади — позор и ничего!» и проч. в этом роде, в коротких и крылатых выражениях… После митинга — «Марсельеза»; очень нравится мне ее музыка, но противно однобокое и тривиальное содержание вложенных в нее русских слов — «вставай, поднимайся, рабочий народ», и т.д. — и рабочий-то. очевидно, понимаемый лишь стоящий у станков, а представители науки, искусства и всяких интеллигентных либеральных профессий?! <…>
<…> Сегодня приезжает сюда главнокоманд[ующ]ий фронта Гутор для совещания с командирами корпусов о предстоящей операции. Мой «комкор» страшно нервничает подбадривает себя неумеренным насасыванием водки. Не жду добра от наших затей… Временами бываю оптимистом, и кажется мне, что наша революция идет чуть ли не идеально по сравнительной малости в такой момент войны и Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром был у меня Зеленцов, говорил о вещах Джорджи, кот<орые> находятся во дворце. Затем был шт<абс>-кап<итан> Репнин, он артиллерист и едет скоро на фронт. Днем читали, а [в] 4 ½ Наташа и я поехали на н<овом> «Паккарде» на Мотчинский овраг, там мы прошлись по лесной дорожке, а затем по току. На обратном пути мы подвезли немного щебня для моста, Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 10 ¼ Наташа, Прасковья И<вановна> [Авьерино], Дж<онсон> и я поехали на старом «Делонэ» в Петроград, ехали 1 ч. 35 м. У Алеши, который был в Управлении, я примерял платье, стригся, К завтраку все съехались. Днем были у меня двое служащих из Абас-Тумана и Трахтенберг, а позже … Около 4 ч. приехал Оссовецкий. Наташа заехала за мной и Алешей в 5 ч., и мы Читать далее
Василий Кравков
Ясный день. Жилищное переполнение в Подгайцах страшное. Занимаемые же помещения представляют собой лишь одни голые стены — без столов, стульев и проч. элементов меблировки; все невероятно загажено… Мы, русские, претендуем на равенство с культурными народами, но не желаем никак расстаться с своими свинскими навыками и привычками. Как трудно добиться, ч[то] б[ы] хоть не пакостили своими экскрементами ни стены, ни сиденья в отхожих местах и соблюдали бы чистоплотность в отношении самих себя, обстановки и всех предметов житейского обихода!
Устроился кое-как в одной комнатушке, выходящей на самую бойкую улицу, по к[ото]рой круглые сутки несутся целые тучи известковой пыли и беспрерывно стоит оглушающий грохот движения. Опять приходится жить под угрозой налетов неприятельских аэропланов; в последний раз они налетали 16 мая в количестве десяти сразу и сбросили до 40 бомб.
Ясный день. Жилищное переполнение в Подгайцах страшное. Занимаемые же помещения представляют собой лишь одни голые стены — без столов, стульев и проч. элементов меблировки; все невероятно загажено… Мы, русские, претендуем на равенство с культурными народами, но не желаем никак расстаться с своими свинскими навыками и привычками. Как трудно добиться, ч[то] б[ы] хоть не Читать далее
Василий Кравков
Прекрасный солнечный день.
Живем какой-то странной, кошмарной, безумной, жуткой жизнью. Кружится голова и вопит душа, хочется куда-н[и]б[удь] улетучиться, ч[то] б[ы] не видеть и не слышать всего вокруг творящегося ужаса. Хозяевами положения — потомки Пугачева!
Целый букет сенсационных известий: воззвание Гинденбурга к Совету р[абочих] и с[олдатских] д[епутатов] о готовности заключить с соизволения Вильгельма безобидный для нас мир, поддерживаемый энергично якобы и Карлом Австрийским, в противном случае — угроза «совершить прогулку» по полям российским на север и восток! Еще: отправилась какая-то странная миссия парламентеров с Румынского фронта к Временному] правительству, во главе 2 австрийских генерал[а], 2 полковник[а] [и] 15 офицеров! Гурко отставлен от должности главнокоманд[ующ]его за строптивость и назначен в наказание командовать какой-то запасной дивизией Каз[анского] округа. Чувствуется, что мы вот-вот официально объявим своим милым союзникам о своем полнейшем «non possumus» воевать дальше.
Между тем, идет беспорядочно-лихорадочн[ая] деятельность по подготовлению какого-то с нашей стороны наступления. «Комкор» потерял голову, да и все, собственно говоря. В ожидании, что вдруг к нему явятся «товарищи»-делегаты для арестования, он сообщил мне, что-де никогда не ходил с постоянно заряженным револьвером, а теперь имеет его при себе на случай, ч[то] б[ы] пустить шесть пуль сначала в депутацию, а седьмую потом — в себя. А что будет при демобилизации, когда одуревшая и потерявшая всякую меру совести вся эта вольница энергично и неудержимо хлынет домой: через неделю железн[ая] дорога с подвижным составом будет приведена в окончательный паралич!! Еще слава Богу, что употребление спиртных напитков дни взбудораженной массы недоступно в широких размерах… <…>
Прекрасный солнечный день. Живем какой-то странной, кошмарной, безумной, жуткой жизнью. Кружится голова и вопит душа, хочется куда-н[и]б[удь] улетучиться, ч[то] б[ы] не видеть и не слышать всего вокруг творящегося ужаса. Хозяевами положения — потомки Пугачева! Целый букет сенсационных известий: воззвание Гинденбурга к Совету р[абочих] и с[олдатских] д[епутатов] о готовности Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал. В 11 ½ приехали Гиппиус и Невядомский, — они оба возвращаются во 2-й кавал<ерийский> корспус. Они оставались до 12 ¼. К завтраку приехали: Н.Д.Коломейцев с дочерью и Алеша. Потом мы показали им дом на Багговутовской и сад, после чего они ушли. Мы все сидели на террасе и читали. После чая Наташа, Шлей- фера, Алеша, Дж<онсон> и я поехали на «Паккарде» в Читать далее
Василий Кравков
Ночью прошел дождь. День пасмурный, с редким проглядыванием солнышка. Утром тронулся в путь-дорогу обоз нашего штаба. Керенский на меня производит впечатление не государственного ума человека, а лишь велеречивого жонглера, отличного митингового оратора. В беседе с корреспондентами после своего объезда Юго-Западного фронта и в докладе Вр[еменному] правительству он пренаивно Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал. В 3 ч. Наташа, Прасковья И<вановна>, Дж<онсон>, Беби и я поехали на «Р<оллс>-Р<ойсе>» в Ремиз, от круга мы поехали по правой дороге, до первой стрелковой линии, там оставили моторы и сделали прогулку пешком. Забыл сказать, что в другом моторе ехали мисс Ним, М-llе Вальвен и Тата. (Странно, что я был в первый раз на этом месте.) После Читать далее
Василий Кравков
Ветрено, но ясно. Пошли небольшие части 48-го, 49-го полков; в общем, из всего корпуса согласилась идти на позиции лишь значительно меньше, чем половина стрелков; 52-й полк по строптивости перещеголял 47-й полк; оставшаяся вооруженная орда имеет намерение идти прямо на станцию и требовать своей посадки: кого в Киев, а кого — в Москву! Не чувствуя на себе никакой узды, Читать далее
