Великий князь Михаил Александрович
Утром читал. В 2.20 Шлейфера и я поехали на «Р<оллс>Р<ойсе>» в Лисино, ехали через Царское [Село], оттуда на Московское шоссе и через Тосно. В 4.20 приехали в Лисино. Старичок Д.М.Кравчинский был в саду с 8-лет<ним> внуком и был очень рад моему неожиданному появлению. Потом пришла его жена, а также жена их сына со старшим своим сыном и Кригером. Нас угостили Читать далее
Василий Кравков
Сиреневое небо с бродящими вроде как бы валунов облаками. Удушающая пыль. Поедом едят нас мириады мух.
Тяжело читать газеты; не видно в будущем ни одного радостного просвета. Бывает так, что человек всю свою жизнь бьется как рыба об лед, ч[то] б[ы] завоевать себе хоть мало-мальски сносные условия существования; наконец, их добивается даже в большей мере, чем рассчитывал, но… но… когда здоровье его от упорного сверхсильного труда настолько оказывается подорванным, что делает его совершенно неспособным использовать и укрепить достигнутые им блага, когда он в прострации может только молить дать ему лишь спокойно умереть. В таком положении наша измученная Русь. Да не гневаются на нас наши союзнички, если мы им вынуждены будем изменить, не доведя общего дела до конца. Что для нас теперь все высокие лозунги и идеалы, когда мы сейчас в полутрупном от истощения сил состоянии? Солнышко взошло, когда у нас роса уже выела очи! Мудрому государственному уму – претруднейшая для разрешения задача настоящего момента: e duobus malis minimum elegendum est Продолжать ли нудную войну безо всякого воодушевления, при полной моральной и физической импотенции, с внешним врагом, когда внутри и в тылу совершенная разруха, или же заключить хотя бы и бесславный сепаратный мир, могущий оказаться лишь перемирием, и заняться уже вплотную своим внутренним домоустройством? А может быть ведь и третья, наигорчайшая беда: если внешний наш враг возьмет, да сам попрет на нас «made in Germany» <…>
Сиреневое небо с бродящими вроде как бы валунов облаками. Удушающая пыль. Поедом едят нас мириады мух. Тяжело читать газеты; не видно в будущем ни одного радостного просвета. Бывает так, что человек всю свою жизнь бьется как рыба об лед, ч[то] б[ы] завоевать себе хоть мало-мальски сносные условия существования; наконец, их добивается даже в большей мере, чем рассчитывал, но… Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 10 ¼ Наташа, Шлейфер, Джсонсон и я поехали в Петроград на н<овом> «Паккарде», машина работала плохо, и мы ехали 2 ½ часа. Я по делу поехал к мин<истру> пред<седателю> кн. [Г.К.] Львову (на Театральной), а оттуда поехал к Алеше. Завтракали также — Мария В<асильевна> [Шелапутина] и Шлейфер. Потом все поехали по делам, а я с Алешей занимались, а также принял ген. [С.Л.] Маркова. От 4 до 5 мы были у зуб<ного> врача Казарновского. За чаем у Алеши были: Юлий Петрович [Гужон] и все те, кто завтракали. В 8 ½ мы все поехали в Контану, где пообедали в отд<ельном> кабинете. В конце обеда играл Гулеско. В 10 ½ Наташа, Дж<онсон>, Шлейфер и я поехали в Гатчину, — приехали в 12 ч. Погода была солнечная, 22°.
(К завтраку и чаю была и Маргарита Вас<ильевна> [Абаканович].)
Князь Г. Львов. Открытка 1917 г.
В 10 ¼ Наташа, Шлейфер, Джсонсон и я поехали в Петроград на н<овом> «Паккарде», машина работала плохо, и мы ехали 2 ½ часа. Я по делу поехал к мин<истру> пред<седателю> кн. [Г.К.] Львову (на Театральной), а оттуда поехал к Алеше. Завтракали также — Мария В<асильевна> [Шелапутина] и Шлейфер. Потом все поехали по делам, а я с Алешей занимались, а также принял ген. [С.Л.] Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал, а у Наташи был доктор Коппе, кот<орый> уехал в 12 ч. Днем Наташа, дети, Александр Н<иколаевич> [Шлейфер] с детьми, гувернантки и я поехали на двух автомобилях к Чайному домику, оттуда прошлись немного но дороге на Корпиково и собирали белые фиалки, затем, возвратившись к домику, пили чай в саду, а в 5 ½ поехали домой. Я играл на гитаре с Доменичи до обеда. Вечером мы поехали в городской синема с Шлейферами и Дж<онсоном>, «Панна Мэри», польская драма. Погода была чудная, 20°.
Утром читал, а у Наташи был доктор Коппе, кот<орый> уехал в 12 ч. Днем Наташа, дети, Александр Н<иколаевич> [Шлейфер] с детьми, гувернантки и я поехали на двух автомобилях к Чайному домику, оттуда прошлись немного но дороге на Корпиково и собирали белые фиалки, затем, возвратившись к домику, пили чай в саду, а в 5 ½ поехали домой. Я играл на гитаре с Доменичи до Читать далее
Василий Кравков
В Козове сброшенными с аэроплана бомбами убита сегодня женщина-врач, сестры, и много ранено медицинского персонала. «Сегодня – ты, а завтра – я…» В страстном желании мира открываем нек[ото]рые симптомы, говорящие как бы за недалекую демобилизацию. Очищается станция Подгайцы на случай боев и отступления… «Наступление» наше со дня на день отсрочивается. Не случится ли того, как Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 10 ч. я поехал в Петроград на «Делонэ» с Марией В<асильевной>, мисс Ним, М-llе Вальвен и Дж<онсоном>. Я провел весь день у Алеши, где занимался, — до завтрака был Брандорф. В 5 ½ мы поехали в той же компании, кроме Марии Вас<ильевны>, в Гатчину. Я возил с собой Волчка, кот<орого> пришлось показывать доктору, т.к. он все еще нездоров. К обеду приехал док<тор> [Коппе] для Наташи. Он ассистент док<тора> Вестфалена пробудет здесь до завтрашнего дня. Вечером мы все сидели на террасе, пришли Шлейфера. Погода была чудная, хотя по временам были тучи, 22°, а вечер был свежий.
В 10 ч. я поехал в Петроград на «Делонэ» с Марией В<асильевной>, мисс Ним, М-llе Вальвен и Дж<онсоном>. Я провел весь день у Алеши, где занимался, — до завтрака был Брандорф. В 5 ½ мы поехали в той же компании, кроме Марии Вас<ильевны>, в Гатчину. Я возил с собой Волчка, кот<орого> пришлось показывать доктору, т.к. он все еще нездоров. К обеду приехал Читать далее
Василий Кравков
Новолуние. Так дивно на небе, и так скверно теперь на земле.
Подходят гвардейские корпуса; людей как будто и много, да что толку-то в их боеспособности?
Съездил в Божикувку, где расположилась оперативная часть нашего корпуса и нек[ото]рые из санитарных учреждений. Понаехавшие «сестрами милосердия» жены начальствующих лиц страшно мешают общему делу; надо или уж воевать, или заниматься бабьими утехами, до к[ото]рых так охочи наши павианы, туго усваивающие новые требования изменившейся жизни…
Большая кутерьма: по предложению комиссара Савинкова оставшиеся под Коломыей не пожелавшие следовать на позиции наши бездельничающие и резонерствующие оруженосцы, к[ото]рые за это уже были объявлены изменниками отечества, подвергнуты были врачебному освидетельствованию в комиссии, к[ото]рая, применяя строго клиническую меру вещей, разумеется признала чуть ли не 95 % всех подлежащими увольнению в отпуск на поправку здоровья («анемия», бронхиты, эмфиземы, конъюнктивиты, ревматизм и т. п.); таким образом уволено было несколько тысяч. Ввиду того, что при освидетельствовании всех находящихся на фронте солдат из них тоже нашелся бы не меньший % «больных», и чуть ли не все наши армии ушли бы на поправку домой – означенный инцидент произвел сильное брожение среди наших солдат, занявших позиции и отрекшихся было от не пожелавших за ними туда идти товарищей как квалифицированных преступников; теперь и эти заявляют, что они не менее больны тех, к[ото]рых уволила комиссия. Претрагическое положение, когда вот-вот должно начаться наше «наступление»!.. И без данного инцидента у невежественной массы ошалевших от свободы камаринских мужичков на каждом шагу есть и создаются, выдумываются ими всевозможные предлоги, чтобы поартачиться и поотлынуть от своих обязанностей (больших трудов стоит заставить почистить лошадей, убрать помещение, устроить плацдарм и пр., и пр.); теперь «камаринские» своим коллективным умом порешили, что они только тогда пойдут в наступление после артиллерийской подготовки, когда какие-то их выборные комитеты предварительно удостоверятся, что сделана надлежащая брешь в проволочных заграждениях (с составлением, конечно, соответствующих актов, протоколов!..). Тысячами своих черепов, значит, они будут сначала обсуждать, когда нужно будет идти в бой, а немец, конечно… пообождет, пока «камаринские», вступивши в дипломатическую дискуссию с начальством и с предъявлением ему в известной «плоскости» требований и условий, не выберут для себя удобного момента нанести им смертельное поражение! Все это – сверхщедринские штрихи в происходящей трагикомедии. <…>
Церковь в Божикове. Рисунок. 1911 г. Национальный музей в Варшаве.
Новолуние. Так дивно на небе, и так скверно теперь на земле. Подходят гвардейские корпуса; людей как будто и много, да что толку-то в их боеспособности? Съездил в Божикувку, где расположилась оперативная часть нашего корпуса и нек[ото]рые из санитарных учреждений. Понаехавшие «сестрами милосердия» жены начальствующих лиц страшно мешают общему делу; надо или уж воевать, или заниматься бабьими Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 11 ¾ [АН.]Шлейфер и я поехали на «Р<оллс>Р<ойсе>» в деревню Даймище, которая в двух верстах от д. Грязная (что по дороге в Заречье). Он там остался у знакомых, — Ивановы. Я возвратился домой в 1 ч. 35 м. Днем играл на гитаре, а после чая Наташа, Мария В<асильевна>, Дж<онсон> и я поехали на «Р<оллс>-Р<ойсс>» сначала к Адмиралтейству, затем ко дворцу, где сирень, там кусты очень попорчены, потому что все рвали сирень, кому только не было лени. Электрическую жел<езную> дор<огу> тоже испортили окончательно. Оттуда мы проехали мимо Фермы, через Ремиз на Корпиково, где Наташа сделала букет из белых фиалок, после чего мы проехали мимо Черного озера, повернули к Лисьим Буграм и поехали домой. До обеда с Беби срубил два небольших дерева около тенниса. Вечером играл на гитаре в кабинете, а Наташа и Мария В<асильевна> читали. В 10 ч. поехали на чашку чая к Джонсону. Мне очень хотелось спать, и возвратился домой в 11 ¼ . Погода была чудная, 22°, от 7 до 9 ¾ шел дождь и прошла небольшая гроза. Сирень совсем отцветает.
В 11 ¾ [АН.]Шлейфер и я поехали на «Р<оллс>Р<ойсе>» в деревню Даймище, которая в двух верстах от д. Грязная (что по дороге в Заречье). Он там остался у знакомых, — Ивановы. Я возвратился домой в 1 ч. 35 м. Днем играл на гитаре, а после чая Наташа, Мария В<асильевна>, Дж<онсон> и я поехали на «Р<оллс>-Р<ойсс>» сначала к Адмиралтейству, затем Читать далее
Василий Кравков
<…> так, мы начинаем… предстоящая неделя решит окончательно вопрос о боеспособности нашей революционной армии. Пока же все командные распоряжения исполняются «товарищами» нудно и с большими трениями; в 13-й дивизии «товарищи» отказались строить наблюдательный пункт своему «начдив»; приказания начальством отдаются стыдливо, робко и нерешительно, «товарищи» – упираются и ломаются. Страшно подумать, как новый дух в армии отразится теперь на результатах предстоящей операции, являющейся для нас va banque * ; а немцы уже выбросили плакаты с уведомлением, что они осведомлены о нашем готовящемся наступлении и собираются встретить нас хорошим гостинцем. Живешь в ежеминутном ожидании смерти от внешнего врага и от своих дикарей, к[ото] рые в озлоблении от неудачи бросятся избивать нас – «начальство», «буржуев». <…>
<…> так, мы начинаем… предстоящая неделя решит окончательно вопрос о боеспособности нашей революционной армии. Пока же все командные распоряжения исполняются «товарищами» нудно и с большими трениями; в 13-й дивизии «товарищи» отказались строить наблюдательный пункт своему «начдив»; приказания начальством отдаются стыдливо, робко и нерешительно, «товарищи» – Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром я играл на гитаре с Доменичи. В 12 ч. приехал доктор Вестфален для Наташи. Он с нами завтракал и уехал в 2 ½ . В 3 ¾ [А.Н.]Шлейфер, Алеша и я поехали в Ремиз. Ш<лейфер> и я купались там в купальне, — пришел [В.Р.]Диц. В воде было 15 гр<адусов>, что мне не очень понравилось, ибо нахожу, что это недостаточно тепло. Оттуда Диц проводил нас, в Ремизе же вдоль речки, там очень красиво, — я там никогда не был. Возвратились домой в 5 ¼ , и у нас пил чай [великий князь] Борис [Владимирович], кот<орый> приехал к Дж<онсону> на весь день. В 7 ч. он уехал. До обеда я читал. Вечером мы, как вчера, пошли к Шлейферам, где спилили еще одно черемуховое дерево, — помогали также мисс Ним и Алеша. Работали до 10 ¾ . В 11 ч. приехала Мария Вас<ильевна> Ш<елапутина> и осталась ночевать. Погода была африканская, 25°.
Алеша приехал в 1 ½ ч. и ночует.
Утром я играл на гитаре с Доменичи. В 12 ч. приехал доктор Вестфален для Наташи. Он с нами завтракал и уехал в 2 ½ . В 3 ¾ [А.Н.]Шлейфер, Алеша и я поехали в Ремиз. Ш<лейфер> и я купались там в купальне, — пришел [В.Р.]Диц. В воде было 15 гр<адусов>, что мне не очень понравилось, ибо нахожу, что это недостаточно тепло. Оттуда Диц проводил нас, в Ремизе же вдоль речки, там очень Читать далее
Василий Кравков
Ночью прошел проливной дождь, на нынешний день хоть немного убивший несносную пыль.
Чтение газет о творящихся событиях в России – одна мука, и тяжелее, чем видеть все безобразия здесь с глазу на глаз.
Приехавший из Киева офицер передает, что там – настоящая гражданская война, самостийные украинцы истово, вернее – неистово «самоопределяются», манифестируют, стрельба…
Грядет царь-голод. Сегодня «корпинж» за обедом уже бросил тревожный вопрос: «А что будет у нас, если хоть на несколько дней прекратится в армию подвоз хлеба?..»
Без радости и надежды все относятся к готовящейся операции… Все приходящие новые войсковые части в состоянии того же морального разложения, как и части нашего корпуса. По сведениям из армии нашему фронту противостоит Макензен! Страшно и помыслить, что с нами будет, если он начнет нас мять по-макензеновски. Вильгельм же, к[ото]рый не любит на ветер бросать слова, обнадеживает своего коллегу Константина Греческого, что враги не надолго ссадили его с престола… Мир продиктован будет не Интернационалом, не международным утопическим пролетариатом, а, видимо, германским мечом! Мы уж преклонились и теперь перед германским кулаком, возвестивши наши пресловутые лозунги «без аннексий и контрибуций» и т. д., продолжая развязно куражиться перед союзниками, апеллирующими к нашей совести, воюя пока речами на митингах, резолюциями и хождением с красными знаменами… Нет как будто теперь идеи, к[ото] рая в состоянии была бы двинуть массы людей на смерть ради достижения чего-то высокого, большого. Раскаленная атмосфера нашей сконфуженной революции насыщена дикими призывами доморощенного «сарынь на кичку!» «Товарищи» не хотят воевать с внешним врагом, ему они, поколоченные, возвещают мир, чтобы удрать поскорее из окопов домой и там объявить войну тем, от кого безопасно и безнаказанно можно будет поживиться – господ сделать рабами, а самим зажить по-господски. <…>
Ночью прошел проливной дождь, на нынешний день хоть немного убивший несносную пыль. Чтение газет о творящихся событиях в России – одна мука, и тяжелее, чем видеть все безобразия здесь с глазу на глаз. Приехавший из Киева офицер передает, что там – настоящая гражданская война, самостийные украинцы истово, вернее – неистово «самоопределяются», манифестируют, стрельба… Грядет царь-голод. Сегодня Читать далее
Василий Кравков
Кажется – день летнего равноденствия. Задыхаемся в пылище и жаре. Мой «комкор» шалтай-болтай принимал делегацию от вооруженного сброда 49-го полка; в числе депутатов-солдат были классические типы Ломброзо! Предъявлена была в теперешнем модном порядке «резолюция» недоумков-головотяпов, пестревшая затасканной фразеологией: «в плоскости такого-то вопроса», «в контакте…», «на Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 10 ¾ Наташа, [А.Н.] Шлейфер, Дж<онсон> поехали в Петроград на н<овом> «Паккарде», а я до завтрака читал, днем также, а до чая я немного отдыхал. В 4 ¼ я поехал в коляске к Дицам, они были одни и угостили чаем в саду, В.Р.[Диц] мне показал купальню в Ремизе и предложил мне приезжать купаться. Возвратившись в 6 ¼ домой, я зашел к Татьяне П<авловне> Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал, а до завтрака Беби, [А.Н.]Шлейфер, мисс Ним и я спилили до шести высохших деревьев. Днем читали. В 5 ¼ Наташа, Дж<онсон> и я поехали в Зверинец, там в конце парка мы вышли, — Н<аташа> и Дж<онсон> читали на траве, а я сделал прогулку пешком. В 7 ¼ мы возвратились домой. Вечером сидели в саду и читали, конечно, газеты. Погода опять африканская, Читать далее
Василий Кравков
«Пронеси, о, Боже, от нас тучу грозовую…» Все еще никак не можем установиться на позиции. Происходят весьма частые перемены в размещении частей нашего района; вливаются новые части, прежние отходят; дивизии из одного корпуса переходят в состав другого; неожиданно прибыл 34-й корпус, становящийся между нашим и 22-м; готовятся ударные группы; пушек и аэропланов навезено Читать далее
Василий Кравков
Погода ясная; поубита немного пыль дождем, и дышать легче. Идет какая-то каша, в к[ото] рой не разбираюсь не только я, но и «комкор», «наштакор» с «инаркором»… По соседству с нашим корпусом слева теперь уж будет не 22-й, а только что пришедший 34-й корпус, в к[ото] ром более половины цинготных б[ольн] ых. Отложившаяся часть 49-го полка, готовая было теперь соединиться с Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
От 10 ¼ до 11 ¾ я занимался с Доменичи. Потом принял сестру Люком. Днем читал. Около 3 ч. пришла Е.К.Гаврилюк с Костей, который играл с Татой и мисс Ним в теннис. После чая Наташа, Е.К. [Гаврилюк], Т.П. [Шлейфер], А.Н. [Шлейфер] и я поехали через Ремиз и мимо Черного озера к Мотчинскому оврагу. Там, сидя на траве, читали, а я сделал прогулку пешком, прошелся вокруг оврага и вернулся через ток. Затем мы все немного прошлись и возвратились домой только к 8 ч. Все с нами обедали, вечером сидели в саду. Погода была африканская, в тени 26°, на солнце 34°.
От 10 ¼ до 11 ¾ я занимался с Доменичи. Потом принял сестру Люком. Днем читал. Около 3 ч. пришла Е.К.Гаврилюк с Костей, который играл с Татой и мисс Ним в теннис. После чая Наташа, Е.К. [Гаврилюк], Т.П. [Шлейфер], А.Н. [Шлейфер] и я поехали через Ремиз и мимо Черного озера к Мотчинскому оврагу. Там, сидя на траве, читали, а я сделал прогулку пешком, прошелся вокруг оврага и Читать далее
Василий Кравков
Мне лучше после большой дозы Ехtr[actum] Rhei . Сижу на диете. Страшная слабость. А «черт его батьке»! Мне так необходимо было бы теперь съездить на позиции. «Энергично» готовимся к наступлению, шумим-кричим, для необходимых сооружений нет ни досок, ни бревен, ни лопат, ни топоров, на прочих материалов, ни перевозочных средств. Потребуется много недель, ч[то] б[ы] подготовить Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 10 ½ Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер], Дж<онсон> и я поехали в Петроград на новом «Паккарде». Н<аташа> поехала по делам, а я к Алеше, где занимался с Сергеем А<лександровичем> [Шереметевским] и Алешей. С<ергей> А<лександрович> недавно возвратился из Брасова, куда ездил по моему поручению; атмосфера там сильно сгущена. После завтрака мы продолжали заниматься до 4 ч. После чая я принял А.Куломзина, кот<орый>, вероятно, в скором времени поедет в Ай-Тодор. В 6 ¼ мы поехали в Гатчину. Вечером я читал. Погода была чудная, как и все эти дни, около 20°.
В 10 ½ Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер], Дж<онсон> и я поехали в Петроград на новом «Паккарде». Н<аташа> поехала по делам, а я к Алеше, где занимался с Сергеем А<лександровичем> [Шереметевским] и Алешей. С<ергей> А<лександрович> недавно возвратился из Брасова, куда ездил по моему поручению; атмосфера там сильно сгущена. После завтрака Читать далее
Василий Кравков
Я совсем расклеиваюсь: беспрерывно слабит, чувство разбитости, головная боль, неспособность мыслить; померил утром т[емперату]ру — оказалось 38. Что-то подозрительно [похоже] на начало брюшного тифа. Принял хинин.
Понавезли наши союзнички нам массу орудий; есть и тракторные пушки длиной чуть ли не в 5— 6 саженей; управляют орудиями бельгийцы, французы, англичане; нашим бы «свободным» гражданам только бы теперь и приналечь на неприятеля. Но как будто какой-то большой колдун «испортил» нашу армию: нет у нее охоты воевать, хотя и за укрепление свободы, предпочитает брататься с немцами, а своих — хоть убивать!
Время летит, мы кипим, а дело — стоит; поработавши как [их] -ниб[удь] 2—3 часа по устройству себе же защитительных укрытий от неприятельского огня, наши молодые граждане уже отказываются от дальнейшей работы: «чижало», говорят, предпочитая оставаться в бездействии.
Каждый день кого-ниб[удь] да убивает неприятельский аэроплан — и все так близко, суть не по соседству!
Грустно мне, что наши новоявленные граждане как будто остались без Бога: уже не слышно хорового пения ими молитв перед обедом, ужином и на сон грядущий.
На днях прибывший в Россию Кропоткин, слава Господу — не из ленинской банды, а в районные думы Петрограда большевики провалились.
Трудно писать, клонит в кровать. t° к ночи поднялась у меня до 38,5, усилился понос дизентерического характера. Не будет завтра лучше — предполагаю лечь в лазарет.
На фото: Петр Кропоткин. Фото 1900-1910-х гг.
Я совсем расклеиваюсь: беспрерывно слабит, чувство разбитости, головная боль, неспособность мыслить; померил утром т[емперату]ру — оказалось 38. Что-то подозрительно [похоже] на начало брюшного тифа. Принял хинин. Понавезли наши союзнички нам массу орудий; есть и тракторные пушки длиной чуть ли не в 5— 6 саженей; управляют орудиями бельгийцы, французы, англичане; нашим бы «свободным» гражданам Читать далее
