Великий князь Михаил Александрович
В 10 ½ Дж<онсон> и я поехали на «Р<оллс>-Р<ойсе>» в Петроград, поехали прямо к Алеше, и втроем ездили по магазинам, — сначала я купил себе зеленую шляпу, затем купил подарки детям для Наташи. Завтракали у Алеши около 2 ¼ . Потом у меня был Куломзин, кот<орый> завтра уезжает в Ай-Тодор. Затем Дж<онсон> и я отвезли Алешу в Управление, а сами поехали Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
От 10 ½ до 12 ½ я ездил с Татой верхом. Мы сели у Коннетабль и поехали по шоссе, затем свернули направо и полями доехали почти до Тяглино, переехали через ж,д. переезд, потом сделали круг налево в лесу, оттуда доехали до Чайного домика, где слезли и поехали в моторе домой, К завтраку приехал Дворжецкий. В 2 ½ Прасковья Ив<ановна> [Авьерино] уехала, а мы оставались дома до 5 ч., а затем Н<аташа>, Дворжецкий и я поехали на автомсобило по Ротшинскому шоссе до Репузи, затем поехали через Салези к Педлино, там вышли и пешком дошли до прямой дороги, кот<орая> идет на Лисьи Бугры. После обеда поехали в гор<одской> театр — синема, — «Минувших дней юности забытые волнения» и «Ревнивец из Аляски». Дворжецкий уехал в 11 ч. из синема. Между представлениями один артист пел и чудно свистел. Возвратились домой поздно. Погода была утром солнечная, потом прошел целый ряд дождей, а от 4 ч. прояснилась, 9 гр<адусов>.
От 10 ½ до 12 ½ я ездил с Татой верхом. Мы сели у Коннетабль и поехали по шоссе, затем свернули направо и полями доехали почти до Тяглино, переехали через ж,д. переезд, потом сделали круг налево в лесу, оттуда доехали до Чайного домика, где слезли и поехали в моторе домой, К завтраку приехал Дворжецкий. В 2 ½ Прасковья Ив<ановна> [Авьерино] уехала, а мы оставались Читать далее
Василий Кравков
<…> Сегодня преднамечено «наступление» 3-й армии! После же завтра – 2-го Гвардейского корпуса, куда вошли наши 12-я и 13-я Сиб[ирские] дивизии. Никто ничего путного от этих наступлений не ожидает. 11-я армия, имевшая было сначала нек[ото] рый бум, отходит «на исходное положение»! Только одному Николаю Чудотворцу мы и обязаны, что еще не выпирают немцы нас с этих Читать далее
Василий Кравков
Погода сухая. Всю ночь шла неистовая канонада; оказывается, что и мы, и неприятель стреляли зря – по призракам! В России усиленно грызут семечки и друг друга, да захлебываются в бездонном море словоговорения… Политические недоросли и всевозможные аферисты «правят бал» на Руси, готовые взять ее на шаром. Торжество ничем не сдерживаемых наглости и бесстыдства. А что будет, когда Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром играл на гитаре, потом читал. После завтрака, за кот<орым> была миссис Беннетт, я поехал к Ферме, а оттуда сделал прогулку верхом (Цагове, Б<ольшое> Резино, Салезский лес, прямая просека до Педлинского тока, д. Педлино, лесом до Корпиково и Чайный домик). От Ч<айного> домика я возвратился домой в моторе в 5 ч. До обеда я играл на гитаре с Доменичи. Читать далее
Василий Кравков
Пришла почта с разрозненными №№ газет и письмами от Сергунюшки. В киевских, да, вероятно и в столичных, не полученных еще газетах, трубят в иерихонские трубы и бьют в кимвалы о начавшемся нашем наступлении! Повышенно-победоносный тон так мало соответствует грустной действительности: шумом и громом заглушается наше боевое бессилие. В ярких красках расписываются сверхдоблестные Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 10 ¾ Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер] и Дж<онсон> поехали на автом<обиле> в Петроград, а Тата и я поехали кататься верхом, сели па коней у Коннетабль и поехали через д. Химози, оттуда через переезд ж.д. и лесом вдоль канавы доехали до колонистов, там объехали рощу, где когда-то зимой делали облавы [на волков], и у порохового погреба мы сели в автом<обиль> и возвратились домой в 12 ½ . В 2 ч. Александр Н<иколаевич> [Шлейфер] и я поехали на «Р<оллс>Р<ойсе>» в Петергоф. Ехали мимо Егерской слободы, затем Салези, Репузи, Кипень, Ропша. (Дворец занят каким-то благотворительным заведением.) От д. Настолово мы поехали налево через Бабигоны. Бельведер заколочен и охраняется. Затем мы проехали Английский парк и дворец, в котором помещаются солдаты. Около Собственной дачи все вытоптано скотиной (для убоя), нижний парк Сергиевки переполнен лошадьми, также и парк Ольденбургских. Весь нижний парк от Марли до Александрии, насколько мы могли заметить, в полном порядке. Александрия была заперта, к сожалению. Большой дворец не занят. Фрейлинский дом и другие дома заняты Сов. Р., С. и Кр. депутатов и автом<обильными> частями, т.е. командами. В доме Сони Д<ен> помещается солдатский клуб социалистов. Мы проехались также и по Александровскому парку, где сделали остановку и пили чай из термосов. Около Кипени нас застал дождь и мочил нас временами довольно сильно до 5 ½ , но после этого времени погода прояснилась совсем. После Алек<сандровского> парка мы поехали мимо Знаменки (дворец не занят), Михайловки (занят свитский дом сол<датами>) и Стрельны, где объехали весь парк. Большая лужайка ниже дома превращена в пастбище для лошадей, а дворец отдан под гимназию. Оттуда мы поехали через Красное [Село] в Гатчину, куда возвратились в 7 ½ . Наташа приехала из Петрограда немного позже меня. Погода была утром и вечером солнечная, а днем по временам шел дождь, в Гатчине дождя не было, 12°. Всего проехали около 115 в<ерст>
В 10 ¾ Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер] и Дж<онсон> поехали на автом<обиле> в Петроград, а Тата и я поехали кататься верхом, сели па коней у Коннетабль и поехали через д. Химози, оттуда через переезд ж.д. и лесом вдоль канавы доехали до колонистов, там объехали рощу, где когда-то зимой делали облавы [на волков], и у порохового погреба мы сели в Читать далее
Василий Кравков
День солнечный и пыльный. Ночью была неистовая канонада. Надо удивляться, как при нестойкости нашей «кобылки» мы еще удерживаем прежние наши позиции; почему немцы не берут нас почти голыми руками? Итак, провалилась наша операция! А артиллерийски мы были на этот раз так сильны, как никогда! Мне недужится, чувствую слабость сил; голова в смысле мыслительности как будто стянута Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 10 ¼ приехал Mr. Casey механик, очень приличный молодой человек. Для проверки 12-цил<индрового> «Паккарда» мы проехались с ним по Пулковскому шоссе, затем через Красное [Село] вернулись домой и были дома в 1 ч. С ним ехал [А.Н.]Шлейфер и [шофер] Козловский. Днем Mr. Casey нам давал некоторые сведения относительно автомобиля. Он говорит, как настоящий американец, и понять его довольно трудно. В 4 ¼ он уехал. В 6 ч. Наташа и я поехали в Зверинец, там на одной лужайке остановились, и Н<аташа> читала, сидя на траве, а я сделал прогулку пешком. Вечером читали. Погода была солнечная, очень приятная, 15°.
Беседка на Пулковой горе. 1914 г.
В 10 ¼ приехал Mr. Casey механик, очень приличный молодой человек. Для проверки 12-цил<индрового> «Паккарда» мы проехались с ним по Пулковскому шоссе, затем через Красное [Село] вернулись домой и были дома в 1 ч. С ним ехал [А.Н.]Шлейфер и [шофер] Козловский. Днем Mr. Casey нам давал некоторые сведения относительно автомобиля. Он говорит, как настоящий американец, и понять его довольно Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал и играл на гитаре. В 3 ч. Дж<онсон> и я поехали к Куракинским воротам, и сделали большую прогулку в Зверинце пешком, и сели в автом<обиль> в дворцовом парке, и возвратились домой в 4 ¾ . После чая Наташа и я сделали пробный пробст на новом «Паккарде», т.е. на прошлогоднем 12-цил<индровом>. Последнее время он все капризничает. Мы доехали до Таиц и Читать далее
Василий Кравков
Ночью плохо спал, но не от гремевшей канонады, а от полученной вчера телеграммы. Могущее быть мое назначение приемлю как Божий дар, провиденциально мне преподносимый для обязательного проявления больших еще возможностей, к[ото]рые я в себе чувствую…
Несколько уже дней я не езжу в «оперетку», не был совсем и на позициях. Отечество нисколько не страдает, что за последнее время меня неудержимо тянет к культу разумного самощажения и бережливого экономизирования своих сил. Очень доволен, что второй день имею возможность покупать в земской лавочке «Киевлянина» – газету, в к[ото] рой я нахожу полный отзвук на все мои злободневные думы. В «Киевской мысли» я несколько разочаровался – до революции она была лучше, теперь же не чужда мелкого интриганства и недобросовестной травли против «Киевлянина».
Слишком несерьезными мне представляются какие-то организующиеся «женские штурмовые колонны» для отправки на фронт. Много у нас сил, энергии, здоровья, да не знаем, куда их приложить.
В № «Вперед» от 28 (15) июня прочитал, что австро-германское правительство сделало официально второе (после 25 (12) декабря) предложение о заключении мира с нами и нашими союзниками «на почетных условиях» (нужно думать, что – взаимных!). Полагаю, что ответить мы должны на второе предложение менее шовинистически и задорно, чем на первое. <…>
Ночью плохо спал, но не от гремевшей канонады, а от полученной вчера телеграммы. Могущее быть мое назначение приемлю как Божий дар, провиденциально мне преподносимый для обязательного проявления больших еще возможностей, к[ото]рые я в себе чувствую… Несколько уже дней я не езжу в «оперетку», не был совсем и на позициях. Отечество нисколько не страдает, что за последнее время Читать далее
Василий Кравков
День серый; по временам – дождь. Вчера был у нас в Божикувке Керенский; жалко, что не угадал его туда приезда, ч[то] б[ы] улицезреть его; лишился и возможности, так[им] обр[азом], сняться с ним в общей фотографической штабной группе. А может быть, это и к лучшему? Когда будут вешать Керенского – повесят, пожалуй, и всех, в столь интимной купе с ним бывших?!
Получил сегодня пришедшую ко мне по почте телеграмму от Сергунюшки, датированную 12/VI из Москвы, необычайно радостно меня возбудившую сообщением об имеющихся больших шансах быть избранным мне на должность Москов[ского] окружн[ого] инспектора. Неужели мне суждено волею судеб на гребне революционной волны докатиться до столь желанного и столь хорошо устраивающего мою семейную жизнь назначения?! Буду тогда первым революционным Московск[им] воен[но]-санит[арным] инспектором!
Настроение духа – не из панических, хотя немцы по заведенному обычаю немцы у нас отобрали все, что мы у них на первых порах захватили, и, всыпавши нам в шею, понудили и наш корпус, как и соседние перед тем, «возвратиться в исходное положение»[. Из полуофициальных источников сообщают, что дела лучше в соседней с нашей справа 11-й армии, где за это время забрано будто бы в плен 18 тысяч людей и 22 орудия. Потери наши Сибирские дивизии понесли огромные; теперь отводятся в корпусной резерв; на их место – 153-я и какая-то гвардейская дивизии.
День серый; по временам – дождь. Вчера был у нас в Божикувке Керенский; жалко, что не угадал его туда приезда, ч[то] б[ы] улицезреть его; лишился и возможности, так[им] обр[азом], сняться с ним в общей фотографической штабной группе. А может быть, это и к лучшему? Когда будут вешать Керенского – повесят, пожалуй, и всех, в столь интимной купе с ним бывших?! Получил сегодня Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 10 ч. 20 м. Наташа, Шлейфера, Дж<онсон> и я поехали в Петроград с Ведиховым на старом «Паккарде». Я поехал прямо к Алеше. После завтрака Н<аташа> и Джсонсон> поехали опять по делам, а я с Алешей к дантисту (Казарновскому на Сергиевскую). Возвратились пешком. В 6 ч. Н<аташа>, Дж<онсон> и я поехали в Гатчину; меняли шину дорогой. Погода была свежая, около 14°, от 4 ч. пошел дождь.
В 10 ч. 20 м. Наташа, Шлейфера, Дж<онсон> и я поехали в Петроград с Ведиховым на старом «Паккарде». Я поехал прямо к Алеше. После завтрака Н<аташа> и Джсонсон> поехали опять по делам, а я с Алешей к дантисту (Казарновскому на Сергиевскую). Возвратились пешком. В 6 ч. Н<аташа>, Дж<онсон> и я поехали в Гатчину; меняли шину дорогой. Погода была свежая, Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 11 ½ [А.Н.]Шлейфер и я отвезли Алешу к Дж<онсону>> а в 12 ч. он поехал в Петроград. Шлейфер и я у дворца вошли в парк и прошлись вокруг озера, — сели в автом<обиль> у Куракинских ворот. Днем Шлейфер и я пилили и рубили сухие яблони, — Наташа и Беби присутствовали. После чая Наташа, Дж<онсон> и я поехали на «Р<оллс>Р<ойсе>» за Сомерскую караулку. Там мы ходили и собирали белые фиалки. У Богданова теперь 9 солдат для охраны, — старшим в команде Бойко, симпатичный. На обратном пути мы любовались лосем, кот<орый> пасся на вырубке в шагах 200, — я к нему подошел шагов на 50, и несмотря на это, он продолжал спокойно есть. Рога у него были большие, копцов на 12. После обеда Н<аташа> и я прошлись по саду, затем пришли Шлейфера. Погода была чудная, 18°.
Хорошие известия с фронта, — у нас началось удачное наступление на Юго-Западном фронте, взято в плен 9 т<ысяч>. Первое наступление после революции.
В 11 ½ [А.Н.]Шлейфер и я отвезли Алешу к Дж<онсону>> а в 12 ч. он поехал в Петроград. Шлейфер и я у дворца вошли в парк и прошлись вокруг озера, — сели в автом<обиль> у Куракинских ворот. Днем Шлейфер и я пилили и рубили сухие яблони, — Наташа и Беби присутствовали. После чая Наташа, Дж<онсон> и я поехали на «Р<оллс>Р<ойсе>» за Сомерскую Читать далее
Василий Кравков
<…>Моя резиденция с «инаркор» пока в Подгайцах. Мои сочлены корпбюро по части эвакуации действуют энергично и этим весьма существенно мне помогают. Очень надоедает мне паразитка в роли сестры милосердия – жена «наштакора» Лигнау, самого по себе человека вполне добропорядочного; сия сука, таща за собой целую ораву молодых кобелей, отрывает их от дела и мешает общей работе. Ей подобных бездельниц-авантюристок – не оберешься, и все они лезут прикрыться флагом Красного Креста по части «оказания помощи раненым», участью к[ото]рых и положением они заинтересованы не больше, чем прошлогодним снегом.
Отвратительное впечатление производит офицерство, регистрирующее за собой каждую полученную царапинку, ч[то] б[ы] зачислиться в «категории», нося соответствующее количество у себя нашивок на рукаве; преступно-легкомысленное попустительство в этом деле врачебных комиссий, сверхдоверчиво и гуманно констатирующих у сих героев несуществующие у них страдания. В настоящий момент всеобщей страды надо бы постановить, чтобы от строя освобождались офицеры только слепые, безрукие да безногие – остальные должны признаваться годными (со всякими «миокардитами», «эмфиземами», «белком или сахаром в моче», «артериосклерозами» и т. п. жупельными болезнями)<…>
<…>Моя резиденция с «инаркор» пока в Подгайцах. Мои сочлены корпбюро по части эвакуации действуют энергично и этим весьма существенно мне помогают. Очень надоедает мне паразитка в роли сестры милосердия – жена «наштакора» Лигнау, самого по себе человека вполне добропорядочного; сия сука, таща за собой целую ораву молодых кобелей, отрывает их от дела и мешает общей Читать далее
Василий Кравков
Всю ночь грохотала артиллерийская канонада. Ожидается сегодня штурм. Как-то покажут себя наши разглагольствующие и митингующие «товарищи», к[ото]рых приходится кидать в бой не железной дисциплиной, а увещеваниями да улещиванием? Кто поручится за то, что в решительный момент «товарищи» воины [не] пожелают с#начала составить общее совещание, прежде чем идти на приступ, в предположении, что немцы пообождут своим контрударом?!
Вчера был в 41-м корпусе Керенский, к[ото]рый должен быть сегодня в нашем. Экстренно затребован прибытием Савинков – очевидно, для улаж[ив] ания очередного какого-либо скандала-бунта. Плохая надежда на успех, когда «товарищей» приходится тащить, да еще деликатненько, на буксире!
Нек[ото]рые видели проследовавшую по Подгайцам солдатскую манифестацию под флагом «Да здравствует Интернационал!» Нетрудно себе представить, как это понятие преломляется в черепах каждого из «комаринских», рисующих в своем воспаленном воображении и одиозного-то им «буржуя», вероятно, каким-то существом с хвостом и рогами!!
Пишут в газетах и рассказывают очевидцы, прибывшие из тыла, что Петроград, Москва и другие российские города все засыпаны шелухой семечек, к[ото] рые усиленно грызутся российскими митингующими «гражданами», утопающими в кучах не убираемого навоза, отбросов и экскрементов. Подлинная «демократизация»!.. Революционное ушкуйничество растет и ширится. Без чужеземной помощи не совладать нашей несчастной России с разрухой. Обнаглевшее в упоении свободами наше всероссийское рафинированное дурачье и мошенничество взыскует бронированного кулака!.. В газетах сообщается, что запуганный «товарищами» один псаломщик вместо слов псалма «О, Господи, силою твоею возвеселится царь» читал: «Силою твоею возвеселится Временное правительство…» <…>
Всю ночь грохотала артиллерийская канонада. Ожидается сегодня штурм. Как-то покажут себя наши разглагольствующие и митингующие «товарищи», к[ото]рых приходится кидать в бой не железной дисциплиной, а увещеваниями да улещиванием? Кто поручится за то, что в решительный момент «товарищи» воины [не] пожелают с#начала составить общее совещание, прежде чем идти на приступ, в Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром и днем читали. В 6 ч, Наташа, Алеша, Дж<онсон> и я поехали в Царскославянскую дачу, где ходили пешком и собирали землянику. У песчаной дороги сели в автом<обиль> и возвратились домой. После обеда мы с Шлейферами и кап<италом> Павловым поехали в городской синема, «Очистительный костер». Погода была чудная, солнечная и легкая, 15°.
В Петрограде сегодня были демонстрации большевиков, кажется, все обошлось благополучно.
Утром и днем читали. В 6 ч, Наташа, Алеша, Дж<онсон> и я поехали в Царскославянскую дачу, где ходили пешком и собирали землянику. У песчаной дороги сели в автом<обиль> и возвратились домой. После обеда мы с Шлейферами и кап<италом> Павловым поехали в городской синема, «Очистительный костер». Погода была чудная, солнечная и легкая, 15°. В Петрограде сегодня Читать далее
Василий Кравков
<…> Задыхаемся в Подгайцах от пыли и утопаем в нечистотах; не имеется никаких средств по ассенизации (почти то же было и в Коломые); никто не хочет из «свободных» граждан за собой убирать, предпочитая жить в говне, как свиньи. Сегодня я коменданту в присутствии штабного офицерства предложил торжественно свои услуги взять лопату и вместе с «товарищами» убирать извержения… Никак не добьюсь от офицерства, ч[то] б[ы] они сами показывали бы пример в соблюдении за собой элементарной чистоты и культурности…
Вполне понимаю финляндскую социал-демократию, выразившую свое полное недоверие русской демократической государственности и не желающую в будущем признавать над Финляндией суверенитета России, ч[то] б[ы] стать самостоятельной республикой. Ведь суверенитет без шокирования здравого смысла должен всегда быть на стороне более культурной страны и нации, а не наоборот!
Наконец-таки артачившихся отщепенцев из наших дивизий (около 2 тысяч) усмирили с помощью кавалерии и принудили положить оружие. О числе жертв пока мне не известно. Внимая всем ужасам войны и внутреннего российского распада, взявши при этом в руки свои нервы, многое-многое хочется простить бунтующей черни, и постольку же вынести беспощадно-суровый приговор ее руководителям, под революционной кличкой маскирующим свои внутренние скверны. Простить, понявши всю глубину египетской тьмы, во власти коей находятся серые массы, а ч[то] б[ы] лучше понять – надо жалостно полюбить их.
<…> Задыхаемся в Подгайцах от пыли и утопаем в нечистотах; не имеется никаких средств по ассенизации (почти то же было и в Коломые); никто не хочет из «свободных» граждан за собой убирать, предпочитая жить в говне, как свиньи. Сегодня я коменданту в присутствии штабного офицерства предложил торжественно свои услуги взять лопату и вместе с «товарищами» убирать Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
Утром читал и был полк<овник> Рейер. После завтрака я принял Карцева, кот<орый> назначен заведующим охотой. (Кн. [Н.Д.]Голицын уже давно вышел в отставку, а В.Р.Диц только недавно, но до осени остается в своем доме.) В 2 ¾ мы все с Шлейферами и кап<итаном> Павловым поехали в двух автомобилях через Ремиз на Туганицкий овраг, где пили чай. Возвратились домой Читать далее
Василий Кравков
Под утро здорово палили; уж не начинается ли наша затея? У мало-мальски сознательной части из моих сослуживцев настроение пессимистическое. Ставится наша последняя карта, и всякий предвидит, что она будет бита, и что же дальше? Настроение в тылу еще более ужасное. «Главкоюз» слезно вопит к Верховному главнок[омандующ]ему об истощении у него всех запасов. Ленинцы и К° в Петрограде неистовствуют. «Правда» разражается грубой бранью по адресу социалистов союзных стран, вкладывающих свое собственное содержание в попугайски-необдуманную нашу формулу «без аннексий» и т. д. Теперь для беснующихся большевиков новый объект одиозности – это «рабочая аристократия», не разделяющая их лозунгов. Мы все больше и больше, кажется, попадаем под власть хулиганствующих коммунаров-авантюристов, спекулирующих на инстинктах темной массы, за революционной ширмой обделывающих свои делишки. Революция наша в конфузе!.. Под громкими, крикливыми лозунгами – самые примитивные утилитарные побуждения без капли простой политической грамотности, без тени чувства родины-матери. Массой хороводят или сознательные плуты, или же красиво и смело лепечущие по шпаргалке и трафарету желторотые недоросли – политические младенцы. Сумбурная кутерьма празднующих теперь на своей стороне праздник блудливых, трусливых, продажных мещанских душонок… Им теперь весело и вольготно на Руси… Взбунтовались низшие клеточки организма против высших – мозговых, кричат, что последние им не нужны – сами-де могут управиться… <…>
Под утро здорово палили; уж не начинается ли наша затея? У мало-мальски сознательной части из моих сослуживцев настроение пессимистическое. Ставится наша последняя карта, и всякий предвидит, что она будет бита, и что же дальше? Настроение в тылу еще более ужасное. «Главкоюз» слезно вопит к Верховному главнок[омандующ]ему об истощении у него всех запасов. Ленинцы и К° в Читать далее
