Первая Мировая

Керенский на фронте. 1917 г.

Голубой день.

Вот уже почти целый месяц войска нашего корпуса стоят в глубоком резерве бездействующими и пока (дай Бог, ч[то] б[ы] только пока!) никудышными в смысле своей боеспособности. Вчера прошли маршевые роты укомплектования в значительно уменьшенном своем составе против того, в каком вышли из мест расположения их запасных батальонов — вследствие убыли дезертирами по пути своего следования! Дошедшие же до назначения части рот несли флаги с лозунгами «Долой войну!» И в дурьих черепах взбунтовавшихся рабов этот лозунг, наряду с прочими неосторожно бросаемыми в армию лозунгами (уж не говоря об умышленном сатанинском развращении со стороны большевизма), преломляется, без сомнения, в том смысле, что надо-де, значит, каждому удирать домой! Существования власти — не чувствуется, приходится лишь удивляться, что не дошло дело до взаимной [по] ножовщины. Таковы наступившие будни после хмельных светлых праздников революции!

А что, если наши союзники в ответ на наше предательство возьмут, да заключат с Германией свой сепаратный мир, но за счет впавшей в бессилие России?! Не слишком ли уж зарвались одурманенные полученными свободами вчерашние российские рабы в распространительном понимании их смысла?! Как бы это «победное» шествие не разделило судьбу нашего «молодецкого» продвижения за Карпаты в 1915 году!

В лице всех этих проклятых большевистских газет и агитаций в Россию въехал своего рода «троянский конь». Из армии получилась наглая толпа-вольница, претендующая на коллегиальное свое обсуждение, предварительно их исполнения, даже сокровенных стратегических планов и директив высшей командной власти; все стали и в глубоко специальных вопросах «сами с усами», и чем невежественней голова, тем догматичней решает…

По получаемым «сводкам» узнаем, что братания запрещены в германской армии, но весьма часты случаи джентльменства со стороны немцев, когда они предупреждают за несколько часов наших солдат поуберечься от огня бомбомстов, к[ото]рые им приказано испытать.

А до общего мира, подумаешь теперь, еще так далеко-далеко, и не так он близок, как казалось в первые дни революции.

Газетами объедаюсь.

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Погода ясная, но все еще холодно.

Послышалась отдаленная орудийная пальба; на вопрос, что случилось, отвечают солдатики: «Немец прилетел»; видели пролетавший неприятельский аэроплан.

Продолжается «мир на фронте и война в стране». Ошалелые от опьянения некоторым свалившейся с неба свободы, принимаемой большинством с точки зрения мотивов своих узколичных выгод, а не мотивов общего интереса, при зачаточном развитии истинно гражданских чувств у каждого, при очевидном для всех истощении материальных средств для продолжения войны, наши серые витязи за благо порешили больше не воевать, а перейти к братанию с противником. Установился фактически сепаратный мир, вопреки, по-видимому, здраво поставленной нашими союзниками задачи довести войну до обеспечения невозможности повторения людского кровопролития на многие годы в будущем, т.е. до сокрушения военной мощи Германии. Положение наше тяжелое: заключивши теперь же формальный сепаратный мир, матушка-Русь мало того, что совершит гнуснопредательский поступок в отношении союзников, обрушивши на них все тевтонские полчища, но рискует еще жестокой с их стороны себе отплатой, к[ото]рая, помимо прочего, может иметь последствием отвоевание ими у нас и Восточной Сибири, и Туркестанского края. И это все в такой момент, когда, соблазненные возвышенно- гуманными лозунгами революции, вслед за Украиной уже заявляют свои претензии на «самоопределение» в смысле чуть ли не полной независимости Крым и другие области нашего необъятного отечества!

Весьма грустно, если для партийных вожаков и ответственных народных руководителей — режиссеров народных движений, пропадут даром поучительные уроки истории прежних революционных катаклизмов, если эти господа не помогут измученной нашей отчизне овладеть всеми благами свободы без испытания ее роковых последствий с кошмарной перспективой диктатуры и возвращения деспотии. Проклятая наша «славянская рознь», природная российская склонность к взаимным распрям и произвольному самодурству! Помрачились у россиян последние умишки, ушедшие в мелкие внутренние раздоры и совершенно игнорирующие наиболее главное — саму нашу матушку-Россию. Очень метко говорит «Речь»: «Освободившиеся от гнета, мы потеряли чувство фактов, их последовательности и сравнительного достоинства; так изголодавшиеся люди без разбора бросаются на пищу и едят сладкое раньше соленого, или пополам с ним…» Чем окончится борьба между культурными и анархическими элементами, обещающая определить судьбу наших прекрасных свобод? <…>

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Площадь Скобелева в Москве. 1917 г.

Солнечный, но холодный день. Россия кипит и бурлит; сталкиваются и перекрещиваются тысячи индивидуальных интересов; под гул орудий беспримерной в истории войны выдвинуты беспримерной революцией неисчислимые вопросы мировой реорганизации…

Приехавший из отпуска Егор свидетельствует, что в Воронежской губернии деревни пребывают в кромешной тьме относительно всего совершившегося; попы до сего времени поминают «благочестивейшего и самодержавнейшего»; одного из таких (еще благочинного!), не пожелавшего солдатикам отслужить панихиду по «павшим за свободу», потрепали воины за бороду и косы и здорово избили за то, что стоит еще за старый «рыжим». Прибывший же из Москвы и Петрограда дивизион[ный] врач Аблов передает, что там сильно растет озлобление против Советов рабочих и солдатских депутатов; интеллигентные круги в «белокаменной» готовят агитацию за конституционную монархию, а на престол наметили Рюриковича — Павла Долгорукова! В военно-санитарном ведомстве на верхних этажах большие перетасовки — во главе правления становятся земские врачи; отдавая должную справедливость им в надежде, что они, Бог даст, значительно дебюрократизируют санитарную службу, все же нельзя не отметить крупного дефекта в почти явочном и случайном порядке их назначения на ответственные должности: получается в результате, хотя и в облагороженной форме, но — тоже протекция, пока решающая роль в этом вопросе не перейдет в руки особых выборных жюри…

Бедственное положение переживает теперь Киев вследствие небывалого наводнения: остановились трамваи, фабрики, расстроилось водоснабжение, освещение и пр. Несколько дней не будут выходить газеты.

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014