воспоминания

Галерная улица. Фото 1900-1910-х гг.

Утром в артиллерийской мастерской был дан гудок, и рабочие совместно с солдатами, служившими в складе, направились стройными рядами в бараки. По приходе туда нас остановили возле площади и заявили, что дальше нас не пустят.

В это время к нам под предводительством тогдашнего эсера т. Петрищева подошла группа писарей – солдат из управления склада с плакатом, на котором было написано «Долой Кровопийцев!», «Долой правительство!».

Петрищев открыл митинг несмотря на все протесты офицеров и заявил, что правительство свергнуто, а здесь начальство перед солдатами умалчивает этот факт.

Начальник гарнизона генерал  Силицкий  на эту речь заявил, что особого ничего не произошло. Тогда т. Петрищев показал ему последнюю телеграмму из столицы от временного правительства, в это же время адъютант штаба принес генералу такую же телеграмму, которая и была зачитана на митинге.

По окончании митинга мы двинулись в город с расчетом увлечь за собой солдатские массы, но усиленный караул нас не пропустил и мы вернулись обратно и пошли по шоссе на Черный мост. У военного госпиталя к нами присоединились писаря управления Галерных сараев и на автомобиле – грузовике подъехала группа рабочих завода, которая заявила, что в город опасно идти, ибо пулеметная команда, командиром которой был сын начгарнизона Силицкий, может расстрелять демонстрацию и предложили выбрать делегатов для переговоров, в число которых был избран я и Петрищев. Сев на грузовик, мы поехали в пулеметную команду и казацкий конный дивизион, но нас туда не пустил караул.

Приехали в городскую думу, здание, занимаемое теперь нарсудом, где и началось заседание думы.

Через несколько часов вся солдатская масса из бараков хлынула в город, поймав и избив двух жандармов, которые в прошлые времена не давали солдату покоя.

Дума все заседала, приходили отдельные лица и приносили оружие от разоруженных жандармов и городовых. Растерявшиеся городские власти не знали, что делать. […]

Крапивницкий Г. К. Первый день // Брянский рабочий. – 1927 – 12 март. С. 2.

На следующий день, в 11 часов, стали подходить к Таврическому полк за полком с красными знаменами, с криками «ура». Они дают клятву наскоро избранному правительству, даже не зная, кто избран и что это за правительство. Милюков и Родзянко  встречают солдат приветственными речами. Тут же идет торг: кого посадить на престол? На улицах толпятся люди, жестикулируют руками, горячо спорят между собой. Везде в среде спорщиков вы услышите одно и то же. Одни кричат: «Надо требовать на престол Михаила», другие хотят президентом Родзянко и передачу власти думе. Кое-где раздаются слабенькие голоса: «Власть передать Петроградскому Совету, а потом разберемся — кому».

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Главная контора Брянского завода в Бежице. Фото 1914 г.

Первые слухи об отречении Николая от престола стали распространяться по нашему заводу с 28-го февраля  * . Слухи эти распространялись частично через сотрудников главной конторы, а частично подпольными работниками. Официальная же телеграмма пришла в заводоуправление 1-го марта.

Брянский рабочий. – 1927 – 12 март. С. 3.

Тавричевский дворец в дни Февральской революции.

Тавричевский дворец в дни Февральской революции.

Тавричевский дворец в дни Февральской революции.

Далеко за полночь, после освобождения Тучкова моста от жандармов, с поручениями от Выборгской стороны еду в Таврический: там, говорят, главный штаб, еду связаться, доставить донесения и получить указания. Но увы! В Таврическом полная неразбериха. К утру, уже выбившись из сил, мертвецки уснул на перевязочном пункте Выборгской стороны. Проснулся около 12 часов. Возле дома шла усиленная трескотня. Засевшие на чердаке полицейские и один священник отстреливались из пулемета и винтовки.

Остаток дня ушел на борьбу с полицейскими засадами. Многие полицейские засели на колокольнях церквей и оттуда расстреливали восставших рабочих из пулеметов. Вечер и ночь были богаты разнообразными впечатлениями: во многих местах Петрограда красные огненные языки уничтожили документы полицейских участков и сыскных отделений. В Таврический ежеминутно тащили жандармов, полицейских, попов, сопротивлявшихся офицеров. Из уст в уста передавалась весть об аресте Протопопова и Штюрмера.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Зал заседаний Государственной Думы

Вернувшись в Екатерининский зал, я обратился с речью к заполнившей здание Думы толпе. У этих людей, пришедших сюда из всех районов города, не было ни малейших сомнений в том, что революция совершилась. Они хотели знать, как мы собираемся поступить со сторонниками царского режима, и требовали для них сурового наказания. Я объяснил, что самых опасных из них возьмут под стражу, однако толпа ни при каких условиях не должна брать в свои руки осуществление закона. Я потребовал не допускать кровопролития. На вопрос, кто будет арестован первым, я ответил, что им должен стать бывший министр юстиции, председатель Государственного совета Щегловитов. Я распорядился, чтобы его доставили непосредственно ко мне. Выяснилось, что некоторые из солдат Преображенского и Волынского полков по своей инициативе отправились арестовывать Протопопова, но тому удалось бежать. Однако в 4 часа пополудни я получил сообщение, что Щегловитов арестован и доставлен в Думу. Депутаты были этим крайне обескуражены, а умеренные призвали Родзянко освободить Щегловитова, поскольку как председатель законодательного органа он пользовался личной неприкосновенностью.

Я отправился к Щегловитову и обнаружил, что, окруженный толпой, он взят под стражу наспех созданной охраной. Там же я увидел Родзянко и нескольких других депутатов. На моих глазах Родзянко, дружески поздоровавшись с ним, пригласил его как «гостя» в свой кабинет. Я быстро встал между ними и сказал Родзянко: «Нет, Щегловитов не гость, и я не допущу его освобождения».

Повернувшись к Щегловитову, я спросил:

– Вы Иван Григорьевич Щегловитов?

– Да.

– Прошу вас следовать за мной. Вы арестованы. Ваша безопасность гарантируется.

Все отпрянули. Родзянко и его друзья в растерянности вернулись в свои кабинеты, а я отвел арестованного в министерские апартаменты, известные под названием «Правительственный павильон».

Это был отдельный флигель, состоявший из нескольких комфортабельных комнат, соединенный полукруглой галереей с главным залом Думы. В этих комнатах располагались министры, когда приезжали выступать в Думе. Поскольку павильон как таковой не считался помещением собственно Думы, то он находился под юрисдикцией правительства. Его обслуживал свой штат слуг, и депутатам не разрешалось входить туда без особого разрешения. Используя эти комнаты как место временного заключения, мы избежали, таким образом, превращения в тюремные камеры помещения самой Думы, а государственные чиновники получили возможность содержаться под стражей в своих собственных апартаментах.

Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. М., 1993. С. 138.