газета

Кузнечная мастерская Брянского завода. Почтовая открытка начала XX века.

Рабочие настроения.

Настроение рабочих в массе, их отношение к переживаемому острому моменту имеет сейчас огромный интерес. Но как проникнуть в глубину сознания и учесть все возможности хотя бы двадцатитысячной армии рабочих в Бежице? С уверенностью сказать можно только одно, — государственный инстинкт безусловно имеется у огромного большинства и часто выводит на верный путь из того лабиринта мнений и лозунгов, которые так щедро бросаются в массу. Вот примеры.

26 (13) мая был народный митинг. Представители социалистических партий говорят о поддержке Временного Правительства. Слушают внимательно и прямо впиваются глазами в ораторов. Так и кажется, что не все понимают, а хотят огромным усилием внимания, если не понять, так чувствовать нужное и верное. Аплодируют. Выступают большевики и развивают свои соблазнительные планы. Слушают все так же и тоже аплодируют… А резолюцию принимают о безусловном доверии Временному Правительству. <…>

Голос народа. – 1917. – 6 июн. (24 май). №24.

Открытка с рекламой плугов производства Брянского завода. 1910-е гг.

Среди сельских хозяев начинает возникать некоторое беспокойство за озимые посевы, нормальное развитие которых задерживается отсутствием дождей при сравнительно холодной погоде. Зеленя, радовавшие с начала весны, остановились в росте и начинают даже редеть. Время еще не ушло и растения могут еще поправиться с наступлением тепла, но все же начало мая протекает неблагоприятно для полей. Нет травы и на паровой земле, так что волей-неволей скот приходиться пасти по лугам, что вероятно вредно отразиться и на сенокосах.

Яровой посев, кроме[,] конечно[,] гречихи, закончен, но всходы почти не показываются тоже благодаря холодам и отсутствию дождей. Холодная погода оказывает менее вреда, скорее приносит даже пользу ранним посевам   вики , так как уничтожает мошкару, которая в теплые дни истребляет нежные всходы этого хлеба, начинающего входить в крестьянский севооборот в значительных размерах. Крестьяне за последнее время сеют  вику не только для зерна, спрос на которое с каждым годом увеличивается, но и на сено и на зеленый корм.

Самое серьезное внимание землевладельцев и крестьян обращено на предстоящую картофельную посадку и на конопляники, которые при существующих ценах на постное мало и пеньку должны дать более чем солидный доход.

Орловский вестник. – 1917. – 25 (12) май. (№103). С. 2.

Михаил Андреевич Искрицкий

Черниговским Губернским комиссаром М. А. Искрицким получена из Суража, от Суражского земского собрания следующая телеграмма: «Первое Суражское народное земское собрание, вспоминая вашу двадцатилетнюю благотворительную деятельность в Суражском уезде, в качестве председателя земских собраний, шлет Вам сердечные приветствия, искренние пожелания и полного успеха в Вашей деятельности на многотрудном посту Губернского комиссара Временного Правительства, для укрепления Нового строя на началах истинной свободы, на благо и пользу всего нашего края».

Собрание.

Черниговское слово. – 1917. – 24 (11) май. (№3004). С. 3.

Храм Петра и Павла в Севске. Фото начала XX в.

Благочинный 4-го округа севского у[езда] доносит епископу, что революционное движение страшно отразилось на материальном положении духовенства и на состоянии его духа. Во многих селах солдаты, прибывшие с фронта, в большинстве дезертиры, возмутили прихожан против духовенства. Начались систематические издевательства.

Прихожане установили плату за требы такую малую, что духовенству немыслимо жить. В с.  Жадрине  крестьяне отобрали церковную землю и продали ее.

В с.  Войне  прихожане вызвали волостного комиссара, собрали сельских сход, привели на него священника и потребовали у него объяснение, на каком основании он взял у одной женщины рубль. (Рубль этот был взят за составление телеграммы и выдачу удостоверения). Священник ответил, что ему жить нечем и что к[рестья]не и так заставили его в отношении треб принять драконовские меры.

Волостной комиссар счел слово «драконовские» оскорбительным, как для себя, так и для всего общества. Священник хотел объяснить им это слово, но комиссар выхватил револьвер, приставил его к груди священника и заставил его замолчать, а затем арестовал его. Не давая ему ни пить, ни есть, повели его пешком в волостное правление, за 5 верст. Здесь священника заперли в грязную холодную камеру, куда запирают преступников, а потом отправили его пешком в г. Севск, за 30 верст и только на полпути жена священника упросила конвоиров разрешить сесть мужу на собственную лошадь. Севский уездный комиссар передал священника судье[,] который ничего преступного в словах священника, сказанных на сходе, не нашел и отпустил его. Но этим злоключения священника не кончились. Когда его повели в волость, в его квартире был произведен обыск, во время которого произошло расхищение вещей.

Орловский вестник. – 1917. – 24 (11) май. (№102). С. 4

Пожарные. Фото начала XX в.

В нашем селе – Поповой Горе, Суражского уезда, еще в 1900 году открыта пожарная дружина. Тогда же я был избран начальником этой дружины, и вот бессменно, восемнадцатый год работаю на этом поприще. Одновременно с возникновением пожарной дружины у нас, таковые возникли и в соседних с нами селах, как то: Заборье, Перелазах, Лотаках и др; но дело в этих дружинах идет слабо, — нет исправного инвентаря. У нас же, не хвалясь, этого не наблюдается. Много наших дружинников призвано в ряды армии, но дело от этого не страдает. За исправное содержание обоза и за долголетнюю усердную службу я был награжден знаками отличия, в последнее время страховой агент нашего района представил меня к губернскому земству, как кандидата на золотую медаль. Но я не мечтаю об этих знаках отличия, а хочу быть рядовым гражданином, и буду служить любимому делу, пока позволя[т] мне мои годы. Говорю я не о себе, а мне хочется обратить внимание кого следует на то обстоятельство, что работники по пожарному делу, добровольцы, ничем не поощряются губернским земством. Им даже не возмещаются расходы по обмундировке. А ведь каждому известно,  что на пожарах не только портится платье и обувь, которые в настоящее время так дороги, но подвергается рису и жизнь самых пожарных – добровольцев. Правда, губернское земство выдает за каждый выезд на пожар вне района дружины 10 руб., но эти деньги поступают в кассу пожарных сумм, а не добровольцам-пожарным.

Мне кажется, что следовало бы губернскому земству обратить внимание на этих бескорыстных работников, борцов с «красным петухом» в деревне.

Пожарн[ый] староста С. Резников.

Черниговская земская газета. – 1917. – 5 июн. (23 май). (№38). С. 7

Бежица. Вид от больницы и улица на базар. Открытка начала XX в. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений»

О переименовании в город.

Вопрос переименовании Бежицы в город все острее становится на очередь, и необходимость разрешения его проникает в толщу сознания бежицких жителей. 23 (10) мая собрание арендаторов (вся земля под постройки арендуется у взвода) обсуждало этот вопрос. Объяснение давал директор гимназии Н. С. Синеоков. Собрание решило войти в исполнительный комитет с просьбой о скорейшем направлении этого дела к Временному Правительству. Предполагается сослать депутацию к Правительству.

Насколько этот вопрос важен, ясно из того, что вся работа по устроению Бежицы, которая производится сейчас, напоминает непрочное здание, воздвигаемое на песке. Пример такой досадно непостоянной, случайной работы, — почти вся деятельность Исполнительного Комитета.

Просветительная комиссия занялась важным делом школьного и дошкольного образования. Ее работа обещает быть очень плодотворной. По ее инициативе уже реорганизовано управление народными школами на началах самоуправления учительной коллегии. Приняты меры к освобождению школьных помещений, занятых солдатами, и к увеличению количества школ. Ближайшая задача – устройство детских площадок. Устраиваются четыре площадки. Приехали уже руководители из Москвы, закуплен материал. Но все это имеет характер случайный и осуществляется только потому, что заводоуправление дало 12 000 руб. Принцип самообложения отсутствует в Бежице и хорошо, что завод пошел навстречу Исполнительному Комитету, а иначе пришлось бы сидеть у разбитого корыта. Положение невозможное и ненормальное. Вопрос о городе должен быть немедленно разрешен.

На площадки об[щество]во трезвости также ассигновало 1000 руб. и постановило устроить одну площадку. Но это, конечно, без денег завода помощь очень незначительная.

Бюджет по народному образованию той же комиссией исчислен в 166,000 руб. А кто даст эти деньги?

Завод? — Конечно, если захочет…

Устроена народная библиотека. и опять здание и деньги дало заводоуправление. Комитет общественной безопасности и Совет рабочих депутатов помещаются в здании, предоставленном заводом. Как видите, все непрочно, случайно, пока Бежица — не город, а «что-то» (даже не местечко) Любохновской волости…

М. Соловьев.

Голос народа. – 1917. – 29 (16) май. (№18). С. 4.

Здание Финляндского вокзала. Фото 1910-х гг.

Приезд Аксельрода

<…> днем тт.Аксельрод, Мартов и др. приехали в Петроград. На вокзале была организована встреча. Затем товарищи прибыли на конференцию. Вместе с ними явились и тт. Гримм, председатель Бернской международной социалистической комиссии, и вождь румынской с[оциал]-д[емократии] Раковский. Прибывшие были встречены долго несмолкавшими рукоплесканиями. В товарищеской беседе, посвященной злободневным вопросам современности, приняли участие тт. Мартов, Мартынов, Церетели, Скобелев и некоторые другие.

Рабочая газета. – 1917. – 23 (10) май. №52. С. 3.

Русская деревня. 1910-е гг.

На путях наглядного обучения.

Командированный екатринославским губернским исполнительным комитетом по деревням в качестве делегата от совета солдатских депутатов подпоручик Дыбенко в своем отчете о поездке отмечают «характерную», по его словам, особенность крестьянских митингов:

«Пока дело касается вопросов общего характера, крестьяне сдержанны, спокойны, внимательно слуша[ю]т, но, как только оратор коснется вопроса местного, спокойствие и выдержка моментально исчезают, начинаются возбужденные возгласы, выкрики, переходящие затем в сплошной гам и гул, остановить которые бывает трудно». <…>

Деревня понимала несправедливость, видела ее, больно чувствовала. И теперь деревенское раздражение падает не только на «ценовников», которые проводили корыстную политику, но и на земских служащих, которые исполняли решенное земскими собраниями и предписанное земскими управами. Как это ни тяжело, но надо признать, что между крестьянством и очень значительной частью земского третьего элемента сейчас стоит стена. Пусть не очень высокая и прочная. Пусть сложена она по преимуществу из недоразумений. Но стена из недоразумений – все-таки стена.

И она отделяет от крестьян не только земских служащих, но и значительную часть всякой вообще близкой к крестьянам осевшей в деревнях интеллигенции. Тот же делегат Екатеринославского совета солдатских депутатов подпоручик Дыбенко так передает свои разговоры в сельской интеллигенцией. Она убедительно просила «почаще присылать» пропагандистов из Екатеринослава.

«Я удивился, — пишет г. Дыбенко, — Говорил им: «Господа, ведь вы же здесь постоянно живете. Это ваше дело просвещать сограждан. Организуйте чтения, лекции. Раньше вам не разрешали этого, теперь вы свободны». — «Совершенно верно, — отвечали, — но крестьяне нам не доверяют. Вам, приезжему из губернии, они верят, а нам нет»… <…>

В ином положении более героическая часть сельской интеллигенции, которая не «ладила», за это страдала и все-таки сумела иметь оседлость в деревне. Беру для пояснения сведения из с. Свищевки Чембарского уезда. Среди местной интеллигенции есть человек, прошлое которого характеризуется так: «по политическим делам преследовался, дети все были арестованы, некоторые сосланы, сын умер в ссылке». Это деятель, прошедший суровую школу, наученный жизнью считаться с реальными обстоятельствами, в первое время переворота сплотил крестьян, стал во главе волости, организовал охрану, убедил не допускать эксцессов, сообразоваться с распоряжениями уездного исполнительного комитета… И все было спокойно. Но спокойствие оказалось не на вполне прочном фундаменте. В деревню нахлынули олухи и сведения, что в разных местах люди устраиваются, — работу свою уменьшают, «жалованье» увеличивают, что-то делать на-шаран. «А нам что?» — «Нам ничего.» — «Нам какие льготы?» — «Никаких». Поднимается подозрение, что виноват старый, испытанный и много пострадавший деятель, — дает плохие советы, тайно держит барскую руку, изменяет крестьянскому делу. Старого деятеля назвали «буржуем», «приверженцем прежнего режима», сместили. Выдвинулись новые люди, — частью приезжие, частью местные. Среди них оказались два человека, которые уже давно «признаны по судебно-медицинском исследовании психически расстроенными». На месте смещенного старого деятеля явился новый избранник. Но за короткое время от такого натворил, что его также поспешили сместить… И среди крестьян возникает тенденция вообще отстранять от себя интеллигенцию; они перестают оповещать ее о собраниях, самые собрания назначаются в такие дни и часы, когда «медицинский персонал больницы занят амбулаторным приемом, почтовые чиновники на службе, у земского агента – обязательный прием клиентов»… <…>

Русские ведомости. – 1917. – 20 (7) май. №102. С. 3-4

Павел Аксельрод, Юлий Мартов и Александр Мартынов в Стокгольме. 16 (3) мая 1917 г.

Приезд тт. Аксельрода, Мартова и Мартынова.

Судя по телеграфным сведениям, в понедельник около 11 ч. веч[ера] по Финл[яндской] жел[езной] дороге приедут эмигранты из Швейцарии и в их числе основатели меньшевистского течения нашей партии – П. Б. Аксельрод, Л. Мартов и А. Мартынов.

Организационный Комитет решил встретить их на вокзале.

Рабочая газета. – 1917. – 20 (7) май. (№50). С. 4.

Общий вид Новозыбкова. Фото с открытки 1900-1910х гг. Источник: www.novozybkov.ru

Новозыбковский уездный продовольственный комитет разослал всем волостным и сельским комитетам следующее обращение. «Товарищи! Война подорвала окончательно и без того наше бедное сельское хозяйство. Солдатки, лишенные своих мужей, отцов и братьев, не в состоянии сами без посторонней помощи обработать, вспахать и засеять своих полей. А незасев полей или даже их недосев грозит нам неисчислимыми бедствиями. Не хватит хлеба и Вам, товарищи, ни Вашим братьям, отцам и мужьям, в сырых холодных окопах, грудью своей защищающих нашу молодую свободу. Товарищи, не оставляйте без внимания хозяйств, подорванный войной. Организуйте трудовые дружины для вспашки и засева полей, организуйте общественные работы миром, отводите для работ на такие хозяйства известные дни в неделю. Помните, что плугов не хватает, распределяйте их так, чтобы ни один плуг не оставался свободным. Собирайте сходы, решайте эту трудную задачу так, как достойно решить свободным гражданам свободной страны. Спешите с помощью. Время не ждет. Во имя нашей молодой свободы, во имя счастья нашего и наших потомков призываем Вас к деятельной поддержке всех, лишенных возможности самостоятельно обработать свои поля».

Черниговская земская газета. – 1917. – 5 июн. (23 май). №38.

Общий вид Епархиального дома в Чернигове. Фото 1910-х гг.

Чрезвычайный съезд духовенства и мирян Черниговской епархии.

Занятия общеепархиального съезда, происходившие в большом зале епархиального дома, открылись 30 апреля   *  и закончились 4-го мая   * .

Епископом Пахомием Стародубским, перед открытием съезда, было сказано слово.

Председателем съезда был избран преподаватель Стародубского духовного училища М. В. Кибальчич и товарищ его: свящ[енник] о. Гавриил Лобов и прис[яжный] пов[еренный] М. К. Имшенецкий.

Ни один съезд, а их в Чернигове за последнее время было не мало, не происходил так сумбурно, как епархиальный; внутреннее его содержание далеко не то, какого надо было ожидать, а внешнее впечатление довольно тяжелое.

Приводим постановления съезда по наиболее интересным для деревни вопросам.

В дневном заседании съезда 1-го мая  *  с докладом выступил П. И. Бугославский – «Отношение духовенства к переживаемым событиям и суждение о новом государственном строе».

После страстных прений, по предложенному докладу были приняты следующие постановления:

1) наиболее желательной в России формой правления является демократическая республика, 2) главой республики (президентом) должно быть лицо, исповедывающее православную веру, 3) духовенству предоставляется полная свобода в общественно-политической жизни страны, поскольку это не противоречит духу христианского православного учения, 4) желательно объединение духовенства и мирян в церковный «Союз объединенного духовенства и мирян Черниговской епархии» с постоянным центральным органом в г. Чернигове и отделениями его по уездам и благочиниям. <…>

Черниговская земская газета. – 1917. – 5 июн. (23 май). №38.