В дороге.

(С натуры).

I. В вагоне.

В небе полыхают далекие зарницы. Грома не слышно. Под пасмурным небом притихла земля.

В окна вагона видны проходящие вереницы темных деревьев. Нередко среди зелени — огни ночных костров.

Кто эти люди у костров в степи?

Темно. Ни зги не видно. Частые остановки на разъездах кажутся бездельными.

Создается какое-то напряженное настроение. Ждешь грозы.

Три грозовых года создали это напряженное ожидание.

Молчит притихшая земля. Пасмурное небо нависло над Россией. Ужели разразятся над нею еще более страшные грозы?

 

II. Машинисты.

Лежу на верхней полке. Не спится. В соседнем купе разговор.

Говорят о том, что кому -о очень хорошо жить, что многим людям и даже всем хорошо живется, кроме машинистов.

Работа машинистов требует наибольшего напряжения. Что-нибудь застучит не так, как всегда — машинист тревожно прислушивается, следит напряженно за машиной.

Правда, у машинистов есть отдых, но не в воскресенье и в праздники, как у других. Для машинистов нет праздников.

За опоздание поезда машиниста подвергают штрафу.

По всему машинисты какие то изгои, люди, обреченные на исключительно тяжелый труд.

Правда ли это?

Вагон укачивает.

В сонную голову приходит мысль о машинистах государственного поезда — России.

Трудно представить себе людей, работающих с большим напряжением.

Ничтожные перебои машины заставляют их беспокойно напрягать все свое умение, все свои силы.

У них нет ни одного дня для отдыха. За опоздание поезда им грозит тяжелый штраф.

Поистине государственные «машинисты» — люди обреченные. Стыдно за тех, кто мешает их героической работе.

Незаметно засыпаешь.

 

III. Утро.

Чудесное утро, освеженное ненастною ночью. Исчезло тяжелое напряжение. Полною грудью вздохнула земля. Такое утро должно наступить для России. Мутная Десна нежится в зеленых берегах, под лучами весеннего солнца.

Кружится, извивается по лугам, среди лесных опушек неторопливая, спокойная Десна.

Убогий пароходик прерывается; свистит и отчаливает.

Пассажиры собираются на передней палубе и завязывается случайно неслучайный разговор .

 

IV. Генерал.

Отставной генерал замечает у меня брошюрку: «Земля – народу». И неожиданно обращается во мне:

— «А меня будут считать «народом»?

— Будут, если вы сами захотите работать на земле.

— А если я буду следить, распоряжаться?

— Нет.

Генерал очевидно заранее знал, как я ему отвечу. Но он все-таки спросил меня об этом с каким-то раздражением, со злобой.

Его возмущает происшедший переворот. Он весь в прошлом.

Между маленькой компанией завязывается спор.

Генерал спорит сбивчиво, упрямо, злобно.

Восстает против пользы просвещения, отрицает ценность научного знания.

То хвалит мужика за его трудолюбие и практически опыт, как бы в пику агроному, то поносит его за пьянство, лень и тупость. Он по-видимому потерял всякое душевное и умственное равнвесие.

Духом крепостничества веет от его грубого, раздраженного тона.

Чиновник неведомого ведомства, прикрываясь идеями защитного цвета, то подпевает генералу, то (в отсутствие последняя) говорит о своем желании видеть Россию перестроенной заново.

Но во всем проглядывает его тщательно скрываемая горечь по нарушенному порядку дореволюционной жизни.

Нападки генерала на науку в споре с агрономом выводят из терпения женщину в коричневом платье.

— На что день — два потребуется, наука в один час сделает,—горячо вмешивается она в спор и, смущенная своим выступлением, отходит.

Истина становится очевидной для всех,  кроме уязвленного жизнью генерала.

Трое солдат одобрительно поглядывают на горячащегося агронома.

— «Наш долг дать деревне, мужику необходимые знания»…

Эти знания поистине нужны. Достаточно взглянуть на лица двух следящих за спором мужичков.

Генерал упрямится и делает резкий выпад по адресу евреев.

Спор прекращается.

 

V. Обывательницы.

С продовольствием в Трубчевске дело обстоит плохо. Подвоз хлеба очень слабый. Остальные продукты дороги. А кто виноват?

Между обывательницами разговор.

— Теперь всем жить можно, кроме нас.

— И верно, ведь вот хлеб-то провезли на Почеп, а как к нам его привезти? К мужику не подступишься…

— Рабочее и мужики теперь на все цены набивают. На станках-то со сверхурочными по пятьсот слишком в месяц сколачивают.

— И у мужиков денег уйма. Недаром франтят теперь…

— Все и дорого от мужика.

Тут вмешивается третья.

—  «Что вы, что вы — дороговизна вся от спекуляции. Известно, кто дороговизну сделал. А теперь на деньги то ничего не купишь»!

В городках завидуют деревне. И верно, больше всего тому, что в деревне есть хлеб, есть некоторая уверенность в завтрашнем дне, а не деньгам.

 

VI. Духовенство.

Батюшки напуганы. На пароходе их четыре.

Старик с белой бородой говорит о каком-то отце Григории, который оставил свой насиженный приход, «боясь святотатства».

Другой священник, помоложе, рассказывает о неурядицах в каком-то комитете. Рассказывает без опасения за судьбу комитета, за судьбу России. Дай Бог, чтобы я ошибся, но мне показалось, что его даже радуют междоусобные споры.

Слова и новые понятия у него странным образом смешиваются.

Анархия и республика для него синонимы.

Батюшки встревожены, напуганы.

Напуганность роднит их с генералом.

 

VII

Выше вздымается песчаный обрыв правого берега. Видим Трубчевск.

На самую гору взобрался притихший городок. Темная зелень сада все еще скрывает от нас городские дома. Только древняя белая церковь подступила к самому обрыву.

В версте от пристани в третий раз рвется цепь штурвального колеса.

Пароход теряет способность управляться рулем.

Но Десна так спокойна, медлительна, что пароходу без труда удается прибиться к берегу. Цепь чем-то надвязывают. Плывем минут пять. Пароход тыкается носом в песчаный берег.

 

Трубчевск.

Калика-перехожий.

 

31 мая  *  1917 г.

Голос народа. – 1917. – 20 (7) июн. (№36).

Орловско-Карачевское общество правильной охоты.

В четверг в общественном собрании состоялось учредительное собрание «Орловско-карачевского общества правильной охоты».

Рассмотрен и утвержден устав общества. В правление избраны: председателем подполковник Л. А. Афросимов, тов[арищем] председ[ателя] И. Я. Власов, членами правления: П. В. Цитович, Н. И. Столяров, г. Александров и Прджпельский; секретарем г. Енько-Доровский, казначеем К. Э. Гермут.

Собранием между прочим решено принимать в члены-любители (без права голоса) учащихся не моложе 17 лет.

Голос народа. – 1917. – 18 (3) июн. (№33).

<…> Сегодня приезжает сюда главнокоманд[ующ]ий фронта Гутор для совещания с командирами корпусов о предстоящей операции. Мой «комкор» страшно нервничает  подбадривает себя неумеренным насасыванием водки. Не жду добра от наших затей…

Временами бываю оптимистом, и кажется мне, что наша революция идет чуть ли не идеально по сравнительной малости в такой момент войны и относительной бескровности еще происходящих на Святой Руси безобразий — «эксцессов». Вот уже и 4-й месяц нашей наисвободнейшей республики! Не утрясется ли, думается, все по-хорошему; видится как будто и здравый коллективный смысл русского человека, к[ото]рый выведет его на путь спасения и неприменение карательных кровавых расправ по отношению к бунтующим, воспитываем их незаметно к тому, ч[то] б[ы] и они не лили крови при своих бесч1нствах в отношении противной им стороны. «Взявший бо меч — от меча и погибает!»

За страшным недостатком в помещениях для врачебных учреждений занятие их на комфортабельных началах штабами корпусов, особенно под квартиры «комкор» и «наштакор» (норовят еще по женатому положению!) действует провоцирующим образом на солдат, равно как и обжорство офицеров штаба.

По случаю приезда главноком[андующ]его вечером был составлен в легкой степени митинг солдатский, на к[ото]ром вел речь Гутор; вышла она очень и очень слабой — говорил тихо и неубедительно, распространяясь преимущественно по части поучения, как не следует увлекаться ораторами-краснобаями, могущими только сбивать с толку непросвещенные умы; одним словом — обращение к солдатам вышло бесцветное, не по-наполеоновски; г как бы было уместно теперь разжечь дух воинов ввиду готовящейся атаки, сказать бы хоть, напр[имер], с пафосом: «Ребята, впереди у вас — земля и воля, а сзади — позор и ничего!» и проч. в этом роде, в коротких и крылатых выражениях… После митинга — «Марсельеза»; очень нравится мне ее музыка, но противно однобокое и тривиальное содержание вложенных в нее русских слов — «вставай, поднимайся, рабочий народ», и т.д. — и рабочий-то. очевидно, понимаемый лишь стоящий у станков, а представители науки, искусства и всяких интеллигентных либеральных профессий?! <…>

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Люди на юге были настроены решительнее, чем на севере, – вследствие различия в темпераменте, а также из-за того, что на юг большевики послали много агитаторов. В Екатеринославе, Харькове и по всему южному побережью можно было видеть шныряющих туда-сюда молодых людей самого наглого вида. Чаще всего они встречались у военных лагерей и произносили иронические речи на митингах. Крестьяне привыкли к ним и не обращали на них особого внимания, но было очевидно, что эти агитаторы пользуются большим влиянием среди солдат, которым не терпелось вернуться домой, где их ждала земля и свобода. Для них война была лишь капризом властей, а продолжать ее казалось жестоким безрассудством. В одном из этих городов ко мне пришли двое солдат, с которыми я встречалась в Ачинске. Тогда они горели нетерпением защищать свою страну, сейчас же заявляли, что абсолютно необходим мир с Германией, и рекомендовали немедленно заключить перемирие. Это мнение преобладало среди солдат и на севере, и на юге. Лишь на крайнем западе войска видели необходимость продолжать войну до победного конца. В этих частях было много добровольцев из интеллигенции, и они посылали в Петроград делегатов за эсеровской литературой. Они проводили свои митинги и не смущались красноречием чужаков.

Екатерина Брешко-Брешковская. Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873–1920. М., 2006.

Холодную весну 1917 года сменило душное лето.

Жаркий ветер гонял по мостовой вороха измятых и рваных газет. Почти каждый день в Москве появлялись новые газеты, иногда самых необыкновенных направлений, вплоть до теософских и анархических с лозунгом:

«Анархия — мать порядка». Эти шумные и большей частью безграмотные листки жили один-два дня.

Паустовский К. Г. Повесть о жизни. В 2 т. М., 2007

Карикатура на А. Протопопова и И. Щегловитова. Рис. В. Лебедева. Новый Сатирикон, 1917, №17, май

Земельные недоразумения.

Все земельные недоразумения в настоящий тяжелый переходный период – до Учредительного собрания – будут разбираться специальными земельными комитетами, которые будут организованы в ближайшие дни. Временно же, до организации земельных комитетов, земельные дела разбираются продовольственными комитетами и управами.

Очень многочисленные земельные недоразумения по нашему уезду можно разбить на три группы:

Самые, к счастью, малочисленные, но в то же время и самые острые и трудно разрешимые технические недоразумения в связи с землеустройством.

Из дел этой группы на рассмотрении продовольственной управы были заявления крестьян села Пятницкого I о[бщест]ва, крестьян деревни Новокульневой и деревни Кочержинки. В этих делах протестует меньшинство, недовольное выделом на отруба, и основанием к протесту служит то, что большинство выделившихся приступило к пользованию землей на новых основаниях (отрубами), несмотря на то, что меньшинство обжаловало план выдела. Трудно разрешать такие дела потому, что меньшинство в большинстве случаев право, так как по букве закона до окончательного утверждения плана разверстания приступать к пользованию землей по новому плану <…>

Вторую группу составляют дела об уменьшении аренды на земли, обычно находившиеся в арендном пользовании крестьян. К этой группе относятся дела крестьян села Сомова (веревкинского общества), крестьян села Грязницкого 2-го о[бщест]ва, крестьян деревни Умрихиной и Вшивки, Хотимльской волости, крестьян деревни Быковки, г. Лалакина и других. <…>

Третью группу дел составляют дела о использовании земель, которые сами землевладельцы при создавшихся условиях не смогли обработать. Все такие земли передавались соседним крестьянам в аренду. Цены на такую землю устанавливались по добровольному соглашению, а для тех случаев, когда соглашение не состоялось, цену должен установить продовольственный комитет, согласно указаниям временного правительства. Их указанной группы дел на рассмотрение продовольственной управы поступили – об аренде земли г. Волониной, Муравьевой, Серебрякова и Авраамова. <…>

Эти споры за временное пользование землей наводят на тяжелые мысли: неужели это начало той розни среди крестьян, которая, постепенно разрастаясь, отнимет возможность получить землю в постоянное владение трудящегося народа?

Крестьяне! Делайте побольше уступок друг другу, бойтесь раздоров, не забывайте, что они внесут расстройство в ряды борцов за землю и волю.

Голос Гражданина. – 1917. – 10 июн. (28 май). (№10). С. 1.

Забывшим Россию.

Я люблю свободу нашу,
Наши митинги, собранья,
Но они мне дали чашу
Мук и тайного терзанья
За свободную Россию…
Не стыжусь быть патриотом,
Не согну покорно выю
И не буду петь по нотам,
Данным ленинскою кликой,
«Красной гвардии» не струшу,
Пред Росиею великой
Клятвы долга не нарушу…
Грустно наших дней шатанье,
Разгильдяйство, рознь, гоненье,
О республиках мечтанье,
В бездну смуты устремленье…
Вся, любящие свободу,
Все одной ей посвятили,
Все вершат страстям в угоду,
А Россию позабыли!

П. Ур[аль]ский.

Голос Гражданина. – 1917. – 10 июн. (28 май). (№10). С. 1.

Объявление жителям города Карачева.

Ввиду усиленной борьбы с дезертирством и злоумышленниками, совершающими дерзкие кражи, сообщаю гражданам, что с 20 мая  *  сего года:

1. Все лица подозрительные, не имеющие документов, как то: отношения к воинской повинности и удостоверения личности будут задерживаться после 12 часов ночи.
2. Обращаюсь к гражданам с просьбою не проходить через базарную площадь после 10 часов вечера, так как все лица, идущие через площадь будут задерживаться патрулями для выяснения личности.
3. Торговцам без ведома милиции не рекомендуется открывать магазины для личных нужд после 8 часов вечера.
4. Весьма желательно, чтобы все магазины на Козельской ул. с электрическим освещением, по возможности, освещались в продолжении ночи.

Всех граждан гор. Карачева призываю к содействию по задержанию дезертиров и злоумышленников. О нахождении где либо таковых прошу немедленно заявлять в Народную милицию.

И. д. Начальника Карачевской народной милиции Н. Покровский.

Голос Гражданина. – 1917. – 10 июн. (28 май). (№10). С. 1.