дневник

В 10½  Наташа, Тата, мисс Ним, Дж<онсон> и я поехали по Балт<ийской> [железной дороге] в Петроград. Завтракали у Алеши, кроме Таты и мисс Ним, кот<орые> завтракали у Шлейферов и с ними поехали в балет. Днем я принимал в Управлении, — были: ген. Остроградский (бывший ген.-инс<пектор> кавалерии), ген. Стахович, двое черниговских гусар п<олковник> [Н.П.] Калинин и ген.-ад<ъютант> Ярошев, Юзефович и [А.А.] Клопов. От 4 ½  до 5 ¼  я был у Сандро, где был Родзянко М.В. Затем я заехал к Алеше, где видел [Н.А.] Врангеля, затем Дж<онсон> и я поехали на поезд, где встретились с Наташей, Татой, мисс Ним и Доменичи, с кот<орым> я занимался после обеда до 10 ½. Погода была пасмурная, вьюга, 7°.

Великий князь Михаил Александрович. «Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918». С. 391.

В 11 ч. я сделал прогулку верхом, объехал Приорат, от Черных ворот проехал до Куракинских и городом домой, — ехал на Витязе. После завтрака мы поехали на волчью охоту, Наташа ехала с Марией В<асильевной> и Фанни М<аврикиевной>, а я в других санях с [В.Р.] Дицем. Дом Чиркина остался вправо, круг был версты 3-4 за железной дорогой. Мария В<асильевна> тоже стояла с ружьем. Волк вышел на Наташу и меня, я его убил одним выстрелом, — волк был материк, темно-серый, очень красивый. По окончании загона мы поехали обратно и возвратились домой в 6 ¼; светло было до б ч. Мы всего проехали 34 в<ерсты>. До обеда играл в детской. К обеду приехали: Алеша, Оболешев, Шлейфера. Вечером играли в железку. В 11¼ приехал [великий князь] Борис [Владимирович] из Петрограда, где он был на обеде с английскими офицерами. Мы продолжали играть до 1 ¾, затем ужинали, после кот<орого> Борис [Владимирович] уехал в Царское [Село] на автомобильных санях. Другие гости поехали с экстренным поездом в 3 ч. Погода была солнечная, — когда возвратились с охоты, было 18°.

Великий князь Михаил Александрович. «Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918». С. 390.

Разговорилась с Верой Игнатьевной *  о былом. Как в начале войны государыня была ей близка. В городе толковали, что подпала совершенно ее влиянию. Злые языки не преминули [сообщить] даже мерзкую окраску. Как советовалась с ней, искала откровенной, сердечной беседы. После одной из лекций сказала: «Хочу вас, княжна, познакомить с Григорием Ефимовичем Распутиным, мы оба с государем очень его ценим» Григорий кликушествовал: «Верь ей, она твой честный рыцарь». А теперь Вера Игнатьевна подчас думает, что не эта ли фраза — ключ к загадке, что, несмотря на  Аню , невзирая на голую и горькую правду, что подчас она преподносит, княжну терпят и не выставляют, как других верных, но неприятных слуг — князя Орлова, Дрентельна. После первой встречи старалась доказать всю обыденность, мелочность этого юродивого, каких немало на Руси. В первые же месяцы дружбы говорила: «Англия не многого стоит, верьте мне, кончится все войной с англичанами». Прислала записку — до перевязок приехать на квартиру  Ломана . К удивлению, там был Григорий, трясся, волновался, все спрашивал Ломана: «Едет?» Крестился, метался. Приехала. Сказала две-три незначащих фразы Григорию и позвала княжну: «Едемте в церковь».

Это было в пору наибольшего отчуждения от Григория, когда отошла от них и верила Вере Игнатьевне.

Чеботарева В. В Дворцовом лазарете в Царском Селе. Дневник: 14 июля 1915 — 5 января 1918. / Новый журнал. Кн. 181, 182. Нью-Йорк, 1990

Около 7 утра в Киеве. На вокзале не столь удручающая картина, как в декабре месяце, когда я ехал на Москву: и меньше толчеи людской, и в отношении продовольствия лучше — на столах лежит большими кучами белый хлеб, а также рафинированный сахар вместо сахарного песка. Носильщики и официанты сами идут навстречу публике с предложением «чего изволите?», и за ними не надо было пассажирам ухаживать, как тогда. Вкусные горячие пирожки с рисом-морковью по 10 коп[еек]; рассольник с потрохами — 40 к[опеек]; омлет с почками — 1 р[убль] 25 к[опеек].

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014.

У меня был председатель Государственного совета Щегловитов. Он считает нужным поддерживать правительство, а основные реформы отложить до конца войны, если начать сейчас, «все распадется». Я ему сказала, что держусь того же мнения, но что, по-моему, следует пойти на некоторые уступки. Спрашивает: «На какие?» Говорю: «Сместить  Протопопова ». Он его не защищает безусловно, находит, что ему следовало уйти, когда был назначен  Трепов  , понимает, что Дума относится к нему с возмущением, считая его ренегатом, но не видит повода для такой ненависти.

Нарышкина Е. А. Мои воспоминания. Под властью трех царей. М., 2014.