газета

Семеновка, Новозыбковского уезда.

Когда во всех газетах очень много писалось о развитии среди сельского населения пьянства, в нашем местечке ничего подобного как будто бы и не было. По крайней мере я долго не слышал ни от кого жалоб на пьянство. Скоро, впрочем, нашлись люди, которые начали делать какой-то «квасок», потом от «кваска» постепенно перешли к спирту. Сначала как «квасок», так и спирт продавали потихоньку, с большими предосторожностями, только известным заборщикам. Теперь уже предосторожность отсутствует, лишь были бы деньги, а спирту дадут. Теперь пьяницам не нужно собираться по разным закоулкам: явилась возможность пьянствовать, как и раньше, на базаре, в каком-то заведении, в роде чайной. Цена на спирт очень высокая – 15 рублей за бутылку, но и из этого положения нашли выход: пьют в складчину. И вот, в результате – темные личности завели крупную торговлю ядом, а сотни несчастных пьяниц травятся им.

Довольно часто пьянствуют и в частных домах, но так пьянствуют только картежники. Эти господа пропивают сотни рублей на десять – пятнадцать человек.

Очень грустно видеть такое явление, а еще грустнее делается, когда видишь, что пьянствует и теперешняя молодежь. До войны она этого не делала.

N.

Черниговская земская газета. – 1917. – 2 март (17 фев). (№14).

Всероссийский союз городов 19 февраля производит повсеместный сбор в пользу увеченных воинов.
Граждане, исполните свой долг в отношении тех, кто своею кровью запечатлел любовь к родине!
Несите посильную лепту. Брянский комитет Всероссийского союза городов.

Телеграммы Петроградского Телеграфного агентства. – 1917. – 2 март (17 фев). (№77).

От продовольственной комиссии при Брянской городской управе.

С 15-го и по 28 февраля *  включительно в поименованных ниже лавках будет производится продажа рафинада. Рафинад будет отпускаться по два фунта на человека, по 28 коп. фунт, по талону №6 первого листа. Отпуск по другим талонам ни в каком случае не допускается. Талон №5 остается действительным для покупки ржаной муки, а неиспользованные из четырех первых талонов за ненадобностью подлежат уничтожению. Лица, утратившие книжки, имеют получать разовые разрешения, заявляя о том в продовольственную комиссию. Новые книжки взамен утерянных не выдаются.

Центр города: Гусев, Московская ул.: Пронин, Семыкин, Собоцкая, Нефедов, Бочаров, Андронов, Коллегаев, Жуков, Докукин, Филимонов. – Район Успенской и Трубчевской ул.: Кукачева, Герасимов, Антонович, –  Новая Слобода и Зарецкая сл.: Бодрова, Пугачев, Смолянинов, Щербов, – Петровская гора: Шульман, Парамошкин, Десятых, – Льговский  поселок: Тюрин, – Риго-Орловская слобода: Гольдин, Горбунов, Тихомирова, Евдокимов, Платонов, Дроздов, – Мальцевский поселок: Ворохов, Воронков, – Соловьи: Исаев, – Ямская слобода: Паршин, – Полесский поселеок: Шишкин, – Смоленская улица: Аверьянов, Городское общество потребителей. – Никольская ул. Морозов. – Верхний Судок: Филиппов, Павловская. – Комаровская ул.: Гридин.

Председатель Продовольственной комиссии – Н. Полянский.

Февраля 13го дня 1917. гор. Брянск.

Телеграммы Петроградского телеграфного агентства. – 1917. – 28 (15) фев. (№75). С. 1.

Злоба дня у нас  – дороговизна. В последнее время в м. Почепе, да и вообще по всему уезду, чувствуется, между прочим, недостаток хлеба. Мглинский союз кредит[ных] т[оварищест]в скупает в Почепе рожь по 2 р. 60 к. и на базаре продавцы ее не имеют права запрашивать дороже. Что же они придумали? Они не выезжают в местечко, а останавливаются на выгонах, где их ожидают покупатели толпами, которые и дают за рожь столько, сколько Бог на душу положит запросить продавцу. Что поделаешь, не оставаться же без хлеба!

Есть села и деревни, где запасов своего хлеба может хватить года на три, но не продают, ожидая более высоких цен. Морозы доходят у нас до 30%. В промежутках – сильные метели. Снегу масса.

Черниговская земская газета. – 1917. – 27 (14) фев. (№13)

Карикатура А. Лебедева «Маскарад через полсотни лет».
Мейерхольд (Карпову, Юрьеву и Рощиной-Мисаровой). Наконец-то, я добился плавности и спокойствия в игре!..

Петроградская газета. — 1917. — 25 (12) фев. С. 6

Е. П. Карпов сдал все свои постановки в Александринском театре и уступил место В. Э. Мейерхольду, которому предстоит поставить «Маскарад», «Дело» и «Смерть Тарелкина».
Всего, с начала сезона, Е. П. Карповым поставлено и возобновлено шесть пьес: «Плоды просвещения», «Месяц в деревне», «Флавии Тессини», «Ночной туман», «Мертвый узел» и «Милые призраки».
По просьбе литературного фонда г. Карпов согласился взять на себя еще постановку «Мещан» Максима Горького.

Петроградская газета. — 1917. — 21 (8) фев.

На генеральной репетиции «Милых призраков».

В Александринском театр состоялась закрытая генеральная репетиция новой пьесы Л. Андреева «Милые призраки».
Репетиция началась в 12 часов дня и окончилась в шестом часу вечера.
В театре был открыт лишь партер. Ложи были завешаны чехлами. В зрительном зале присутствовали: директор Императорских театров В. А. Теляковский, и. о. управляющего конторой Л. Д. Мецнер, много драматических артистов, во главе с заслуженной артисткой В. А. Мичуриной, «гости» из Императорской оперной труппы: г-жи Попова, Коваленко, г. Каракаш, режиссер П. Н. Боголюбов и др.
Автора г. Андреева в театре не было.

***

В «Милых призраках» перед зрителями проходит жизнь Достоевского.
У г. Андреева этот писатель скрывается под фамилией Михаила Таежникова. Играет его г. Лешков, характерно загримированный, по портрету автора «Преступления и наказания», в молодости, когда Достоевский был студентом.
Длинные волосы, бородка «пушком», короткий сюртук, небрежно повязанный бантом галстук.
Сходство героя пьесы с Достоевским подчеркивается г. Андреевым в третьем акте, когда к Михаилу Таежникову приходят еще два писателя (гг. Вертышев и Вивтен), до портретности похожие на Некрасова и Белинского, и вручают ему двести рублей – первый литературный гонорар. […] В «Милых призраках» четыре картины, при двух декорациях.
Декорация первого, третьего и четвертого действия изображают бедную комнату, в подвале.
Надтреснувшие серовато-голубые обои. В левой стороне – два окна, с верхним светом, откуда льются солнечные лучи. На стене – гитара. Комната разделена занавесками.
Декорация второго действия представляет собой задворки, на Выборгской стороне.
Слева от зрителя стены каменных домов, — красного цвета и светло серого, с виднеющимися окнами.
На авансцене – досчатый забор, немного рухнувший, горка песку, сложенные доски; прямо против публики – ворота.
На заднем плане виднеются контуры фабричных строений с высокой трубой.
Действие это, начинаясь днем, заканчивается под вечер.
Отлично сделано, в сценическом отношении наростание сумерек… Постепенно все темнеет и в окнах домов начинают вспыхивать огоньки…
Эта картина несколько напоминает двор из пьесы «На дне».

***

Этот второй акт является наиболее оживленным. Здесь, за «попойкой», встречаются главные действующие места пьесы: Таежников – г. Лешков, Таня (Соня Мармеладова) г-жа Шигорина (играет эту роль также г-жа Ковалевская), пегий Егор Иванович (г. Уралов), […] и Паулина, подруга Тани – г-жа Тиме, немного сохраняющая для типичности немецкий акцент, отменно загримированная, в рыжем парике и в ярко-красном платье.
Сцена попойки поставлена режиссером Е. П. Карповым весьма характерно и жизненно.
Во время объяснения Тани с Михаилом, раздаются «под сурдинку» пение квартетом (г-жи Тиме, Шигорина, гг. Лерский и Уралов) старинной песни «Буря мнглою», причем г. Уралов является запевалой, с гитарой в руках.[…]

Петроградская газета. — 1917. — 18 (5) фев. (№35). С. 10