Великий князь Михаил Александрович

Корниловцы — узники Быховской тюрьмы. Фото 1917 г.

Утром заходил Алеша. День провел частью на кресле, частью в постели. Дежурный офицер находится рядом с передней, а у входных дверей стоят парные часовые. Вот как сторожат опасных преступников!

События дня:

Корниловское выступление ликвидируется. Сам Корнилов согласен вступить в переговоры с Вр<еменным> прав<ительством> о своей сдаче. Керенский принял Верховное командование, а ген. [М.В.]Алексеев у него нач<альник> шт<аба>.

Про себя ничего не можем узнать. Сидим и тоскуем. Погода дождливая, 10 градусов, как сегодня, так и вчера [шофер] Ведихов ездит на «Р<оллс>-Р<ойсе>» в Гатчину и привозит нужные вещи и провизию, а также и цветы.

Образовалось Правительство из пяти: Керенский, Терещенко, [А.М.]Никитин, [А.И.]Верховский и Вердеревский.

Боли у меня усилились.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 456

Большая Морская улица. Фото с открытки 1900-1910х гг.

Я был поднят в 3 ч. Нам заявил комендант приготовиться к отъезду в Петроград через час 10 м. К означенному времени мы все были готовы. Выехали же на самом деле только в 5 ч. 10 м. из-за того, что военные шоферы не могли пустить наши моторы, и только по вызову Ведихова это было исполнено (мы это предвидели и предупреждали коменданта). Повезли нас на Царское [Село]. Впереди шел грузовик с вооруженными 30 солдатами. Мы ехали на новом «Паккарде». Рядом с шофером сидел солдат — член Совета. Ехали бесконечно долго до Царского (больше 2 часов). Там была остановка около Совета Р. и С.Д. Вместо грузовика пошел легковой мотор, и повезли нас мимо Пулково в Петроград. Около Моск<овской> заставы вследствие неисправности в моторе мы задержались еще на ½  часа под страшным ливнем и градом. На Воскресенской встретили Преображенский Резервный полк, кот<орый>, по-видимому, выступал на охрану Петрограда. Наконец, в 9 ч. мы подъехали к Штабу Округа, — долго ждали в автом<обиле>, затем повели нас в кабинет Главнокомандующего, где нас встретил шт<абс>-кап<итан> Филоненко. Он просил нас подождать, пока не отведут для нас помещения. В 11 ½  нам объявили, что помещение отведено на Морской, 60, куда и тронулся наш караван. Оказалось, что это д<ом> Мин. Внут. дел и № его не 60, а 61 (напротив д<ома> кн. Орлова). Для жилья помещение это оказалось совсем невозможным, только с тремя кроватями и без малейших удобств. В 1 ч. закусили, после чего легли отдыхать, а Дж<онсон> поехал хлопотать в Штаб Округа о переводе нас к Алеше на Фонтанку. Около 4 ч. он возвратился с благоприятным ответом. Предполагалось нас перевезти между 5 и 6 ч. но на самом деле перевезли только в 9 ч. Алешу видели, но ему пришлось переехать, чтобы не засесть также под арест. Дети вскоре легли, а я около 11 ч. К вечеру мои боли в желудке усилились. К нам приставили охрану в 65 чел., и мы продолжаем сидеть под строжайшим арестом. Из «Вечернего Времени» узнали, что выступление Корнилова и его наступление на Петроград, по-видимому, обречено на неуспех.

Все пообедали. Погода была от 9 ч. солнечная, 12°, сильный ветер. Памятный и тяжелый день.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 455

Брасово. Интерьер усадебного дома. Фото предположительно 1910-х гг.

В с. Брасове недавно произошел весьма любопытный инцидент, показывающий, что много уродливого и ненормального скрывается среди нашей новой администрации и что не худо было бы обратить серьезное внимание на личный состав милиции в захолустных уголках Орловской губернии.

Назначенный, вскоре после революции начальник милиции Брасовского района некто А. Я. Кошуро, по справкам амнистированный политический ссыльный, недавно явился виновником одной весьма грязной истории. А. Я. Кошуро проживает на квартире у секретаря местного комиссариата. Его служебные обязанности до сих пор заключаются в исправном посещении экономии Михаила Романова, где устраиваются частые попойки. Однажды после такой попойки Кошуро вернулся домой в пьяном виде и, пользуясь отсутствие хозяина дома, ворвался в спальню к его жене. Перепуганная женщина едва спаслась от него бегством, а Кошуро, как ни в чем не бывало, отправился к себе в комнату, где проспал до 5 часов утра.

Проснувшись, Кошуро, не вполне не вполне отрезвившись, направился в парикмахерскую, где все еще спали и, разбудив хозяина, стал требовать, чтобы его побрили. На заявление парикмахера, что он начинает работу с 9 часов, а не с 6 утра, Кошуро ответил бранью и приказанием явиться в милицию для того, чтобы побрить там его особу. Секретарь комиссариата, заночевавший в этот день у знакомых, вернулся домой лишь в 11 часов утра и, узнав от жены о выходке Кошуро, захвати с собой 3х человек и отправился в милицию. Здесь у него произошло крупное объяснение с Кошурой, в результате которого секретарь подал о случившемся заявление уездному начальнику милиции.

Дело социал-демократа. — 1917. — 8 сент. (26 авг). (№29).

А. Ф. Керенский с помощниками. Фото К. Буллы. 1917 г.

Утром читал. Днем мы все мели дорожки. В «Новом Времени» сегодня сказано о нашем аресте. Третьего дня немцы взяли Ригу. После обеда я писал Керенскому письмо. Погода была утром немного солнечная, а от 5 ч. пошел дождь, 12°.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 453

Военный министр Керенский со своими помощниками. Слева направо: полковник В. Л. Барановский, генерал-майор Якубович, Б. В. Савинков, А. Ф. Керенский и полковник Туманов. Август 1917 г.

Утром читал. Днем Наташа и я разбирали старые письма. После чая мы прошлись по саду с Шлейферами, Дж<онсоном> и мисс Ним. Вечером читали, играли на бильярде. Погода была дождливая до 12 ч., 13°, пасмурно было весь день.

Караул, кот<орый> нас охраняет со вчерашнего дня, состоит из 60-70 чел,, часовые расставлены по наружной дорожке сада и по другой стороне забора. Только что прочли в «Вечернем Времени» о нашем аресте, — арестован также и д<ядя> Павел [Александрович] в Царском [Селе]. Вчера при аресте мне была представлена бумага следующего содержания:

«Главнокомандующему Войсками Петрог<радского> Воен<ного> Округа.

На основании п. 1-го постановления Временного Правительства от 2-го сего августа   *   о предоставлении исключительных полномочий министрам Военному и Внутренних Дел по взаимному их соглашению, приказываю Вам с получением сего задержать быв<шего> вел. кн. Михаила Александровича как лицо, деятельность которого представляется особо угрожающей обороне Государства, внутренней безопасности и завоеванной Революцией свободе, причем такового надлежит содержать под строжайшим домашним арестом, с приставлением караула, коему будет объявлена особая инструкция.

Настоящий приказ объявить быв. вел. кн. Михаилу Александровичу и содержать его под арестом впредь до особого распоряжения.

Управ<ляющий> Воен<ным> мин<истерством> (Савинков).

21.VIII. № 580. Петроград».  * 

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 453

Внутренний вид церкви Пресвятой Троицы в Гатчинском реальном училище. Фото 1911 г.

Утром Наташа с детьми поехала в церковь Реального уч<илища>, я остался дома и читал. К завтраку приехали: Алеша, Дворжецкий, а немного позже Екатерина Пав<ловна> [Путятина] с князем. Днем мы сидели в саду, — чай пили па террасе и пришли Котоны, а в 5 ч. пришел бар<он> Рауш с сыном. Когда гости разошлись, т.е, в 6 ¼ , Наташа, Е.П.[Путятина], Дж<онсон>, Дворжецкий и я поехали на «Р<оллс>-Р<ойсе>» к Чайному домику, оттуда поехали через Корниково к Черному озеру и опять к Чайному дом<ику>. За нами ехали: кн. Пут<ятина>, Алеша. Начали готовить на кухне обед, кот<орый> был готов в 8 ¼ . Потом прошлись до речки; с одной стороны еще виднелась заря, с другой — восходила луна. Уехали из дома в 10 ч. Все поехали прямо в гор<одской> театр, а Алеша и я возвратились домой, т.к. у меня сегодня опять немного болит под ложечкой. Из синема возвратились в 11 ¾ , и после чая Путятины, Алеша и Дворжецкий уехали па аэродромном автом<обиле> в Петроград. Погода была чудная, 18°.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 452

От 11 до 12 ч. Тата и я ездили верхом в Зверинце. После раннего чая Наташа, Татьяна П<авловна> [Шлейфер] и я катались на «Р<оллс>-Р<ойсе>». Сначала отвезли Бойку к Фурашкину, а затем сделали круг через Салези, Педлино, Черное озеро, Ремиз и Зверинец, где мы поймали трех мальчиков Сиротского института 10-12 лет, кот<орые> развели огонь под деревьями. Посадив их в мотор, отвезли в институт и сдали их воспитателю. Затем возвратились в парк и пошли смотреть на горевшие старые березы на Мортяшкине лугу, где встретили детей в количестве шести человек,  которые нам сообщили, [что] поджогами занимаются главным образом солдаты, и показали нам еще пять елей, сваленных также огнем. Объехав Зверинец, мы возвратились домой в 6 ¾ . Обедали в 7 ½  и поехали в городской театр, где был концерт — пение, балалайка (Абаза), оперетка в один акт и танцы, — вообще, было совсем мило. Погода была чудная, 18°.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 451-452

Члены государственного совещания выходят из Большого театра после заседания. 27-28 августа 1917 г.

Утром читал, днем тоже. В 3 ¾  я поехал на 5-ю версту Двинского шоссе, там сел на Витязя и поехал через Химозскую рощу, пересек ж.д. и березняком выехал к Пижме и поехал по направлению к Воласники, после речки свернул налево, Пустошку оставил слева и выехал в Царскослав<янский> лес, ехал по просеке 1 ½  в<ерсты>, потом но левой просеке выехал к мотору, кот<орый> ждал на дороге к Чиркинской караулке на первом повороте. В 6 ½ я приехал домой. Телефонный провод до обеда успел довести до дома на Багговутовской. Вечером читали. Погода была чудная, около 18°.

Государственное заседание в Москве закрылось вчера.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 451