И. Н. Морозов
Никогда не забуду первых дней революции в Брянске. В то время я работал токарем в слесарно-механической мастерской Арсенала. Повсеместно проходили собрания, митинги, демонстрации, на которых рабочие выражали радость по поводу свержения самодержавия. Выступали ораторы из различных партий. Они провозглашали лозунги, выдвигали требования. Иногда, правда, трудно было разобраться, Читать далее
Валентина Чеботарёва
Столько впечатлений, что вчера не в силах была взяться за перо. Об отречении узнала только 4-го утром, в Петрограде расклеено было 3-го вечером. Никогда не забуду этой минуты. Сыплется сплошной крупный снег, холодно, навстречу попался мастеровой, в руках листок «Известий». Попросила прочесть. Кругом толпа и пришлось читать не наедине роковые слова; отрекался за себя и за сына. Пять дней, и не стало монархии. Росчерк пера — и вековой уклад рухнул. Кругом тишина. Всех жуть охватила. Россия — и без Царя.
В лазарете гробовая тишина. Все потрясены, подавлены. Вера Игнатьевна рыдала, как дитя беспомощное. Ждали ведь конституционной монархии, и вдруг престол передан народу, впереди — республика. Вчера вышли все газеты, жадно читала все от доски до доски. Правительство выбрано идеальное, но деморализация армии — выборы солдатами начальства, выборы депутатов от врачей и санитаров — и становится опять жутко за наше будущее. Расшатанная дисциплина армии — ведь это государственная смерть страны. Умирать идейно идут горсти, а массу гонит вперед железная организация, дисциплина. Неужели и с этим бичом новое правительство не справится и допустит агитационную заразу на фронте?
Столько впечатлений, что вчера не в силах была взяться за перо. Об отречении узнала только 4-го утром, в Петрограде расклеено было 3-го вечером. Никогда не забуду этой минуты. Сыплется сплошной крупный снег, холодно, навстречу попался мастеровой, в руках листок «Известий». Попросила прочесть. Кругом толпа и пришлось читать не наедине роковые слова; отрекался за себя Читать далее
Василий Кравков
Плохо спал… Чувствую себя живущим в какой-то фантасмагории всего совершающегося теперь в России. Вышло так неожиданно гладко, операция отсечения гангренозного нароста — разыграна, по-видимому, к[а]к по клавишам на рояле… Хвала и честь нашим народным избранникам! Мы теперь как будто вылезли из говенной ямы, повымылись и надели чистенькое белье. Созданная обстановка Читать далее
Орловский Вестник
В Трубчевском земстве. 6 марта состоялось чрезвычайное трубчевское земское собрание, на котором были произведены выборы 4-го члена управы. Избран кандидат в гласные волостной старшина А. Д. Фильков. Орловский вестник. — 1917. — 27 (14) март. (№57). С. 3.
Великий князь Михаил Александрович
Встали поздно. К завтраку приехал Сергей А<лександрович> [Шереметевский] из Москвы и передал нам тамошнее настроение, — в Москве все прошло мирно и совсем без кровопролития. Целый день сидели дома и без конца разговаривали. Около 6 ч. приехали — Алеша и [Я.Д.]Юзефович. К обеду приехали также и адъютанты Георгия. В 9½ Алеша и Юзефович уехали, да Сергей Читать далее
Константин Паустовский
…Вчера выдали мне репортерский билет. А сегодня — весь день в редакции. Редакция в квартире бывшего начальника охранного отделения Мартынова. На окне лежит забытая им во время побега каска. Всюду секретные телефоны. Весь состав редакции — редактор Алмазов, его помощник, секретарь, Марусенька, я и машинистка. Газета носит сухое название «Ведомости Московского Комиссариата». Работы очень много. Все в кучу. Пишу статьи, репортирую, корректирую, ругаюсь с Марусенькой. Поступил я временно, до 24-го * . После Пасхи место за мной. Редактор почему-то ухватился за меня и уже два раза подбивал меня остаться на Пасху, но я непреклонен.
У дверей, всюду стоят караулы. Обстановка революционная.
Был сегодня с Марусей в Совете Рабочих и Солдатских депутатов. Расскажу, когда приеду…
Потом был один у Комиссара Временного Правительства Кишкина в доме генерал-губернатора. Всюду золото, ковры, портреты. У всех внутренних дверей часовые. Кабинет весь затянут красным сукном. У дверей — караульные офицеры. Кишкин — красивый седой старик, весь в черном. Очень вежлив. Принимал сотрудников всех московских газет. Все старики, толстые, гривастые, я один среди них мальчишка. Самому стыдно. Слишком я молод для сотрудника. Только что пришел домой. Устал. Дома разгром. Мама укладывается. И такая тоска по Кроленку, по Ефремову. Пожалуй, в Ефремове живее и глубже идет переворот. Здесь больше сумятицы, больше нелепых слухов. Рождается новое, но пока еще очень громоздкое. Комитеты, комиссии, отделы, союзы, советы, бюро, комиссариаты, секретариаты, организации и прочее и прочее. Поэтому все, что случилось, в Ефремове чище и проще…
Слишком много здесь говорят. И пишущие машинки стучат как полоумные…
…Вчера выдали мне репортерский билет. А сегодня — весь день в редакции. Редакция в квартире бывшего начальника охранного отделения Мартынова. На окне лежит забытая им во время побега каска. Всюду секретные телефоны. Весь состав редакции — редактор Алмазов, его помощник, секретарь, Марусенька, я и машинистка. Газета носит сухое название «Ведомости Московского Читать далее
Эсфирь Шуб
В февральские дни вспоминаю себя среди огромной толпы, прижатой к стене здания Московской гостиницы, напротив Городской думы <…> Толпа бесконечным потом движется со стороны Никитской улицы. Море кумачовых знамен. Красные повязки на рукавах, красные банты на груди. Многотысячные возгласы и песни: «Вихри враждебные веют над нами», «Вставай, проклятьем заклейменный»… Проезжают грузовики с лозунгами. Идут летучие митинги, беспрерывно сменяются ораторы. Выступают представители всех партий – кадеты, эсеры, меньшевики, большевики, выступают рабочие, студенты, люди в военной форме.
На фото: Манифестация у здания Городской думы. Москва, 1917 г.
В февральские дни вспоминаю себя среди огромной толпы, прижатой к стене здания Московской гостиницы, напротив Городской думы <…> Толпа бесконечным потом движется со стороны Никитской улицы. Море кумачовых знамен. Красные повязки на рукавах, красные банты на груди. Многотысячные возгласы и песни: «Вихри враждебные веют над нами», «Вставай, проклятьем заклейменный»… Читать далее
Черниговская Земская газета
м. Семеновка Новозыбковского уезда Подвоз хлеба в наше местечко из ближайших слишком ничтожен. И если бы не потребительская лавка, то пришлось бы очень плохо с приобретением хлеба. Проходя утром мимо лавки, поражаешься тому, как много собирается около нее покупателей. Часто бывает большая давка: недавно, например, одну женщину сдавили так, что она вскоре умерла, а три другие Читать далее
Василий Кравков
От нервной взбудораженности вследствие свершившихся грандиозных событий плохо спал ночью; все мерещилась радостная картина: «На Святой Руси петухи поют — скоро будет день на Святой Руси!..» Хожу с припрыгиванием от радости.
До самого почта вечера ожидали получения приказа с высочайшим манифестом. «Самодержец» действительно отказался от престола… Предстоит всенародное голосование, и в Учредительном собрании установят образ правления и новые основные законы. О, Боже мой, прямо кружится голова от тех великих событий, пред лицом коих приходится теперь стоять. Боюсь смуты в том отношении, что во всеобщем, прямом, равном и тайном голосовании не может в настоящее время принимать участие та масса людей, к[ото]рая теперь на театре военных действий; создается таким образом почва для мощных агитаций с крайнего левого или правого фланга. Как красиво звучит выражение в манифесте: «…Учредительное собрание своим решением об образе правления выразит волю народа!» Значит, легко может случиться, что в скором времени может быть у нас объявлена и республика?! Страшно подумать. Довольно было бы пока и одного парламентаризма!
<…> Передают, что Штюрмер, Горемыкин, Протопопов, Щегловитов и многие из деятелей мрачной эпохи — кто арестован, а кто убит. Офицерство во всех падежах ликующе склоняет слова «свобода» и «гражданин»… Цены будто бы на многие продукты в России уже значительно пали! Каждый теперь должен ближе чувствовать интересы своей родины [и иметь] больше готовности жертвовать собой ради только [н]ее, а не каких-то идолищ поганых. То, чего добилась теперь, наконец, исстрадавшаяся, измученная наша Русь, даже если бы и проиграна была кампания, — все же останется выше всяких побед на поле брани: лучше не владеть Константинополем, да иметь приличный образ правления, чем с Константинополем, да остаться при бухарском «самодержавии»! Земли у нас и без того много, неисчерпаемы источники природных богатств — дайте теперь только свободу жить каждому!
Немцы сегодня утром выставили новый плакат: «Царь отставлен…» Третий день не получаем ни московских, ни петроград[ских] газет; «Киевская» же «мысль» второй день (1-го и 2-го числа) выходит на полулисте тощего содержания.
Мне жаль Николашу как частное лицо, но как лицу, облеченному дискреционным, ответственным «noblesse…», ему теперь бы подобало занять место рядом с Сухомлиновым и проч. государственными изменниками — с его супругой! Сколько за его царствование погублено было жизней лучших людей земли русской!! Будет актом большой справедливости, если бы их постигла судьба Людовика и Марии-Антуанетты! Им слишком много было дано, ч[то]6[ы] многое с них и взыскать.
От нервной взбудораженности вследствие свершившихся грандиозных событий плохо спал ночью; все мерещилась радостная картина: «На Святой Руси петухи поют — скоро будет день на Святой Руси!..» Хожу с припрыгиванием от радости. До самого почта вечера ожидали получения приказа с высочайшим манифестом. «Самодержец» действительно отказался от престола… Предстоит всенародное Читать далее
Черниговская Земская газета
«Сытый голодного не разумеет», гласит русская пословица. И теперь больше, чем когда бы то ни было приходится подтвердить справедливость ее хотя бы таким фактом. Несколько дней тому назад я обошла почти все наше село и ни у кого не могла найти пуда ржаной муки. Из одной хаты меня посылали в другую: «Идите, барышня, к Семену, — он вчера свою муку с мельницы привез». Иду к Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 11 ч. Наташа, Георгий, Тата и я поехали во дворец в церковь. До завтрака прошлись в саду. Днем Наташа и я катались в санях, поехали через Зверинец на Егерскую [слободу], где оставили у Фуражкина Волчка. Затем в Приорате немного прошлись. Встречали нижних чинов, многие не отдавали честь. После чая читали газеты, «Новое Время» и «Речь», кот<орые> сегодня в первый раз вновь появились после недельного перерыва. Был [В.Р.]Диц и рассказывал, как его арестовали и повезли в Гос<ударственную> Думу в среду. Вечером писал дневник, кот<орый> не писал несколько дней. Погода была солнечная, на солнце немного таяло, в тени 6º, снега прибавилось очень много. Георгий здесь проживает со вторника.
В 11 ч. Наташа, Георгий, Тата и я поехали во дворец в церковь. До завтрака прошлись в саду. Днем Наташа и я катались в санях, поехали через Зверинец на Егерскую [слободу], где оставили у Фуражкина Волчка. Затем в Приорате немного прошлись. Встречали нижних чинов, многие не отдавали честь. После чая читали газеты, «Новое Время» и «Речь», кот<орые> сегодня в первый раз Читать далее
Черниговская Земская газета
Наши «авось да небось». 31 января умерла от родов вторая жена кр[естьянина] села Антоновки, Суражского уезда, К. Г. Обе оставили после себя, как выражаются крестьяне, «череду» детишек. На роковые годы первой жены муж не пригласил акушерки, и жена погибла. При трудных родах второй жены у мужа явилась почему-то мысль обратиться прежде всего за помощью к местному «гомеопату», Читать далее
Анна Кузнецова-Буданова
Были несколько раз поначалу и митинги, на которые созывали какие-то незнакомые люди, где говорилось о том, почему произошла революция. Так, однажды я шла в гимназию мимо здания женской гимназии, в котором находился в то время лазарет (мы — гимназистки — занимались в здании мужской гимназии). До этого лазарета была подведена железная дорога, а возле его входа была устроена платформа, чтобы легче было переносить раненых из вагонов прямо в лазарет. И вот какой-то не бежицкий человек взошёл на платформу и поднял руку, как бы призывая проходящих остановиться и послушать его. Многие остановились, остановилась и я, а этот «оратор» начал агитировать и выкрикивать такие слова:
— Кровопийцы! Пили нашу кровь! Вот и здесь лежат наши раненые, которые пролили свою кровь! — и т. д.
Я повернулась и скорее пошла дальше.
Были несколько раз поначалу и митинги, на которые созывали какие-то незнакомые люди, где говорилось о том, почему произошла революция. Так, однажды я шла в гимназию мимо здания женской гимназии, в котором находился в то время лазарет (мы — гимназистки — занимались в здании мужской гимназии). До этого лазарета была подведена железная дорога, а возле его входа была устроена Читать далее
Василий Кравков
<…> 11 час[ов] утра; хотел продолжать свою летопись, как, запыхавшись от радостного волнения, прибегает ко мне д-р Толченов с сообщением о происшедшем в Петрограде настоящем coup d ’etat — об образовании ответственного министерства, кроме того — о назначении вновь Верховным главнок[омандующ]им Николая Николаевича. Бросивши все, побежал справиться к наштакор, к[ото]рый подтвердил, что это так и есть, что ночью об этом пришла телеграмма с фронта, к[ото]рая теперь перепечатывается в тысячах экземплярах для рассылки в войска. Очевидно, что произошли в Петрограде слишком грандиозные события, позволившие схватить, наконец, за жабры rex’а, ч[то]б[ы] он решился на радикальный шаг. Он действительно отказался было от престола, но вследствие осложнения вопроса из-за престолонаследства ему предложили пока не рыпаться и оставаться на своем троне. Только министерский кабинет образован весь из народных избранников! Ура! Ура! Я от неожиданной радости не могу писать: дрожат руки, не нахожу себе места, ничем не могу заниматься… Весна, политическая весна для России! Теперь, думается мне, не нужны будут пулеметы в России, к[ото]рые расставлены были там по каждому участку; теперь их можно будет везти сюда на фронт, а с ними и всю неустрашимую нашу полицию! Князья Львовы, Милюков, Керенский, Мануйлов, Терещенко, Шингарев, Годнев, Гучков, Коновалов, Некрасов — вот истинные наши народные министры!.. Ура!.. Ура!..
Готов кувыркаться! Все мы ходим теперь именинниками. Теперь можно сказать, что «слава Богу, у нас имеется даже парламент». Полицейски-приказной режим, постыдно сгнивши, рушился. Пролилось много крови, ч[то]б[ы] раздавить эту гнусную гадину; теперь всякий из нас будет проливать кровь уже с определенным сознанием — за матушку-родину! Rex’а же — Господь с ним, пусть продолжает его охранять единственный из оставленных прежних министров — Фредерикс, мы против этого ничего не имеем. Молодежь наша за обедом смело заявляла, что-де пусть он остается, пока его не повесят! Не будет теперь правительства из разбойной банды!
<…> 11 час[ов] утра; хотел продолжать свою летопись, как, запыхавшись от радостного волнения, прибегает ко мне д-р Толченов с сообщением о происшедшем в Петрограде настоящем coup d ’etat — об образовании ответственного министерства, кроме того — о назначении вновь Верховным главнок[омандующ]им Николая Николаевича. Бросивши все, побежал справиться к наштакор, Читать далее
Великий князь Михаил Александрович
В 11 ч. Дж<онсон> и я поехали на Балт<ийский> вокзал, нас сопровождали двое офицеров, а в другом моторе ехали двое юнкеров с винтовками. По дороге к нам присоединился Юзефович. Вокзал был переполнен ниж<ними> чин<ами>, всюду были пулеметы и ящики с патронами. Мы поехали с экстренным поездом, — со мною ехали Юзефович и Дж<онсон>. У вагона находилась рота, с кот<орой> я здоровался, а при уходе поезда собравшаяся толпа меня приветствовала. Около 1½ мы приехали в Гатчину. Я вздохнул с облегчением, когда, наконец, приехал домой. [Великий князь] Георгий М<ихайлович> живет у нас уже со вторника (он прибыл с фронта и решил остаться пока здесь). К завтраку пришли также адъютанты Георгия — кн. Эристов и [К. Д.] Нарышкин, живут они в вагоне на Варш<авском> вок<зале>. Днем и вообще весь день мы оставались дома и все время разговаривали, тем было много. К обеду Эристов и Нарышкин опять пришли. Погода была днем солнечная, ут<ром> вьюга, около 7°.
Порядок постепенно устанавливается.
В 11 ч. Дж<онсон> и я поехали на Балт<ийский> вокзал, нас сопровождали двое офицеров, а в другом моторе ехали двое юнкеров с винтовками. По дороге к нам присоединился Юзефович. Вокзал был переполнен ниж<ними> чин<ами>, всюду были пулеметы и ящики с патронами. Мы поехали с экстренным поездом, — со мною ехали Юзефович и Дж<онсон>. У вагона Читать далее
К. П. Войтинский
Образовавшийся Комитет Общественной Безопасности привлек в свой состав представителей от всех общественных организаций. Основное ядро его составляли Полянский, Дементьев, Кульков, Адельгейм, Белинский Ив. Ив. Толбин, Ненашев, Войтинский и др., в общем до 30 чел.
Первым шагом Комитета Общественной Безопасности была организация милиции. Город разбит на участки, каждый из них имел своего комиссара.
В тот же день были переарестованы все жандармы и выпущены из тюрем как политические, так и административные, которых было там особенно много. […]
К вечеру того же дня, опять-таки как-то стихийно, собрался митинг в здании городской думы. На нем начальник Гарнизона Силицкий и три подполковника дали присягу на верность революции. На этом митинге им была высказана мысль, что не следует распространять агитацию и на армию. Войско-де должно быть аполитично и т. п. в этом духе.
Образовавшийся Комитет Общественной Безопасности привлек в свой состав представителей от всех общественных организаций. Основное ядро его составляли Полянский, Дементьев, Кульков, Адельгейм, Белинский Ив. Ив. Толбин, Ненашев, Войтинский и др., в общем до 30 чел. Первым шагом Комитета Общественной Безопасности была организация милиции. Город разбит на участки, каждый из них Читать далее
Екатерина Брешко-Брешковская
Ходили слухи, что Керенский по телеграфу потребовал освободить меня и организовать мой немедленный отъезд. Я получила официальное уведомление лишь на следующий день и попросила приготовить к 4 часам экипаж и лошадей. Денег на путешествие у меня хватало. Ближайшая железнодорожная станция находилась в Ачинске, в 300 верстах от Минусинска. Когда была оглашена телеграмма об отречении царя от престола, Минусинск пришел в сильное возбуждение. При вести о свержении старого режима все местные чиновники испарились. Никто не кричал на нас. Некому было отдавать честь. Некого было бояться. На одной из станций я встретила высоченного человека, который поклонился мне и сказал приглушенным голосом:
– Это правда?
– Похоже на то. А кто вы такой? – спросила я по сибирскому обычаю.
– Я – жандарм, который вез вас в Минусинск.
– И что вы теперь собираетесь делать?
Он очень возбужденно ответил:
– Пойду воевать. Мы, жандармы, постоянно просили, чтобы нас отправили на фронт, но нам всегда отказывали.
Он был последним представителем царской бюрократии, которого я встретила. Они расползались прочь, как жалкие, побитые псы, чтобы переждать, пока утихнет буря.
Ходили слухи, что Керенский по телеграфу потребовал освободить меня и организовать мой немедленный отъезд. Я получила официальное уведомление лишь на следующий день и попросила приготовить к 4 часам экипаж и лошадей. Денег на путешествие у меня хватало. Ближайшая железнодорожная станция находилась в Ачинске, в 300 верстах от Минусинска. Когда была оглашена телеграмма об Читать далее
Мелихов
Узнали мы об отречении Николая довольно неожиданно. Однажды утром с Московско-Киевско-Воронежского вокзала пришли наши солдаты, которые и сообщили об этом. Настроение среди солдат было бурное, радостное. Многие открылись надеждой, все верили в то, что теперь жизнь должна пойти по-иному. Сейчас же после получения известия многие из наших солдат отправились разоружать тех Читать далее
Сегодня день рождения у уроженца Стародубского уезда Константина Исаченко
Николай Желудков
На <…> первом заседании совета рабочих депутатов были выделены 5 представителей в Брянск – Соколов, Тернавский, Чебриков и двое других и начальник милиции. Начальником милиции был избран беспартийный техник завода – Слесаренко. Тут же было решено обезоружить полицию. В разоружении полиции приняло участие около 30 человек: сам Слесаренко, большевики – Левочкин, М. Иванов, Читать далее
