Василий Кравков
Солнечный голубой день. Великая пятница. Получены для посева огородные семена. Оборудован уже у меня огород. Но не суждено нам воспользоваться плодами: пришла телеграмма от Щербачева, что начиная с 8 апреля * начнется смена нашего корпуса 22-м; наш, как истрепанный и истомленный, перейдет в резерв, вероятно — в Коломею. Телеграмма не сулит ему продолжительного отдыха, а взывает все «напрячь последние силы» для отражения врага. А последние-то силы уже все израсходованы. Каким-то безумным издевательством звучат все эти и приказные, и газетные призывы к продолжению войны до победного конца, могущему привести к нашему самоуничтожению и самопогребению со всеми завоеванными нами драгоценными свободами! Надо потерять всякое чувство и понимание реальной действительности, ч[то]б[ы] как Милюков настаивать на утопии — необходимости овладения Константинополем, проливами и сокрушении прусского самодержавия. Откуда мы возьмем силы для доведения до такого конца кампании, обещающей в этом случае обратиться в кампанию без конца? <…> А боюсь я, ох как боюсь, что при дружном наступлении немцев по-макензеновски – все наши «православные» возьмут, да и побегут как стада баранов, и с большей даже стремленностью, чем бывало раньше. Дай Бог, чтоб оказаться мне здесь плохим пророком. Одно ведь дело нашим «православным» там, в тылу, манифестовать, а другое – быть лицом к лицу с могучим неприятелем при создавшейся полной деморализации в войсках, при продолжающемся еще кризисе в транспорте, продовольствии, снаряжении и т. д. Все это надо мудро учесть и не очень-то уж рыпаться относительно разных константинополей…
Возраст: 57 лет. Военный врач. Окончил Императорскую военно-медицинскую академию. В 1895-1896 гг. старший врач Брянского арсенала. Один из учредителей Общества Брянских врачей. Во время Русско-Японской войны руководил дивизионным лазаретом. Корпусный врач Второй отечественной войны.