Бывало в сумраке стоишь ты, на часах
И зорко смотришь в даль с тоскою необъятной.
Как часто тогда читал в твоих глазах,
Немой вопрос «за что» весь ужас непонятный?
Кругом одни враги, кипит свирепый бой.
Как звери лютые схватились злобно братья,
Одни твои глаза светилися тоской,
И слал ты громкие, виновникам проклятья!
Но ты искал ответ и часто в тишине.
Умолкнувшей резни, шагал ты одиноко
О, как тогда мой друг, хотелось тихо мне,
Сказать, здесь не ищи его, смотри он там, далеко!…
Теперь пронесся вихрь и сломлен царский трон,
Кровавых ужасов проходить наважденье.
Еще один напор — злой молох побежден,
Но горькое в душе осталось сожаленье!
Тебя уж нет в живых, насыпан братский холм,
И крест березовый ютится сиротливо.
Лишь ветер иногда, в порыве злобных волн.
Немой вопрос «за что» в нем копошить пугливо!

В. Азаров

Брянский рабочий. – 1917. – 29 (16) дек. (№79)

Капитал.

Кто злом и враждою весь мир угнетает,
Кто громкую славу стяжал,
Кто горькие слезы и кровь проливает
Кто совесть и честь запятнал?
Кто призрачной властью своей обольщает
Кто жизнь и свободу людей отнимает,
Кто крепкие цепи сковал?
Кто голод, нужду и страданья рождает,
Кто жаден, как хищный шакал,
Кто храм поклоненья в себе заключает
Бесчувственный мертвый Ваал.
Кто братские чувства любви заглушает?
Проклятый, презренный металл,
Своим произволом, насильем
пугает Царящий тиран капитал.

П. Столяров.

Брянский рабочий. -1917. – 27 (14) дек. (№77)

Капиталист. Открытка из серии «Дети-политики». Худ. В. Табурин. 1917

Тавричевский дворец в дни Февральской революции.

Барский нахрап.

Вся власть нам!
(Буржуазные вопли).

Давно ль? Прошло всего каких-нибудь полвека
С тех пор, как власть «господ» была так велика,
Что баре мужика
Стеснялися считать за человека!
Любая сволочь из «господ»
Смотрела на простой народа,
Как на безгласную рабочую скотину,
Покорно гнущую пред «господами» спину.
Любой плюгавый самодур
Драл с мужика семь шкур,
Выматывал у бедняка всю душу,
Вгоняя в жир свою откормленную тушу.
Днем барин — барствовал, а приходила ночь —
Законно, без помехи,
Он брал у мужика единственную дочь
Для собственной утехи.
Кто на насильника посмеет посягнуть?
Строптивца вправе он в бараний рот согнуть!
Вся власть над челядью несчастной
Была дана ему другою силою властной.
Злодеи гнусные повластвовали всласть!
Когда корниловцы вчера, через решетку
В Таврический дворец прокравшись, драли глотку
«— Нам — власть! Вся власть! Вся власть!»
Я думал: наглецы! Отъевшиеся баре,
К чему вы рвётеся в отчаянном угаре?!
Фальшивый спрячьте ваш мандат!
Утихомирьте ваши страсти!
Стал трудовой народ у власти:
Мужик, рабочий и солдат!

Мужик вредный

Брянский рабочий. – 1917. – 16 (3) дек. (№69)

«Хлеба, свободы и мира!»
Заучить этот лозунг святой.
Довольно кровавого пира,
Довольно нам жертвы людской.
Довольно! Мы все истомились
От трудной бесплодной борьбы.
Мы долго в неволе томились
Мы больше теперь не рабы.
Довольно нам слез горемычных
Страдальцев отцов, матерей
На поле сраженья погибших
Их славных героев детей.
Довольно жестоким тиранам
Нас призраком смерти пугать,
Довольно их гнусным обманам
Наш ум молодой омрачать.
За право, за землю и волю,
За благо отчизны родной
Бороться за лучшую долю
Сплотимся мы тесной толпой.
Довольно невзгодам, лишеньям
Мы в лучшее верить должны,
Дождемся с великим терпеньем
Конца беспощадной войны.
На родину с миром, с любовью
Наш труженик пахарь придет,
Земля обагренная кровью
Обильный нам плод принесет.
«Хлеба, свободы и мира»
Звучит этот лозунг святой.
Довольно кровавого пира
Довольно нам жертвы людской!

П. Столяров.

Брянский рабочий. – 1917. – 15 (2) дек. (№68)

Что же Ты все молчишь и не крикнешь с небес
Громовым рокочущим раскатом.
Я не вижу Твоих величайших чудес.
Льется кровь, бьются люди брат с братом.
Торжествуете кругом беспощадный Ваал.
Хохот смерти разносится всюду,
Дух разврата везде свою сеть разостлал.
Что ж, твори величайшее чудо,
Разгони торжествующих слуг сатаны.
Заглуши звон кровавого злата.
Пусть на землю сойдут златокудрые сны,
Прекращая разгулы булата.
Ведь же Ты Бог добра и Великий Творец,
Мощный Дух созидатель вселенной,
Посмотри храм Твой, храм превращенный в дворец,
Стал капищем Фемиды презренной,
Твое имя продали, клевеща, глупцам,
Освещая злодеев деянья.
Неужели же Ты не укажешь льстецам,
Что Ты сильный Титан мироздания.
Или может Ты глух, не услышишь призыв,
Тебя крик не смутит вакханалий.
Мало слез пролито, пусть заглохнет порыв
В дикой пляске кровавых баталий.
О, Творец, покажи свою силу в делах.
Где твой дух милосердия великий.
Отзовись, не молчи Наш благой судия,
Прекрати танец ужаса дикий.
Пусть погибнет Ваал и позорный вертеп
Ты разрушишь единым мгновеньем
Уничтожь, сокруши зла таинственный склеп,
Бог вселенный священным веленьем.
Кровь пролитая имя Твое на устах
Голод, стоны, страданья и муки,
Все к тебе вопиет. Покажи нам в делах,
Всю ничтожность позора и скуки.
Пусть десница Твоя будет грозна, как встарь
Пусть карает тиранов кровавых,
Свет любви принесу я к тебе на алтарь.
Бог, Ты слышишь, карай же неправых.
Ты молчишь, Ты неправ наш Судья властелин.
И напрасно к Тебе я взываю.
Адский дух торжествует над миром один
И к нему я свой взор обращаю.
Может быть в тайнике очерствевшей души,
Я найду уголок состраданья.
И уйдет он назад поселяся в глуши,
Где царил от начала созданья,
Но тогда Ты не Бог и курить фимиам
Я не буду, как деды курили,
Я не верю Твоим всемогущим делам,
Что когда-то над миром царили.

В. Азаров.

Брянский рабочий. – 1917. – 14 (1) дек. (№67)

Грозный призрак возмущения
Красными заревом встает
И великий час отмщенья
Люди, братья, настает…
Ей, вставай народ голодный.
Свергни иго палачей,
Духом смелый и свободный
Выкуй плуги из мечей…

Ефим М.

Брянский рабочий. – 1917. – 9 дек. (26 нояб.) (№63)

Большевистская звезда
Ярким светом светит.
В чистом небе без труда
Всяк ее заметит.
Словно выцветший плакат,
Звездочка кадета:
Повернула на закат
Мертвая планета.
Смотрит горестно эс-эр
На свою комету:
— «Был весной какой размер!
Нынче — трети нету!»
Меньшевик клянет судьбу.
Очень уж обидно:
— «И в подзорную трубу
Ничего не видно!»

Мужик Вредный

Брянский рабочий. – 1917. – 8 дек. (25 нояб.) (№ 62)

Большевик и Меньшевик. Открытка из серии «Дети-политики». Худ. В. Табурин. 1917

Бутырская тюрьма в Москве. 1890 г.

Письмо заключенного к родному отцу из Бутырского централа 20 февраля 1917 года  22 ноября .

Под откосом железной дороги.
Пять десятков избенок стоят
Не отесаны, ветхи, убоги
И от ветра их крыши дрожат.
Рековичеми их называют,
Князь Голицин название дал
И поныне их так именуют,—
Исполняют приказы дворян.
Мужички в нем живут, прозябают,
Не хватает земли, да и купчих нет,
А здесь подати земцы сбирают,
Чтоб пополнить казенный бюджет.
А с весны уж там все голодают.
Не из тех ли избенок ты выполз.
Дорогой мой, родимый отец.
Покидая детишек с женою
Обреча их в терновый венец.
Мать тогда ты в работницы отдал,
Но не помню я только кому —
Много, много бедняжка ты выстрадал
На своем горемычном веку.
В зипунишке, в валеной шапченке,
В лапотках, подвязавши бичевкой,
Вид на жительство спрятав в котомке,
Ты побрел по дороге железной.
Сотни верст ты по шпалам шагал.
Изнуренный, больной и голодные,
Ты слезами свой путь орошал
Хоть душою для слез ты был сильный.
Слезы печальные в поте кровавом,
Слезы, дорогой металл пожирал.
Он одевал тебя серым покровом,
Он твою жизнь доконал.
Шел ты лесами, где звери водились,
В те времена их там множество было.
Шел болотами, где змеи роились,
Отец мой, — Тебя это все не страшило.
Чуть зорька займется, покажется солнце
Над лесом верхушек, в туманной росе
Уж ты на ногах, еще с неостывшим потом в лице,
Идешь целый день, торопишься, без отдыха.
С заботой одной о голодной семье.
И сердце сжималось от каждого вздоха,
Как горлик купаясь в холодном ручье.
А ночь настигала, на будку спешишь,
У сторожа просишь ночлега.
Свернувшись в комочек под лавкой лежишь
Как заяц под елью, укрывшись от снега…
Но вот ты пришел во владенье Губонино
Помещика прежних времен,
Ныне оно именуется Бежицой,
Ныне туда вход для сынов воспрещен.
Скоро землячество ты розыскал,
В грязных рабочих бараках.
Труд ты свой там превратил в капитал
И грыжу нажил, надрываясь в работах.
Правил тобою десятник Леон
Гордый, грубой, властолюбивый,
Ты был послушен, умен и смышлен
И на работе ты был тароватый.
Тачку с землею, с навозом возил,
На клумбы дворянского сада,
Где пьяных орда фабрикантов-кутил
С зари до зари проводили интимную оргию ада.
Крафт, Варен и Сергей Селиверстов
И инженеры из немецкой земли,
Это верха, Акционеры Брянских заводов,
Благодетели ваши, за труд ваш, заморские вины пили.
Ты был их раб, после пьянки их сад убирал,
Плевки, окурки и прочую сволочь,
И в месяц за это десять рублей получал
На себя, на жену, на детишек.
Был там садовник Василий Кудрявцев
Широкоплечий, здоровый старик,
Да управляющий садом Румянцев,
Не помню я только, каков был на вид.
Тебя-то они приласкали,
В помощники взяли к себе,
К садоводству тебя приучили
К свободной природной Борьбе.
Розы шипучие, ирани душистые,
Нежный пион, горделивый тюльпан,
Пихта зеленая, ровная, густая,
Тополь швейцарский гигант-великан.
Вся эта флора тобой насажена,
Ты благодетель ее, покровитель
От холода, жаркого зноя. Тобою она вырощена
И в ней твоя вся добродетель.
Скоро разъехались Крафты, Варены,
На место их прибыль Ильин,
Все изменилось, другие картины,
Всех разогнал этот враг-властелин.
Выпал и жребий на долю твою,
Из сада уволил и вход запретил.
Несчастный отец, долго оплакивал флору свою,
Которую страстно и нежно любил.
Другая работа: рабочим в завод поступил
Где рельсы катали, плавили сталь и руду—
Снова ты с тачкой но не землю возил
Тяжелый, металл, от которого гнулся в дугу.
Работал поденно, в сутки двенадцать часов,
работал без устали. Все время ты быль под кнутом
В погоняйлах дневных и ночных мастеров.
Снова придавлен, снова накрыт ты тяжелым ярмом,
Не было праздников, не было отдыха,
Все дни без прогулов работал
Без пиши хорошей, без свежего воздуха,
Эх тяжело ты свой хлеб добывал…
Силы у тебя подбирались, слаб от рожденья ты был,
А здесь ты добавил, над тачкой живот надорвал.
Зачах, захирел. В больницу тебя положили.
Доктор надорв в протокол записал.
Двое хирургов перед тобою приказ отдавали,
Ты разговор их не понял латынский
И не знал на гибели какую тебя обрекали.
То-то старинное времячко, то-то законная власть.
Эксперимент и практика над человеческой
Личностью. Без спроса, даже не дали понять.
Без чувства к чувству, что будет страдать.
И не страшася Бога, суда, на смерть тебя обрекая
В саван одели, на стол положили,
Уснул как мертвец и эскулапы, как воронов стая
Жаждущих крови, быстро тобой управляли
Помню я, помню — ничего не забыл,
Мама мне все передала,
Как ты от порезов в агонии был.
Как смерть уж к тебе приступала,
Как поп Михаил к тебе приезжал
Таин святых предлагая
Ты был без чувств, ничего не принял,
Бредил бессвязно болтая.
Мама все ночи с тобой пробыла
Глаз не смыкая до утра,
Можно сказать, что совсем не спала
Все за тобою следила, сны заменяла хандра.
Год пролежал ты в больнице
Две операции в год этот вынес
И как локмус, изменялся в лице,
С смертью два раза боролся. Твой был перевес.
Боже, силы какие тебе помогали,
Демона силы, иль ангелы рая
Tе ли, что все над тобою творили
Без спроса, телом твоим управляя.
Об этом сказать ничего не могу
В выздоровлении твоем есть загадка,
Так, что об этом я умолчу
Tе времена ведь были без порядка.
И так залечили,— трудоспособность свою потерял.
С Богом отправили, — больше не нужен им был.
Где ж протокол, в который доктор ушиб записал.
Где же пособия? Кто получил?—
Канула в вечность, завод поглотил.
С чувством к калеке отнесся.
Место другое тебе предложил.
На что ты тогда согласился.
Исчезло пособие, исчезло бесследно, на век, навсегда.
На смену ей прибыла сила могучая,
Сила титана, станок великан,
Вот твоя смена, вот твоя жизнь роковая.
Крутишь и вертишь с утра и до вечера
Ручки гиганта станка,
Гнешься от ручек, как лозы от ветра
В бурю, когда она сильна велика.
Рельсы тяжелые, в двадцать пудов
Тальмой с земли подымаешь
Жмешься как стянутый в десять узлов
Силы последние в них надрываешь.
Супорт огромный, резцы по пуду,
Супорт ворочаешь режет резец,
Стружки летят от резца на ходу
Белые, синие, все посогнувшись в дугу.
Клинья, полушки к железным мостам.
Плиты чугунные, круги поворотные,
Станины к токарным станкам
И стопудовые валы тяжелые.
Я мелочи сколько — счету им нет.
Что заслужил ты, скажи мне отец
За тридцать кровавых мучительных лет,
Строя роскошный из железа дворянам дворец?
А ну ко ся, высчитай тридцать годов
По паре в день рельс выгоняя,
Сколько принес ты дворянам доходов,
В Сибирь и Россию пути прокладая.
Замки из мрамора ты им построил,
Блеском, гранатом покрыл их палаты
Металл ты в искусство для них превратил.
Помни отец, это враги, это твои паразиты:
Всем угодил, всем удостоил.
Хозяин завода Кокшаров поздравил,
За труд твой в награду медаль подарил
За честь твою, в честь капитала молебен служили
Завод не работал. Парад всем устроил.—
Много ли было вас там стариков?
Подолгу служивши на этих громил,
Спрутов, Бацилл, Паразитов.
Всех вас медалями он одарил,—
Здорово он затемнил ваши очи.
В клубе в честь вас шимпанское пил.
Эх вы темные, темные, вы, беспросветные, ночи!
И так дорогой мой родимый отец,
Тебя поздравляю с наградой,
Всех вас с наградой целую, мирное стадо овец
С нравственным чувством, с любовью народной, —
Им же я всем шлю проклятье.
Мстить обещаюсь до гроба.
К вам простираю объятья,
К страдальца м, поймите: ведь вы мои братья…
Снова я, снова взываю к тебе
Отец одинокий, лишенный семьи,
Мужайся, не падай, будь стоек в борьбе,
Скоро увидишь сынов, скоро вернутся они.
Миша из тайги холодной приедет,
Я из централа к тебе ворочусь!
Миша дочурку, сынка приласкает,
Я в старости тебе пригожусь
Новая жизнь с нами будет, —
Новый мы сад разведем.
Цветиков алых насодим
С ними свободно вздохнем.

Ефим М.

Брянский рабочий – 1917. – 2 дек. (19 нояб.) (№ 59)

Открытка из серии «Дети играют в революцию». «Свободные граждане»

Довольно!

Довольно крови, слез и стона,
Братоубийственной войны.
Подняты красные знамена
Теперь мы стали все равны.
Довольно! Цепи рабства пали,
Тиранов тех уж нет следа,
Что нас веками угнетали.
Им не воскреснуть никогда.
Пора покончить нам с минувшим,
Пора нам с плеч его стряхнуть
Пред миром, в мраке потонувшем,
Свободный нам открылся путь.
Идем. Пусть дружба, постоянство
Объединиться нас зовут!
Свобода, равенство и братство
Пусть торжествуют и живут.

П. Столяр.

Брянский рабочий. – 1 дек. (18 нояб.) (№58)

Ф. Майер.

Свобода свет, свобода радость.
Свобода счастье и любовь
Она дает нам силу, младость,
И освежает нашу кровь.
Свобода мать осиротелым.
Свобода рая вечный храм,
Она идет в объятья зрелым
И на угрозу злым глупцам.

Вл. Чурин

Брянский рабочий – 1917. – 29 (16) нояб. (№ 56)

Открытка «Военные трофеи». 1914-1916 гг.

Скоро приедут, с кровавой войны
Славной России отцы и сыны.
Встретим же, братья, мы громким «ура»!
Братьев свободы и братьев труда.
Силы свои, все сольем мы в одно,
Будем судить и рядить за одно.
Вейся же знамя свободной Руси,
Знамя свободной рабочей семьи!

Вл. Чурин

Иди!

Иди туда, где льются слезы,
Где голод, горе и нужда,
Где безысходно приютилась,
Людей жестокая вражда,
Иди вперед. Ногою твердой
Свой путь отважно пролагай,
И всем обиженным судьбою
В несчастье помощь подавай,
Взгляни, как тяжко жизни бремя,
Как непосилен ее гнет,
Как много скорби и лишений
Твой брат страдающий несет.
Не будь бесчувственным, холодным
И безучастным для него,
И на дороге его трудной
Не брось уставшим одного.
Иди отверженно и смело,
Других на подвиг свой зови,
И не жалей утраты силы
Во имя правды и любви.

П. Столяров

Брянский рабочий. – 1917. – 25 (12) ноя. (№53).

Слава тому, кто не трусом родился,
Кто заслужил похвалы,
Кто, не страшась в этой жизни унылой.
Благо принес для страны.
Слава погибшим за право народа,
Жертвою павшим в неравной борьбе,
Жизнь не жалея в прекрасные годы
Прав добывая себе.
Слава всем тем, что легли за свободу,
Сосланы были в Сибирь
К тачкам суровым с голодным желудком
Мерить пустынную ширь.

Петр Баранов

Горят они порывами…

Заражены все манией:
Босфорскими проливами,
Разгромами Германии.
Их страсти разгораются,—
Погружены подсчетами…
Вот эти называются
Примерно «патриотами».
Вся ж наша Демократия
И плот весь без изъятия,
Оконные страдатели,
Наоборот, — предатели.
Вот смысл всей их политики
Буржуйной прессы, критики,
Продажных всех писателей
«Отечества спасателей».

Солдат В. Ганцев

Брянский рабочий. – 1917. – 24 (11) ноя. (№52).

Красногвардейский патруль у костра на улице в Петрограде. Ноябрь 1917 г.

Марш Бежицкой Красной Гвардии.

Вперед, вперед красногвардейцы!
Не опускай в землю штыков!
Поможем Питерцам, Московцам!
Разбить на голову врагов!
Пусть будет проклят тот народом,
Кто против бедности восстал,
А мы за бедность грудь подставим,
Мы отомстим своим врагам.
Нам коалиции не нужно
Советам власть мы всю дадим
Вперед, товарищи, за дело,
С надеждой твердой победим.

Брянский рабочий. – 1917. – 23 (10) ноя. (№51)

В. Верещагин. «Апофеоз войны». 1871 г.

Война.

Стаей слеталися вороны черные
Над трупом бездыханным — жертвой войны.
Тучки сдвигалися медленно грозные
Смыть кровь невинную с жадной земли;
Кровью напитанной с воплями стонами
Страстных проклятий, предсмертных и злых
Смерть хохотала порой над окопами,
И с ярою страстью бросалась на них
Черные вороны, смерти предвестники
Стаей слеталися к месту тому;
Не слышно солдатской уж более песенки,
Канули души героев во тьму.
Канули, сгинули, будто их не было,
Будто и не жили вовсе они,
Сколько же мук и терзаний изведано,
Юношей воином, чуждым войны.

А. Климкин.

Брянский рабочий. – 1917. – 22 (9) ноя. (№50).

Открытка «Свобода! Равенство! И братство!». 1917 г.

Слава свободе!

Жизни свободной заря долгожданная
Ярким блеснула лучом.
Слава тебе наша воля желанная
С светлым широким путем!
В муках великих народа могучего
В страшных кошмарах войны,
Ты родилась и рассеяла, мрачные
Тучи губительной мглы.
Мощью повеяла, силой громадною
Жизнью дыхнула иной —
С правдою, радостью, верой бессмертною
В равенство, братство, любовь!
Путь всем открыла к добру, просвещению,
К общей за право борьбе,
К общей работе навстречу стремлению
Счастье создать на земле!

М. Я.

Врагу не придется согнуть нас в дугу,
На страже стоим за свободу мы смело,
Будь грозен железный кулак наш врагу,
Готовы погибнуть за правое дело.

Вл. Чурин

Брянский рабочий. – 1917. – 21 (8) ноя. (№49)

Борцу!

Непримиримому борцу за пролетарские идеалы товарищу Н. Ленину.
Л. Котомка.

Твои светлые речи звучали во тьме,
Мою юность украсили сказкой
В этой жизни — мещанской тюрьме,
Твои речи, как солнышка, ласки.
Твои речи — призывный набат
Богатырской руки и порыва!
В них могучего гнева раскат
Ропот масс в смелой мощи святого прилива!

Леонтий Котомка.

Товарищу!

Не надо лишних слов.
Чекань в борьбе — свои порывы,
В кошмаре диких снов
Лелей могучие мотивы.
Врагам — весь гнев.
Друзьям — посев
Весенне-действенных идей
Вперед! вперед смелей!
Гудит набат…
За брата брат.
На хищников вперед!..
Набат зовет!..

Леонтий Котомка.

Слышишь?

Сговор слышишь врагов?
Слышишь: речи змеиные льются?
Стисни зубы. Без слов
Опрокинь ты на них злобу — силу твою
И увидишь: враги разбегутся…

Леонид Огонек

Надо…

Не бояться открытых сражений
Не бояться суровой судьбы
В схватках грозной, великой борьбы
Выпить чашу бурливых волнений…

Леонтий Котомка

Брянский рабочий. – 1917. – 20 (7) ноя. (№48).

В. И. Ульянов (Николай Ленин) в гриме и парике. Август 1917 г.

На Восточном фронте Великой войны. 1915-1917 гг.

Когда???

Когда прикончатся страданья?
Когда умолкнет сгон отцов?
И тихий плач, и замиранье…
Рекою льющаяся кровь…
Когда, не станет мать, страдая,
В порыве муки звать сынов?
Их с поля брани, призывая,
В уютный, мирный теплый кров.
Когда? зардеют снова нивы
И насытят голодный люд,
Когда умолкнет вопль наживы?
И воцарится мирный труд???

Николай Левчик

Брянский рабочий. – 1917. – 16 (3) ноя. (№45)

В минуты тяжкие России,
В годину царственного гнета,
Явились отблеском Мессии
Орлы свободного полета!
Веками кованною грудью
Из мук, из слез, из рек крови,
Дали начало правосудью
Простор широкий для любви.
Как аромат душистой розы,
Свободных слов течет ручей —
Сбылись мои былые грезы
Сбылись мечты души моей.
Пред вами свято преклоняясь
И идеалы наших дней
Храня, врагу не покоряясь,
Мы грудью выдвинем своей.
И снова в труд, к борьбе скорее,
От буржуазного налета,
Вперед друзья! Вперед смелее!
Орлы свободного полета!

Война.

И лязги и стоны, мольбы и проклятья
И груды безжизненных трупов и тел,
И кровь, и огонь — смерти жадной объятья
В этой проклятой войне я узрел.
Стенанье, хрипенье прилипнувшей крови,
И зовы, и ропот с запекшихся губ;
Лишь тучки сошлися, как хмурые брови
И вести печальные миру несут.

А. Климкин.

Брянский рабочий. – 1917. – 15 (2) ноя. (№44)

То не вороны слетаются,
Над зеленою равниною,
То не тучи собираются,
Над широкою долиною.
Враг веками угнетающий
Трудовое человечество.
Тунеядством проживающий,
Вел он к гибели отечество.
Не под силу стало жить труду,
И страдать не стало моченьки;
Сбросить вздумал он с себя нужду,
Засветились счастьем оченьки.
С двух сторон ползут, как призраки,
Тучи темные, тяжелые,
И коварные их призраки.
Для народа невеселые.
Отобрать хотят свободушку,
Что с таким трудом досталася;
Заковать хотят сторонушку,
Чтоб рабой опять осталася.
Да не в силах уже справиться,
Не отнять теперь свободушки.
Стал силен своим сознанием,
Угнетаемый народушка.

К. Федоров.

Брянский рабочий. – 1917. – 13 ноя. (31 окт.) (№42)

Призыв
(На мотив: «Вихри враждебные»).

Россия, Россия оковы сорвала,
Красное знамя высоко подняв;
Свободу и счастье всем сердцем поняла,
Ногами тиранство и злобу поправ!
Долой, угнетатели, прочь вы с дороги.
Теперь не мешайте свободно нам жить.
Крепка наша вера в победу о вороги;
В неволе и рабстве вторично не быть!
Цепи железные мигом распались
И бывшие стали враги; не страшны
Невзгоды, страдания сзади остались –
Сомкните ж теснее, друзья, вы ряды!

К. Федоров.

Брянский рабочий. – 1917. – 11 ноя. (29 окт.). (№41).

Карикатура «Веселая вдова». 1914-1917 гг.

Кровавый сенокос.

Смерть костлявая взяла свои права
И господствует в Европе четвертый год.
Под косой ее ложится, как трава,
Одураченный трудящийся народ.
Но к концу идет кровавый сенокос;
Начинают просыпаться бедняки.
Предъявляют богачам они запрос
И считают короли свои деньки.
Гнев народный крепнет, ширится, растет,
Волны гнева образуют грозный вал…
Только этот вал с лица земли сметет
И войну, и ненасытный капитал.

Ив. Логинов

Гидра.

Стоглавая Гидра открыла уж пасть,
Бешено дышит кровавым огнем
И жаждет надменной диктаторской власти
И хитростью давит и душит кругом
И телом гадливым своим обвивая
Притворною лаской маня, а потом
С алчностью дикой его ж пожирая,
Жертву другую готовит в другом.
Но личина снята, и вот уж открыто
Она выступает в предательский путь
Былого слова, уверенье забыто…
И выплыла горько-правдивая суть.
И вижу, как с нею идет наравне
Подняв свою тощую руку,
Царь-Голод, кровавый, в короне, в парче
С лицом, выражающим муку.
И дерзко грозить нам — «Сдавайтесь, иль я
Вцеплюсь в Вас костлявой рукой.
Подруга-предатель послала меня,
Ценой подкупив дорогою».
И вот даже голод подкуплен для нас
Чтоб в битве неравной нам сдаться;
Но нет, то не будет, и страждущий глас
Наш гордыстным кличем раздастся
«Сомкнитесь в колонны! и к битве вперед!
К свободной и радостной тризне
Сплотись во едино, могучий народ!
Ведь враг угрожает отчизне.

А. Климкин

Брянский рабочий. – 1917. – 10 ноя. (28 окт). (№40)

Он нищий, калека безродный,
Под окнами ходит просить.
В лохмотьях, с клюкой деревянной;
Сума за плечами висит.
Идет он просить Христа-ради,
И в летний полуденный зной,
Ненастной дождливой порою,
В метель и морозы зимой.
Иные его пожалеют.
Ему милостыню дадут.
Другие совсем без вниманья
Отвернутся, прочь отойдут.
Нужды он изведал довольно,
Немало и горя видал,
Он матери в детстве лишился,
И рано отца потерял.
Без ласки, без крова родного,
Он рос нелюбим, одинок:
И трудно ему доставался,
Насущного хлеба кусок.
Всего пережил, натерпелся
Он в жизни печальной своей,
Видал бедняков бесприютных
И роскошь видал богачей.
Скитаться и сам без приюта
Он по миру так же привык,
Питаясь чужим подаяньем
Свой век доживает старик.
Каким горемыкой родился,
Таким же несчастным умрет.
Его позабытой могилы
Никто навестить не придет.

П. Столяров.

Брянский рабочий. – 1917. – 8 ноя. (26 окт). (№38)

Вперед без страха и сомненья,
К коммуне творческой труда!
Прочь! Bcе оковы и гоненья,
Гнет вековечный навсегда.
Орлами взвейтесь боевыми,
И на врага скорее в бой!
Пред идеалами святыми,
Стой нерушимою стеной.
И трусость, гнет и раболепство,
Порок учительный людей,
Былого гнусное наследство
Отбросим — и вперед смелей!
Вперед без страха и сомненья!
К коммуне творческой труда
Вперед! без трепета, волненья
Наш верный долг зовет туда.

А. Климкин.

Брянский рабочий. – 1917. – 3 ноя. (21 окт.). (№34).

Когда в вихре жизни я вдруг вспоминаю,
Что вот уж три года, как длится война
И в эти три года от края до края
Земля стала горем и кровью полна
Мне хочется крикнуть: опомнитесь — братья!
Довольно безумной, кровавой вражды!
Долой все доспехи теснящие грудь!
Так иного, ведь, счастья у всех впереди…
Неужто надеетесь жить вы два раза?
Иль, может бессмертье сумели достать?
Увы! просто слепы на оба вы глаза,
Коль жизни всю прелесть не в силах понять.
Вам всем я кричу,— англичанин, бельгиец,
Германец, и серб, итальянец, француз,
И русский и турок, болгарин, австриец
Опомнитесь! Сбросьте вы гнете бранных уз!
Ведь, страшно сказать, столько жизней разбито.
Как много везде плачет жен, матерей
И столько голодных, нагих беззащитных
Осталось на свете сироток—детей!
Опомнитесь люди! Опомнитесь братья!
Довольно безумной, кровавой резни!
У жизни так много в запасе есть счастья,
И всех вас ждут лучшие светлые дни.

Г. С.

Брянский рабочий. – 1917. – 31 (18) окт. (№31).

Под осень.

Что-то ветер тоскливо поет,
Что-то тучки с собою уносят…
Сердце, сердце! Чего оно ждет,
И чего напряженно так просит?

Иль наскучили бури и шум,
Иль безумная юность промчалась
Без сознанья, без мыслей, без дум,
Сиротою ль ты, сердце, осталось?

Или молодость силу свою
Приложить ни к чему не успела?
Или сердце напрасно в бою
В беспощадном огне обгорело?

Или хочется вновь пережить,
Пролетевших дней, шумные бури?
Или хочешь о прошлом забыть
Под шатром омраченной лазури?

Иль уставши от жизни без сил, —
Ты желаешь, ты ищешь покоя,
Где бы мир про себя позабыл
С своей вечной, кошмарной борьбою?

Что-то ветер тоскливо поет,
Что-то тучки с собою уносят…
И чего же оно, сердце, так ждет,
И чего напряженно так просит?

Василий Туманов.

Брянский рабочий. – 1917. – 6 окт. (23 сент). (№18)

Открытка «Счастливы те, кому в осень холодную грезятся ласки весны». Худ. В. Ф. Кадулин (Наядин). 1910-1910-е гг.

Открытка из серии «Типы России». «Обед в поле». Худ. И. Львов. 1900-1910е гг.

В простор!

Туда, в простор полей, где пахнет васильками,
Где колосится рожь, волнуясь как вода,
В зеленые луга с душистыми цветами
Под сень лесов, к воде стремлюсь я, вся туда!
Из душных тесных стен, туда где ветер веет,
Где легче дышит грудь, свободно, широко,
Где солнышко приветливей и мягче греет
Уйти хотела б я к простору, далеко!..
Так мысль свободная как узница тоскует,
К пленительной мечте, свободная зовет,
Туда, где нет цепей, где правда торжествует,
Где места нет для тьмы, где свет ведет вперед!

Т. Ф.

Возрождение. – 1917. – 18 (5) авг. (№18).

Карикатура на Вильгельма II. 1914-1917 гг.

Трое.
(баллада).

С целым миром спорить бьется
Вся германская страна.
В каске прусской, нам сдается,
Сам хохочет Сатана.
Много лет уже таила
Мысли Каина она,
И пылали в ней горнила
Смерть куя из чугуна…
Голос Смерти постоянно
Раздавался над страной
И бряцала неустанно
Смерть кровавою косой.
Много лет Наполеона
Лик затмить Вильгельм мечтал…
Наконец, поднял знамена –
И костром мир запылал..
Запарили над землею
Смерть с косой и Сатана…
Слыша хохот их порою,
В тучи прячется луна…

С. Новиков.

Голос гражданина. – 1917. – 12 июл. (29 июн.). (№19).

Пехотный полк на марше. Июнь-июль 1917 г.

В наши дни.

Там, вдали, грохочут громы,
Гибнут люди под огнем…
Встаньте, бросьте ваши домы,
Приготовьтесь быть бойцом!
На Балканах, на Карпатах,
У Мааса, у Двины,
Ставши цепью, в масках, в латах,
Нашей родины сыны
Явят миру доблесть-сказку,
Мир от плена охранять,
Мировых судей развязку
Грудью, кровью завершать…
Сердцем их благословите
И за подвиг, и за кровь…
Им одним теперь несите,
Все цветы и всю любовь!

П. Уральский.

Голос гражданина. – 1917. – 7 июл. (24 июн.) (№18).

Голос гражданина. – 1917. – 1 июл. (18 июн). (№16).

Открытка «Расправа с «фараонами». Изд. Н. Ю. Резникова. 1917 г.

Забывшим Россию.

Я люблю свободу нашу,
Наши митинги, собранья,
Но они мне дали чашу
Мук и тайного терзанья
За свободную Россию…
Не стыжусь быть патриотом,
Не согну покорно выю
И не буду петь по нотам,
Данным ленинскою кликой,
«Красной гвардии» не струшу,
Пред Росиею великой
Клятвы долга не нарушу…
Грустно наших дней шатанье,
Разгильдяйство, рознь, гоненье,
О республиках мечтанье,
В бездну смуты устремленье…
Вся, любящие свободу,
Все одной ей посвятили,
Все вершат страстям в угоду,
А Россию позабыли!

П. Ур[аль]ский.

Голос Гражданина. – 1917. – 10 июн. (28 май). (№10). С. 1.