журнал — 1917. Хроники Брянского края

Орловские Епархиальные Ведомости — Wed, 17 Oct 1917 21:11:44 +0000

Разбойное нападение на Брянский Свенский монастырь.

5-го октября * в начале 9-го часа вечера совершено разбойное нападение на Брянский Свенский монастырь при следующих обстоятельствах. Иеромонаха Дионисия, несшего себе в келью ужин из трепезы, у черного входа в келью настоятеля нагнали 4 человека, осветивши его электрических фонарем и угрожая револьвером, потребовали вести их к настоятелю, прося его открыть дверь своей кельи и не сообщая ему, кто с ним идет. Игумен о. Гервасий со свечою открыл дверь и спросил — что нужно? В этот момент двое из грабителей набросились на него с требованием денег. Двое же других, посадив приведшего их иеромонаха Дионисия на стул, стали возле него, чтобы он не убежал. Игумен Гервасий беспрекословно повиновался, открыл шкатулку с деньгами и ящики в письменном столе, откуда злоумышленниками забраны были все деньги, в сумме, как было установлено впоследствии, 2584 руб. 31 коп.

Выходя из кельи, один из грабителей, молча, выстрелил в о. Гервасия, причинив ему смертельную рану. Другие грабители, оставшись на монастырском дворе, задерживали у колокольни всех проходивших монахов, в это время в монастырском храме шла всенощная. Грабителями был схвачен казначей монастыря иеромонах Корнилий, идущий из своей кельи за водой. Он был арестован и обыскан, при чем из одного кармана у него было вытащено грабителями денег 300 руб., не сданных настоятелю. Из другого кармана о. Корнилия грабители при обыске забрали ключи от его кельи и от рухлядной кладовой, гребень и очки в футляре. После чего грабители заставили иеромонаха Корнилия стоять у колокольни вместе с другими задержанными монахами.

Совершив ограбление монастыря, злоумышленники, отстреливаясь, удалились. Во время перестрелки один из них, отставши от своих товарищей, в темноте был ими ранен. Будучи в скором времени задержан милицией, он оказался рабочим Брянского завода Михаилом Бессоновым. У него был найден револьвер и 230 руб. денег, из коих 205 руб. несомненно, принадлежащие монастырю, так как на денежных пачках имеется пометка, сделанная рукою настоятеля о. Гервасия. При допросе раненый грабитель сознался в своем участии в нападении на монастырь и выдал двух своих соучастников Стефана Бобылева и Антона Зайцева. От полученной раны грабитель скончался 8-го октября . При осмотре монастырского двора найдено было 76 руб. мелкими деньгами, похищенных у настоятеля и оброненных грабителями ночью у скотного двора.

Тяжело раненый игумен о. Гервасий, несмотря на оказанную ему помощь госпитальным врачом Виноградским, находясь в полном сознании, скончался 7-го октября в 8 час. 30 мин. утра.

Орловские епархиальные ведомости. 1917. №44-45.

Новый Сатирикон — Thu, 28 Jun 1917 21:05:37 +0000

На память истории.

Есть недальновидные люди, которые могут ворваться в чужой дом и потребовать выдачи приезжей тетки на расправу только потому, что они приехала из Ростова, А в Ростове живет их кредитор.

Евгений Тарле сообщил в «Дне», что сравнительно недавно и безграничному удивлению Аристида Бриана, г-н Щегловитов конфиденциально потребовал от него выдачи А. В. Амфитеатрова по обвинению в… кощунстве.

Бриану оставалось только запросить срочной телеграммой:

— Как прикажете прислать обезглавленного, зажаренного или о-натюрель с чемоданом?

Новый Сатирикон. 1917. №19 (июнь).

Новый Сатирикон — Fri, 30 Mar 1917 16:31:04 +0000

Карикатура «Бывшие». Рис. В. Лебедева. (в центре И. Г. Щегловитов)
Новый Сатирикон, 1917, №11, 30 (17) марта

Афанасий Петрищев — Fri, 23 Mar 1917 12:39:46 +0000

Передо мною проверенное моими справками письмо из Брянска от гимназиста 8 класса. Последовательность местных событий излагается им так. Сведения из столицы о революции стали получаться уже 28 февраля * . 1 марта было известно, что делается в Москве. В городе получилась телеграмма московского городского головы. Осведомлены были местные власти, верхние слои чиновничества городских и земских деятелей, глухие слухи доходили до обывательских домов. Но всё оставалось на своих местах. 2 марта местным листком были получены телеграммы правительственного агентства. Местное начальство, видимо, не решилось запретить опубликование их. И когда вышли из типографии первые бюллетени, — «город ахнул». Около типографии собралась толпа, установили очередь, ждали новых выпусков, обсуждали, но опять-таки всё шло, как и прежде: на своем месте городовые, на своем месте полицмейстер, городской голова, в канцеляриях обычные «занятия», как будто ничего не случилось. 3 марта – новые потрясающие известия: приступило к действиям временное правительство, отрекся царь. Но город и еще сутки прожил под старой властью и при старых порядках. И оставалось неизвестным, кто собственно эту власть удалит и этот порядок ниспровергнет. Неизвестно это было и 4 марта, вплоть до той минуты, когда ученики одной из местных гимназий вышли на улицу. Начали арестовывать городовых. Подоспели рабочие, поднялись солдаты. Ну, оно и пошло. Арестовали самого крупного из немногих в городе членов «союза русского народа», арестовали исправника, за исправником под арест пошли жандармы… Начальник местного гарнизона, невзирая на свой генеральский чин, стал было доказывать, что его не следует подвергать аресту, ибо он сочувствует новому правительству и готов «повиноваться Родзянке»… Не поверили, — арестовали.