С Рождеством Христовым! Худ. Николаев. 1900-1910-е гг.

Четвертое Рождество.

Опять наступили уютные зимние праздники. Незаметно подобрались они к нам, занятым жуткой борьбой за физическое и моральное существование, робко постучались в дверь, давно закрытую для любви в радости. Бедные, старые праздники! Чуть ли не непрошенными гостями кажетесь вы теперь нам! Что несете вы с собой? Что готовит грядущий год изможденным гражданам растерзанной России? Уже четвертый год кряду являетесь вы, обагренные кровавыми бликами войны, смущенные массовым истреблением людских жизней, лишенные мира в мире…

Четыре года назад, только начав самую ужаснейшую, с сотворения мира, войну, встречали мы святые дни полные надежд на будущее, крепкие верой в себя, верой в мощь и гений своего государства. Залитые кровью поля Франции и занесенные снегом Карпаты были свидетелями редкого героизма людей, вставших, как один; на защиту еще недавно самого ценного понятия — родины. Коварный враг, разочарованный в несбыточной надежде решить участь войны несколькими месяцами, затих и сжался, собирая силы для нового нападения.  Дымился Антверпен, рушились башни Рейнского собора и слышалась русская речь на улицах Львова… Царизм, в ореоле вождя всенародной войны, казался терпимым и не зарождались еще мыли о братаньи с врагом через трупы товарищей, а впереди был Перемышль…

Прошел год, принес с собой внезапный кошмар Галицийского разгрома обезоруженной армии и открыл невиданные дотоле язвы российской действительности. Началась «министерская чехарда» и бесконечно возросло в верхах влияние «маститого старца», бросившее на трон неприглядные тени разврата и продажности. Появились в кафе и ресторанах странные люди, втихомолку разговаривавшие, за стаканом чая, о муке, крупе, сале и других предметах, никого ранее не интересовавших.

Первая ласточка голода — хвосты и продовольственные карточки были едва в проекте, во ошеломленное сперва общество не могло и не хотело признать себя побежденным и стало деятельно готовиться к долгой и упорной борьбе с врагом. Не за страх, а за совесть создались поистине грандиозные организации Земгора и беженских комитетов, мобилизовалась частная промышленность и щедро сыпались разнохарактерные и многомиллионные жертвы на алтарь кровавого Молоха…

Прошел и еще год, унося с собою героическую эпоху войны. Несмотря на выступление Италии и Румынии, бог Марс отвернулся от нас и обширные перемещения армии сменились нудной, истощающей душу и тело позиционной войной. Миллионы людей всех возрастов, оторванные от семьи и дела, нередко без пользы для себя и отечества, томились в серых шинелях по городам и селам и недовольно вынужденным бездельем начинали понемногу роптать. Стремившееся к сознательной в самостоятельной жизни общество встречало явное сопротивление со стороны правящих верхов, не задумавшихся вставлять палки в колеса его наиболее жизненных начинаний из боязни потерять уходившие из рук власть и престиж. Бывший царь, окончательно изолировавшийся от своего народа, проводил время в беспрестанных разъездах меж Царским и ставкой, не внимая голосу лучших людей страны, предупреждавших страну о  германофильских тенденциях императрицы, окончательно подпавшей влиянию того, кого избегали называть своим именем. Продовольственные карточки плодились и размножались, а параллельно им росли и удлинялись хвосты у магазинов, торгующих предметами первой необходимости. Петроград, первый почуявший приближение голода, — глухо волновался. По рукам граждан ходили списки смелой речи депутата государственной думы 4-го созыва — Милюкова, не побоявшегося открыло сказать венценосцу и иже с ним: — «Опомнитесь! Остановитесь — Россия теряет терпение!  Выступление Америки и загадочное убийство человека без имени мрачным аккордом завершили истекавший год»…

И вот снова у нас Рождество, четвертое в начала войны.

Отцвели майские розы юной, пленительной свободы, увяли и георгины из осеннего букета Керенского. Погас ослепительный фейерверк речей, лозунгов и воззваний, потускнели красные знамена, захватанные нечистыми руками тех, котором тоже не должно быть имени в истории русской революции, которые осквернили лучшие ее страницы бессмысленными деяниями глупости и злобы, для которых цель оправдывает любые средства, которые, как иезуиты, прикрываются лозунгом «ad majorem gloriam revoluciae»… Мир на фронте — и война в тылу, голод на севере — и «контрреволюция» на юге, свобода для избранных и карательная экспедиция для несогласных!

Выпустив меч из ослабевших рук, стоит одиноко несчастная Россия, не находя в себе сил противиться рвущим с нее одежды, обезумевшим детям своим – украинцам, казакам, белорусам, сибирякам – и надолго в лицо ей смеется воскресший хам!

И, как прежде, сидит пред разбитым корытом российский гражданин, грустно взирая на разбушевавшееся море низких страстей и темных инстинктов, в котором исчезла золотая рыбка свободы.

Юрго.

Голос народа. – 1917. – 7 янв. (25 дек.) (№200).

Недавно в селе Радогощ предполагался разгром интеллигенции. Конечно, некоторые, в ожидании погрома, предприняли кое-что, чтобы не лишиться имущества, а местный священник Введенский счел за лучшее скрыться на время, объясняя свое исчезновение поездкой по делу потребительского общества. Пастырь покинул свою паству в критический момент. И это «пастырь добрый, душу свою полагающий за овцы».

К.

Голос народа. – 1917. – 2 янв. (20 дек.) (№196).

Харбин. Железнодорожный вокзал. 1898-1910 гг.

Ходатайство Брянской управы.

Брянская продовольственная управа просит губернскую возбудить ходатайство перед областным продовольственным комитетом о выдаче наряда на право вывоза из г. Харбина 8000 пар японской хромовой мужской обуви, 50 вагонов пшена, 15 вагонов гречневых круп, 5 вагонов сала, 500 п. подошвенной кожи, 15 ваг свежей мороженой рыбы, 10 вагонов риса и 5 вагонов чая.

Голос народа. – 1917. – 28 (15) дек. (№192)

Орел. Общий вид. Открытка 1910-х гг.

Губернский Сионистский Съезд.
2-ой день.

Председательствует г. Виленчук (Брянск).

Делает доклад только что приехавший представитель Елецкой сионистской организации о деятельности последней. Далее следует 2 ½ часовой доклад г. Бобтельского (Орел) на тему: «Gegenvarts arbeit (работа на местах) и Палестина»; докладчик указывает на те ненормальные условия, в которых живет еврейский народ в диаспоре.

— «Жить нормальной жизнью, иметь нормальную культуру и экономику – идеал, к которому мы стремимся», —  говорит докладчик.

После доклада оглашается телеграмма, которую съезд посылает «Мерказу» (центр<альный> к<омите>т сионистской организации):

«Первый съезд сионистов Орловской губернии, собравшись в исключительно ответственный момент еврейской жизни, шлет свои горячие пожелания нашим руководителям и выражает непреклонную уверенность, что тесная работа «Мерказа» и периферии приблизит еврейство к осуществлению его извечных идеалов. Брегман, Бобтельский, Виленчук, Рудницкий.»

Г. Агронин (Карачев) предлагает отпечатать доклад г. Бобтельского в виду его важности и в виду того, что в г. Карачеве, напр., чувствуется потребность в сионистской литературе. Пожелание это передается на рассмотрение президиума.

Затем открываются прения по докладу. Выступают – гг.: Виленчук (Брянск), — сионист-максималист), Беркал (Елец), Рудницкий (Москва), Кульневский (ст. Брянск).

В вечернем заседании, происходящем под председательством г. Рудницкого, выступает г. Генкин (Орел) с докладом «Еврейский съезд и община», заканчивающимися словами д-ра Пинскера: «Пристань, к которой мы стремимся, может быть, далека, но никакая даль не запугает тысячелетнего скитальца». Доклад значительно расширил и дополнил оппонент докладчика г. Рудницкий, говоривший о требованиях сионистов на еврейском съезде, об общине, языках, школе и о палестинском вопросе.

Вторым докладчиком в этот вечер явился г. Альтерман (Орел), говоривший о «нашей культурной работе».

В прениях по докладам приняли участие гг. Виленчук (Брянск), Пантель (Карачев), Бобтельский (Орел), Цыпкин (Орел), а по второму – также и гг. Рудницкий и Брегман.

В том же заседании приветствовал съезд от имени еврейский учителей г. Давидсон, указавший на то бесправное положение, в котором находился еврейский учитель. Г. Давидсон выразил надежду, что положение учителя изменится, и явится возможность воспитать подрастающее еврейское поколение в национальном духе, знакомя еврейского мальчика и со своей культурой.

Г. Давидсону отвечал г. Рудницкий, отметивший  ту огромную роль, какую играли и будут играть еврейские учителя, работающие на благо народа. Делегаты съезда и публика приветствовали г. Давидсона бурными рукоплесканиями.

Я. Г.

Голос народа. – 1917. – 27 (14) дек. (№191).

10-го декабря  *  в помещении сионистского клуба, в 7 час. веч. (вместо назначенных 4-х часов) состоялось торжественное открытие орловского губернского сионистского съезда.

Пока прибыли представители 10-ти сионистских организаций губернии и член районного комитета из Москвы.

Открыл съезд представитель губернского и городского сионистских комитетов г. Брегман, который произнес приветственную речь на еврейском языке.

В президиум съезда вошли: председателем г. Брегман (Орел), г. Рудницкий (Москва), г. Бобтельский (Орел) и г. Виленчук (Брянск).

Приветствует съезд от имени московского районного комитета г. Рудницкий, который указывает на исключительно важный момент, переживаемый в настоящее время еврейством. Он говорит о деятельности сионистских организаций, которая должна вестись на местах, и о том значения, какое имеет настоящий съезд.

Затем приветствуют съезд: от городского орловского комитета – гласный орловской думы г. Цыпкин, указывающий, что данный момент, переживаемый еврейством, требует сплочения всех живых сил народа <…>

Голос народа. – 1917. – 26 (13) дек. (№190)

Орёл. Городская дума и Орловский коммерческий банк. 1900-1910-е гг.

Сионистский губернский съезд.

Завтра в Орле открывается 3-дневный губернский съезд сионистов.

На съезде будут представлены следующие пункты, в которых имеются сионистские организации:

г. Брянск, ст. «Брянск» Р<иго>-О<рловской> ж<елезной> д<ороги>, г. Елец, г. Ливны, г. Трубчевск, г. Карачев, г. Болхов, ст. «Жуковка», ст. «Людинка», ст. «Дубровка», ст. «Жирятино», ст. «Холмечи», ст. «Хотынец», ст. «Болва», ст. «Акуличи», ст. «Кокоревка».

Съезд состоится в помещении сионистского клуба (1-я Курская, 27). На съезд будут допущены гости по особым билетам, которые будут выдаваться в помещении клуба сегодня, от. 6 ч. веч., и завтра от 10 час. утра.

Голос народа. – 1917. – 22 (9) дек. (№187)

Голос народа. – 1917. – 22 (9) дек. (№187)

Появление золота.

В районе Фошнинской волости наблюдается у крестьян стремление освободиться от золотых денег. В небывалом за время войны размере золото поступает в сберегательные кассы, кредитные товарищества, а еще больше в руки мелких торговцев.

Объясняется это тем, что спекулянты, под видом скупщиков кож, щетины и проч., разъезжая по району, агитируют, что правительство большевиков будет золотые деньги переливать, отчего они потеряют четыре части своей стоимости, причем сами предлагают за золото много вышеноминальной стоимости.

Темный люд, при абсолютном недоверии к сведущим местным гражданам, шарахается со своими сбережениями в разные стороны.

Конечно, это нелепо. Конечно, золото нужно бы было употребить иначе: патриотический долг выполнит тот, кто принесет свое золото в кассы казначейства, так как это золото поможет стране исправить, т. е. выровнять с золотом ценность бумажных денег; но если золото попадет в руки спекулянта и он в своих корыстных интересах проводит его за границу, то и держатели золота и родина от этого пострадают. Держатели золота – потому, то спекулянт никогда не даст им полной цены золота, а родина пострадает потому, что чем менее в стране после войны окажется золота, тем дольше затянется и процесс выздоровления страны.

П. Филимонов.

Голос народа. – 1917. – 21 (8) дек. (№186)

Село Фошня. Фото около 1909 г.

Голос народа. – 1917. – 14 (1) дек. (№181).

В связи с создавшимся положением, продовольственная управа не может продолжать свою работу; весь состав управы слагает с себя обязанности, о чем было послано телеграфное уведомление Орловской губернской продовольственной управе.

И. Пыльный.

Голос народа. – 1917. – 13 дек. (30 нояб.) (№180).

Эти вопросы я хотел бы задать хамелеону и демагогу комиссару труда Панкову, из вчерашнего меньшевика ставшему большевиком, который, в речи о безработице, с негодованием обрушился перед Советом за Корнилова и Керенского за введение казни и в заключение, под дружные хлопки большинства, истерично выкрикнул: «Мы будем арестовывать, гноить в тюрьме, — будем расстреливать всех, что не подчинится нашей воле!» Поставить эти вопросы Медведеву, лидеру большевиков и председателю Совета, потрудившемуся над созданием красной гвардии, о которой с апломбом донесено, что именно она разбила и пленила корниловцев (без потерь, без царапины со стороны «гвардии»!), не умолчено, как «борцы» за свободу (некоторые) ограбили дом помещика; как «борцы» за братство (некоторые) расстреляли умолявшего ради детей пощадить жизнь старого солдата-корниловца и вплоть до последнего издыхания истязали офицера с женою.

О, «властители» и калифы на час! Неужели от таких плодов дел ваших язык ваш не присыхает к гортани при произношении слов «свобода» и «братство»? Вы кощунственно попираете святыню, за которую на протяжении десятков лет лилась кровь честных борцов, и, придушивая печать и слово, как не душил Николай; насилуя совесть жестче всякого деспота и с бахвальстаньем проливая кровь брата своего – вы поворачиваете трупы этих борцов.

Слепые вожди слепых, вы воспользовались раздутыми вами кроваво-грядным огнем страстей и не способны видеть, что оружие ваше – гибель ваша и ваша «власть» — тризна по вас.

Вы сделали свое дело: вы накормили голодного, и брюхо его льнет к позвоночнику; вы дали мир, и по всем концам России брат убивает брата и сын отца; вы дали свободы, и в отношении жестокости никакая власть тирана не сравнится с вами. В яму нравственной проказы затянули вы массы и трупные черви, точите и гноите живое тело Русского государства. Но оно живо, но душа народа русского не погибла и – ройте же могилу, могильщики! Больше вливайте яду в народ, ибо он же будет противоядием, — пируйте под лязг заступов! Но трепещите: час возмездия близок.

Беспартийный А. Типунков.

Голос народа. – 1917. – 28 (15) дек. (№192).

Брянск. Московская улица от собора. 1900-е гг. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений».

Население угрожает насилием, если не будет произведена реквизиция хлеба у Коростелева. Брянская уездная продовольственная управа предложила Коростелеву оставить хлеба на 3 месяца по количеству его рабочих, остальное будет реквизировано. В противном случае брянская управа слагает с себя ответственность за могущие быть последствия.

Голос народа. – 1917. – 12 дек. (29 нояб.) (№179).

Новая заводская больница в Бежице. Открытка 1914 г. Фото М. Знаменского. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений»

В яме нравственно прокаженных.

В ночь на 26-е ноября   * , по распоряжению существующей власти Бежицы, из помещения милиции были выведены и расстреляны за покушение на побег, как сообщали официально, шесть человек уголовных преступников; трупы их были свалены в мертвецкой. С утра следующего дня со всех концов поселка толпами валил народ по направлению к мертвецкой, и вскоре образовался хвост любопытствующих. Несмотря на существующий у нас голод, ни до, ни после этого не бывало подобных хвостов в ожидании хлеба: на протяжении добрых сорока саженей от мертвецкой и до ворот зигзагами хвоста был заполнен весь двор больницы, а к полудню он уже высовывался далеко за ворота. Чтобы взглянуть на закоченевшие, запачканные в крови и грязи тела, люди переносили давку, запасались трехчасовым терпением и злобно бранились по адресу мальчишек, нарушавших порядок очереди и льнувших к хвосту не с конца.

Так тянулось зрелище весь день: с наступлением ночи мертвецкую осветили и зрелище продолжилось. <…>

Голос народа. – 1917. – 28 (15) дек. (№192).

Во избежание самосуда начальник бежицкой милиции решил отправить всех шестерых в Брянск, в тюрьму. Повели их ночью. Выйдя за Бежицу, арестованные бросились в разные стороны. Конвоиры – милиционеры открыли по ним стрельбу и расстреляли всех.

Голос народа. – 1917. – 14 (1) дек. (№181)

Возвращающиеся с фронта вооруженные солдаты, большевистского направления, несут за собой все возрастающую анархию. Лозунг один повсеместно: «Слушай нас и никого другого, бери себе все и уничтожай».

Взрослые дети, темное крестьянство, оставленное всеми, идет за этим лозунгом. Не отдавая себе отчета ни в чем, крестьяне жгут усадьбы, вырубают леса, грабят движимое имущество и делят его между собою, причем выявляются и комические факты:

Так, например, прежде чем сжечь усадьбу Муравьевых, крестьяне поделили между собою, «по рангам» обстановку дома. Одному на грабителей досталась рояль, другому несгораемый шкаф. Новый пианист, навалил рояль на подводу и повез ее продавать в город на базар, но на половине пути кто-то из сознательных граждан уверил его в том, что рояль от него отберут и никто ее у него не купит. Судьба рояли неизвестна.

Банкир же, с помощью других собратьев, не мог сдвинуть шкафа с места и, видя, что шкаф ему не достанется, обратился с требованием к согражданам возместить ему убыток деньгами, а когда ему в том отказали, заявил, что он пойдет в город, пригласит адвоката и предъявит к обществу иск.

В имении Бодиско доставшееся двум свободным гражданам пианино должно было быть распилено на двое, по ровной части, без обиды. Когда же новой двуручной пилой, стоящей, в настоящее время 30-40 рублей, провели по пианино несколько раз, пила, наткнувшись на металл, лопнула, а зубья выкрошились.

Ну, не несчастные ли это взрослые, дикие дети без всякого воспитания, без грамоты, без движения мысли, действующие под наитием «свободы», объясненной им такими же дикими, как и эти, людьми. Интеллигенция же пассивно относится к этому взрослому ребенку и идти к нему не желает. Мы слышим: крестьянин проснется и поймет насилие и творящееся безобразие. Да, проснется и поймет. Но сколько лет пройдет на это пробуждение. А на это время пробуждения родина будет разорена и Дамоклов меч врагов сорвется с нитки и больно ударить по разгромленной России.

Просыпаются у нас в уезде старики крестьяне, ропщут на безвластие: «Дай, говорят, нам дубинку, но дай умную, да пусть эта дубинка не забудет, что и она о двух концах». Но какой же это процент сознательных крестьян? Не наберется и 20 процентов.

Беспросветная тьма выразилась при выборах в Учредительное Собрание по Бошинской волости. Крестьяне голосовали за №3. Появились солдаты большевики и, наобещав с три короба, предложили голосовать за №8. Выборы приходили к концу, ящик был почти полный, но ящик сломали, выкинули записки и попускали новые записки за №8. И здесь же присутствовала власть, та же малолетка, захватившая народный карман, темная-бедная немогузнайка.

Не скоро крестьянин отвыкнет от большинства голосов сходки. Темный лес для него – тайное, равное, прямое. Гнилость тянет из деревни, а большевизм для нее не дезинфекция. Забыта деревня наша. Душа взвыла за бедного взрослого ребенка, все стремящегося к свету, ищущего его и не могущего найти того, кто даст ему свет. Но «он» есть, хотя и боится мужика и не хочет идти к нему, во свое же спасение.

П. Гринев.

Голос народа. – 1917. – 16 (3) дек. (№183).

Дятьково. Общий вид фабрики фото нач. XX в.

24-го ноября  *   начальник Дятьковской милиции Цыганков явился в Дятьковский провиантский магазин с вооруженной милицией и хотел насильственно захватить 400 пудов пшеницы, которую доставила орловская продовольственная управа для прокормления рабочих наших заводов и фабрик. Рабочие сильно возмущены действиями Цыганкова.

Голос народа. – 1917. – 12 дек. (29 нояб.) (№179).

Козельская улица в Карачеве. Открытка 1900-1910-х гг.

В чьих руках?

Как это странно, что в дни, когда всякий русский гражданин должен быть на высоте гражданственности, в дни выборов в Учредительное Собрание граждане нашего уезда оказались и гражданами, и громилами, ибо они и на выборы шли, и имения громили, и занимались хищничеством леса, и самосудами…

Погромная волна в уезде еще не прокатилась. Вести о новых разгромах экономий приходят ежедневно. Авторитетные лица говорят, что уезд теперь весь разграблен. Хищные толпы грабили не только имения, но и хутора более или менее зажиточных крестьян.

Говорят, что дальше, кажется, уже идти некуда…

И вот что, вперемежку между погромами и голосованием, наши уездные граждане наголосовали:

По 10-ти волостям уезда (из 2-х сведений не имеется) подано голосов: за список №1 – 15, №2 – 217, №3 – 27671, №4 – 68, №5 – 308, №6 – 622, №7 – 44 и №8 – 11815.

Таким образом, в результате на первом месте стоят списки эс-эров и большевиков.

Деревня, охваченная погромной лихорадкой, голосовала за крайних левых.

Судьба или рок это? Агитация или сознательность?

Трудно ответить, но должно сказать, что, по-видимому, больше влияла на исход выборов слепая судьба.

Вот отрывок из разговора с крестьянами:

— Были на выборах?

— Не-е… Куда там всем-то…

— А как же?

— Одного от семьи посылали с квитками.

— За кого же голосовали?

— Там знают за кого…

— Ну, а вы-то разве не знаете?

— Не-е, мы люди темные…

Пусть такое «прямое, тайное» голосование было не везде, но все же это характерно.

И в значительной степени русская будущность находится в лапах у слепой странной судьбы.

П. Ур<аль>ский.

Голос народа. – 1917. – 14 (1) дек. (№181).

Козельская улица в Карачеве. Фото нач. XX в.

Выборы. Погромы. Грабежи.

Атмосфера ужасная.

В течение недель двух, передаваясь из уст в уста, ползла и разрасталась, как снежный ком, неопределенная, тревожившая мирных жителей молва-угроза «красным смехом» погромщиков.

Вечером 11 ноября   *  группа пьяных дебоширов, носящих солдатскую форму, с ревом и гиканием прошла по одной из глухих улиц города, разбивая бутылками, стекла в рамах.

Эту дикую, хулиганскую выходку, совершенную, может быть, темными людьми, одурманившими себя денатуратом, горожане сочли за предвестие надвигающейся беды.

И в первый день выборов в Учредительное Собрание, 12 ноября  * ,  граждане сидели за семью замками, не шли на выборы, а по улице бежала стоусая молва о буревестниках, прошедших по Введенской улице с гиканием под звон разбиваемых стекол.

И на следующий день настроение было тревожное, и отношение к выборам – индифферентное…

Только в воинском избирательном участке подача голосов, при усиленной агитации за большевистский список, к концу второго дня достигла 6 тысяч.

Агитаторы, рассеявшись по улицам, ведущим к земскому дому, настойчиво раздавали «товарищам» листки с №8.

За другие списки агитации почти не велось, даже плакаты эс-эров и других социалистических партий, расклеенные по городу, вскоре были какой-то невидимой рукой испорчены, сорваны.

И на третий день выборов с утра доминировало то же настроение, но к полудню избиратели ожили, зашевелились, потянулись к зданию думы.

В результате в городском участке из 7750 избирателей голосовало 2247, в воинском – из 7150 голосовало 7015. Большинство голосов подано за список большевиков (свыше 5000), затем идут списки эсеров (свыше 2000), кадетов (свыше 600), соц.-коопер. бл. (свыше 100) и др.

Выборы прошли; исполнилась мечта многих поколений лучших русских людей, но прошли они вяло, безрадостно, под гнетом призраков насилия, наконец, может быть, без надлежащего сознания важности момента, значения исполняемого долга без надежд на лучшее будущее.

Когда, как не теперь, более всего уместны слова поэта:

Оглянись – зло вокруг чересчур уж гнетет,

Ночь вокруг чересчур уж темна.

В центрах кровавая борьба за власть, по всем городам и весям – разгул темных сил, низких инстинктов, вокруг – то же самое.

Только в ближайшие дни в уезде совершено несколько разгромов имений, уведен скот, растащен инвентарь, вырубается беспощадно лес.

Разгромлено имение Авраамова (Юрасово), Теплова (Молодо<во>е), Мартынова (Алымова), Чичериной (Жулино) и др.

Выступающие против погромов избиваются толпой. Жертвы самосудов лежат в земской больнице.

Землевладелец д. Алехино г-н Барманский рассказывал:

— Лес был посажен моим отцом  *  лет назад… На культуру затрачено много средств, положено много труда, здоровья… Теперь этот молодой лес рубят… на дрова. Не могу смотреть на эту дикость, на это хищничество… Уехал, чтобы не видеть творящегося безобразия.

В городе, полном темными слухами, ежедневно творятся темные дела, почти каждую ночь повторяются кражи.

В ночь на  15 ноября  обкраден магазин Соловьевой, в ночь на  18 ноября  обокрадены магазины Генкина, Зайдмана, Сытина.

Нередки нападения на отдельных лиц с ограблением, с угрозами лишить жизни.

Казалось бы, в эти дни, когда русская земля должна быть возглавлена новой республиканской властью, когда все живое должно страстно ринуться навстречу новому строю, творить лучшее будущее, анархические порывы должны быть умерены и темные деяния остановлены, а у нас все это в разгаре, подходит к кульминационной точке.

Новый начальник милиции г. Шелехов рассказывал:

— Я проехал по уезду… Всюду вел беседы… Говорил крестьянам: «Вы честно обрабатывали землю, честно жили… А теперь – грабежи, погромы!.. Достойно ли это вас?»…

И они раскаивались и даже плакали. Но я уехал – снова грабежи, порубки.

И вот, по-видимому, несть этому конца.

Но конец будет, ибо, по слову поэта, он должен наступить.

Мир станет от мук, захлебнувшись в крови.

П. Ур<аль>ский.

Голос народа.  – 1917. – 5 дек. (28 нояб.) (№174)

пос. Людинка. На фоне храма во имя Святого равноапостольного князя Владимира. 1905 г. Источник: wwww.timos1.ucoz.ru

Голод в лесничествах.

Со ст. «Людинка» телеграфируют:

«Рабочие и служащие четырех казенных лесничеств, работающие на оборону, голодают. Рабочие, вследствие голода, прекращают работы. Требуется немедленная присылка необходимых продуктов; в противном случае прекратится заготовка топлива».

Голос народа.  – 1917. – 5 дек. (28 нояб.) (№174)

Милый Джон!

На берегах родной нам Темзы не совсем верно понимают и оценивают происходящие теперь в России события. Ты пишешь, что читал в русских газетах о «митинговой починке паровозов», о «словесных дельцах» и о многом другом, удивляющем мир… Ты говоришь, что понимаешь это так: митинговой починкой паровозов называется, очевидно, ремонт паровозов в то время, когда рабочие, не имея свободного часа для устройства митинга, продолжают работу в момент произнесения речей, а потому их в называют «словесными дельцами». Дорогой мой, ты ошибаешься… Я, живущий теперь в городе, напоминающем породу промышленности Манчестер (по внешнему виду – убожество, по грязи —  сибирское болото, а не Манчестер), наблюдаю жизнь, к сожалению, многого не понимаю… Здесь все объясняется очень кратко и просто: «Свобода». Но, дорогой мой, ведь, у нас, на берегах Темзы, тоже есть кое-какая свобода, только ничего, подобного тому, что здесь, никогда не встретишь.

Я бывал здесь на митингах. Теперь не хожу, а почему — речь ниже. Но из того, что видел и слышал, могу кое-что рассказать.

На митинге было шумно…

Вышел оратор, говорят, из союза (наподобие наших трех-юнионов) и заговорил, и заговорил…

— Дело в том, товарищи… Я не согласен на какие компромиссы с буржуями…

У нас, в Англии, конечно, никогда не говорят того, чего не понимают, а здесь таких ораторов множество. У нас их, ораторов, не понимающих произносимых ими слов, никто не стал бы слушать, а здесь толпы слушающих.

Джентльмен, стоящий рядом со мною, здесь персона грата, заседает во всех комитетах и советах, состоит членом комиссариата, — чтобы рассеять мое недоумение,  сказал:

— Трагизм положения в том, что оратор — настоящий революционер, но неграмотен… А рабочие ему верят и идут за ним… У продовольственной управы не раз уже собиралась тысячная толпа с криком о хлебе, с кулаками в воздухе… Оратор всегда стол во главе и предводительствовал…

Был я еще раз на митинге.

Выступал кадетский (партия такая) оратор… Говорил он, как здесь выражаются джентльмены, красиво… В заключение он сказал:

— Вы видели, кто довел страну до развала, до анархии, до позора… Подумайте, этих ли людей нужно посылать в Учредительное Собрание, других ли…

Не успел он окончить речи, как мячиком вылетел оппонент, говорят, ветеринар с конского завода или конского запаса, в пошел нести отсебятину. Кто то из публики заметил, что предыдущий оратор «ничего подобного не говорил». Тогда оппонент процитировал русскую пословицу: «Не любо — не слушай, а врать — не мешай». И публика долго и громко аплодировала.

Второй оппонент, краса и гордость здешних советов, с трубным голосом, с внушительными жестами, кричал, ударяя себя в грудь, что-то малопонятное, а затем подбежал к оратору-кадету, сидевшему смирнехонько, в начал размахивать кулачищем перед его носом, а затем, почти в истерике, кричал: «Арестовать! Арестовать!»

Публика встала с мест, многие направились к выходу…

Вышел и я, мысленно решив никогда больше не ходить на митинги…

У русских, дорогой мой Джон, митинг не митинг, если кого-либо не арестуют, не проведут по улице в толчки…

Объяснение всему краткое и простое:

— Свобода!

Я много размышлял о русских ораторах и не раз выслушивал мнения о них. Теперь старые вожди, все те деятели, которые десятки лет боролась за свободу, несли свет в самые темные дебри русской жизни, отодвинуты, зачислены в презренные буржуа, оплеваны ораторами новейшей формации. А кто же они, эти ораторы? Прежде, когда требовалось гражданское мужество для выступлений на арену политической борьбы, требовалось самопожертвование, эти новейшие ораторы таились где-нибудь на безопасных, теплых, спокойных местах. Но теперь, когда свобода завоевана, они выползли из своих щелей сотнями, тысячами… они первые извратили понятие о свободе, о правах и обязанностях, и, побуждаемые тщеславием, мелочной злобой, местью, присущими закоснелым рабам, поли в уровень с толпой, дав волю низким инстинктам… В темной массе, запутавшейся в партийных программах, не знающей, кого слушать, кому верить, за кем идти, они имеют успех… И они, именно они, ведут толпу на погромы, на грабежи, на уничтожение великих исторических и культурных ценностей… Толпа идет за ними, ибо никто другой, а только они обещают ей все, не имея ничего; а не будучи в состоянии дать, если не бесчинствовать, не громить… И в этом, мой дорогой, весь ужас и  позор великой русской революции,  самобытной русской свободы…

Есть у меня еще одно неприятное воспоминание… Это было в первые дни русской свободы… Я шел в толпе, манифестировавшей с красными знаменами…  Вдруг ко мне подскочили два джентльмена и  начали что-то кричать и размахивать руками около моего, лица… Я опешил и едва понял, что джентльмены разгневаны на отсутствие у меня на  груди банта из красной ленты… Я думал, что меня побьют, и у меня не было чувства трусости, страха, не было чувство гадливости к их неджентльменскому поступку…

Трудно, милый Джон, теперь жить в России русским джентльменам, а нам, иностранцам, тоже приходится плохо, хотя мы и состоим под покровительством наших консулов.

Но здесь ожидают Учредительного Собрания и наступления новой эры в свободной России.

Да, мой дорогой, эта страна не даром названа сказочной страной.

Мистер Бритт.

Голос народа. – 1917. – 3 дек. (20 нояб.) (№173)

Работа начинает налаживаться. Выбраны члены управы. Председателем управы выбран Ф. И. Кучеров, меньшевик, рабочий, бывший председатель Совета рабочих депутатов. Членами управы: И. Е. Благодатский, социалист-революционер, учитель гимназии, А. А. Трояновский, шедший по списку меньшевиков, врач, А. Т. Ульянов, служащий завода, меньшевик и Пашин, прошедший по списку арендаторов (домовладельцев).

Выбран ряд комиссий. Большевики, не попавшие в управу, в комиссии входят. Продуктивность работ в земстве во многом будет зависеть от поведения фракции большевиков.

М. Соловьев.

Голос народа. – 1917. – 3 дек. (20 нояб.) (№173)

Губернский комиссар телеграфировал о допущении им временно подпоручика Черкасова к обязанности уездного комиссара.

Голос народа. – 1917. – 29 (16) нояб. (№169)

В выборах приняло участие 55%. Количество поданных голосов распределились так: №1 – 40, №2 – 682, №3 – 3807, №4 – 42, №5 – 2310, №6 – 34, №7 – 95, №8 – 4416. Предвыборная агитация была слаба. Много было расклеено плакатов и обращений. Впервые появились обращения кадетов, которые привлекли внимание рабочих, видно, как новинка. Местами их срывали.

13-го * , на второй день выборов, комиссия, благодаря бурному требованию не попавших в список рабочих, вынуждена была выдать личные карточки и тем, кто не успел их получить, и даже тем, кто совсем не попал в список.

Насилий и инцидентов не замечалось.

В Бежице пока все спокойно.

М. Соловьев.

Голос народа. – 1917. – 3 дек. (20 нояб.) (№173)

Анархия свивает и у нас прочное гнездо. Например, крестьянами деревни Желтоноговивчи Вороновской волости несмотря на их самовольный захват земли у землевладельцев Шрамек и увозку урожая яровых хлебов, своеобразные постановления все же не прекращаются. Было сделано постановление о том, чтобы не идти на поденные работы к Шрамек, в противном случае, нарушивший это постановление должен платить 15 руб. штрафу, но когда были окончены полевые работы, при помощи других крестьян, то крестьяне дер<евни> Желтоноговичи явились на ригу к Шрамек, где заканчивалась молотьба последних хлебов, и объявили землевладелице М. Е. Шрамек, что она арестована за то, что не явилась на сходку, а когда прибежала старшая дочь С. А. и начала отнимать мать, то арестовали и ее и повели обеих, как каких-то преступников, в деревню, не позволив даже сесть на запряженную собственную лошадь, в деревне же по обыкновению арестованные вынуждены были выслушивать всевозможные незаслуженные оскорбления до тех пор, пока пленникам не пришлось обмануть крестьян, т. е. когда начали писать протокол, чтобы отправить их к начальнику охраны в Дубровку, и все просьбы владелицы М. Е. Шрамек, чтобы ей позволили ехать до Дубровки на своей лошадь, т. к. она была совершенно больна, были тщетны, как глас вопиющего в пустыне, пока она с дочерью не вскочили на лошадь и, не дожидая окончания их протокола, поехали к начальнику охраны просить помощи, откуда и привезли двух солдат, которые разъяснили крестьянам, что арестовывать за это они не имеют права.

Видя, что они потерпели фиаско, крестьяне теперь готовятся к новому варварству, говоря: «Все разнесем и сожжем».

Спрашивается, за что же?

Ш.

Голос народа. – 1917. – 25 (12) нояб. (№106)

Наши большевики внезапно оказались в затруднительном и в небывало смешном положении.

Они навезли из Брянского арсенала винтовок, пулеметов, патронов, вооружились до зубов и разгуливают по улицам, как вороны в павлиньих перьях, томимые жаждой с кем-нибудь сразиться, но совершенно лишенные этой возможности, т. к. иметь с ними какое-нибудь дело, даже сражаться с ними, никто из здравомыслящих и порядочных людей не желает.

Положение их хуже, чем было положение генерала Драгомирова, посланного на усмирение Киевского университета и ответившего министру:

— К бою готов, но неприятеля нет…

Тот сам сознавал, что его положение смешно, и острил над собой и над поставившими его в это положение, а наши большевики сами лезут в карикатуру и никак не могут понять всей нелепости и юмористичности своего положения.

Готовы к бою. Вооружились до зубов. Крови жаждут… А вот подраться не с кем, ибо неприятеля нет…

Ходят, гремя оружием, и жаждут крови… За неимением врагов придумывают их сами.

Рассылают такие удивительные по своей чисто большевистской неграмотности «человеческие документы», которые, конечно, займут со временем видное место в истории большевистской авантюры, как характеристика большевистской мысли и большевистской учености: (сохраняем орфографию):

«Гражданину NN. Попастановления Желично-санетарной комисей извещает Вас шток вам назначают семью из 4 или 5 дуй (вероятно, это значит «душ») атакже и нашла нужным взять в распоряжения Комисей прячешнаю просем дать атвет к 3 числу XI   *  за председателя Н. Зотов секретарь Сорокин».

Документ скреплен печатью Исполнительного Комитета Общественной Безопасности в Бежице Орловской губернии.

Читаем и удивляемся…

И представляем себе, что за санитарию разведен наша санитарная образцово грамотная комиссия и чего может ждать Россия в будущем от подобных «комиссий».

Ясно представляем себе…

Больше всего выиграет, конечно, наука…

О, она, вероятно, небывало процветет под руководством наших милых современных «общественных деятелей», извините…

Большевики развлекаются, играют в бойцов, в спасителей России, в серьезных и умных людей.

А материальный кризис тем временем все обостряется.

Голод недалек.

Да плохо и финансовое положение завода, ни с кого не получающего долгов, доросших до 35 миллионов.

В этом месяце заводской администрации выдана только четверть жалованья, а рабочим – половина.

При следующем расчете нельзя будет выдать и этого.

Касса опустела.

Остроумнейший в мире человек, вожак наших большевиков, некто Медведев, человек, невесть откуда взявшийся, послал Ленину телеграмму и ждет, и уверяет всех, что Ленин обязательно вышлет ему 2 миллиона.

Может быть, и есть кто-нибудь, кто ему верит… Ведь люди разные бывают.

А голод надвигается, надвигается.

И мы встречаем его кукольной комедией, разыгрыванием Вампуки.

N. B.

Голос народа. – 1917. – 25 (12) нояб. (№106)

Красногвардейцы Петрограда возле броневика «Лейтенант Шмидт». Ноябрь 1917 г.

Бежицей владеют большевики (Совет рабочих депутатов Брянского завода). Они достали бомбы, пулеметы, 8 возов пулеметных лент, до 650 ружей из Брянского арсенала и образуют Красную гвардию, обучение которой началось 5 ноября  *  в 10 час. утра.

Все это они с такой легкостью достали оттого, что начальником Брянского арсенала сделался большевик Фокин, бывший рабочий Брянского завода; он помещен первым в списке № 8 кандидатов в Учредительное собрание.

Голос народа. – 1917. – 21 (8) ноя. (№162).

Продовольственный кризис Брянского завода крайне обострился. Дирекция завода телеграфировала губернской продовольственной управе о приезде на завод делегата для совместного обсуждения, так как дирекция завода нашла средство для облегчения добывания хлеба.

Голос народа. – 1917. – 17 (4) ноя. (№159).

Козельская улица в городе Карачев. Фото с открытки 1900-1910-х гг.

На последнем заседании уездной продовольственной управы член управы Воробьев сообщил, что население голодает и если не будет хлеба, то население собирается «расшвырять» управу.

Голос народа. – 1917. – 17 (4) ноя. (№159).

Брянск. Здание вокзала. 1910-е гг. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений»

По двум уездам раскинулись 160 тысяч лесных владений Мальцевского Акционерного Общества. У Общества 16 заводов и среди них вагоностроительный. Брянск, заводы и леса Общества связаны своей узкоколейной железной дорогой, 240 верст тянется сеть дорог Общества. Когда мы подходили к Брянскому вокзалу, то думали: вот, наконец, уголок дорожного хозяйства, которого не коснулась своим мертвящим дыханием война, вот где мы победим в сравнительных удобствах довоенного времени…. Думали так потому, что знали, что заводское хозяйство за войну у Общества сократилось (много товаров лежит на складах, а два завода даже закрыты), а посторонних грузов, связанных с обороной, Общество не имеет.

Мы так думали, но, к несчастью, нам скоро пришлось разочароваться: война дороги не коснулась, но за то ее коснулась, и не только коснулась, а заела, российская халатность, заплевание личности граждан и… гнусное скряжничество. Мы пришли около 8 часов вечера, — второй класс заперт, а 3-й не освещен, как не освещена и платформа.

Дети, женщины, раненые солдаты ищут места, толкаются и, по обыкновению, ругают буржуев. В 3-м классе почти нет скамеек, а потому усталые люди садятся и даже ложатся на пол. Кто-то со всеми последствиями сходил в неосвещенный клозет, кто-то в темноте сморкается, всюду клубы махорки, — бесконечно гадко и противно до тошноты. Идет дождь, публика прибывает, сломан водопровод и вода, без конца падая во что-то, резко бьет по нервам. Ни сторожей, ни служащих…

Около 10 часов пришел служитель с маленькой жестяной закопченной лампочкой. Лампочку водрузили на гвоздь, а служителя с бранью вытолкали за дверь.

Теперь узнали, что поезд выйдет около 5 часов утра, а второй класс откроют около часа, когда поспеет самовар и встанет хозяйка…

Дождь стих, выходят на платформу, заводят разговоры – группируются.

— … Нет, товарищи, нечестно, раз ты собираешь деньги, то скажи, кто ими будет распоряжаться… А то ишь, в пользу социал-демократии, а сами большевики, — так и на билетике, и на лентах напиши, что это большевикам…

Молодой солдат горячо выступает в защиту большевиков.

— … Постой, а вот я видел – бумажка приклеена, так там прямо сказано: кто, чтоб немедля кончить войну – большевики, кто, чтоб отобрать и деньги, и все – большевики! Разя это плохо, а?!

— Ты, большевик, молод еще, — обращается с большой бородой пиджак, — ты лучше скажи: а как кончить войну? Да не отпирайся!

— … Да вот не будем воевать и все… штыки в землю и баста…

— Ну и возьмет всю Россию немец, и будешь, как вол, на него работать…

Немец в 1871 году взял с француза 1875 миллионов рублей, а с нас теперь 20 миллиардов возьмет… То-то же, не суйся прежде бати в пекло!…

Парень стушевывается, что-то говорит про себя и отходит.

— … Ты, старик, постой, а с кем я буду воевать, раз я пролетарий и немец пролетарий?! Ты буржуй, так иди и воюй с буржуем, да…

— Эге! — не сдается старик,  — я то буржуй! Я рабочий, а вот ты, — крестьянин, — так буржуй, а как только землю получишь, да свой классовый интерес поймешь, как следует, то хуже всякого буржуя будешь, — уж это, как дважды два… <…>

Голос народа. – 1917. – 16 (3) ноя. (№158).

Козельская улица в городе Карачев. Фото с открытки 1900-1910-х гг.

Мало интереса среди крестьян к выборам гласных. Некоторые волости, не говоря об отдельных деревнях и селах, до сих пор не представили списков. Крестьяне указывают на списки кандидатов, совершенно им незнакомых, а если в каком-либо номере находят знакомое лицо, то остальные лица в этом номере им незнакомы и они им не верят. То же явление происходило и в городе при выборе гласных в земство.

П. Гринев.

Голос народа. – 1917. – 13 ноя. (31 окт.). (№155)