Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

I Совет Народных Комиссаров. Из альбома по истории ВКП (б). 1926 г.

На следующий день товарищ Баранов вызывает к аппарату и передает распоряжение Антонова-Овсеенко о высылке еще подкрепления и артиллерии и снова требует меня в Петроград.

Около 23 часов 26-го   *  снова вызывают к прямому проводу из Петрограда. Подхожу к аппарату.

У аппарата товарищ Ховрин:

— В Петрограде, помимо съезда, образовался «комитет спасения родины и революции», в состав которого вошло большинство оборонцев, представителей городской управы, меньшевики и эсеры, ушедшие со съезда, и представители Центрофлота, за исключением меньшинства его членов. Я говорил с Крыленко частным образом — есть идея распустить его, организовав из членов съезда временный морской революционный комитет, который завтра собирается. Арестованный Вердеревский находится в Петропавловской крепости; кроме того, имел разговор с Крыленко в Революционном комитете, который высказался, что есть намерение привлечь Вердеревского в министерство. Конструкция власти будет коллегиальная. В состав морской коллегии намечены кандидаты: Антонов-Овсеенко, Дыбенко и Крыленко. Ответь на эти вопросы.

Дыбенко: Вошли в «комитет спасения» представители от Балтики? По флоту объявлено постановление — исполнять приказания только Центробалта, в оперативных делах — комфлота. Почему у аппарата стоят типы кадетского направления в виде Клименко, который не дает совершенно никаких сведений. Если у вас мало людей, верных революции, то мы пришлем от Балтики. Сообщи полностью, какие перемены. Пришли ли нами посланные миноносцы и эшелоны, отправленные из Гельсингфорса? Для них послана провизия шестьсот пудов. Наведи справку, если нужна провизия, пришлем еще. Миноносцы и эшелоны отправлены в распоряжение Петроградского революционного комитета. Команду Балтики, охраняющую Центрофлот, убрать.

Ховрин: Часть членов Балтики вошла в «комитет спасения». Я назначен комиссаром в Морское министерство. Караул подчиняется только мне. С завтрашнего дня мы назначаем своих комиссаров. Посылать что-либо обождите, за исключением провианта. Все части войск, посланные вами, находятся в распоряжении Революционного комитета,  в том числе и миноносцы. Положение везде до некоторой степени выясняется. Части войск, направленные против Петрограда, присоединяются к нам. Керенский утром двадцать пятого октября выехал из Петрограда в Гатчину, призывал войска идти на Петроград. Войска отказались. В Казани происходит сражение, то же и в Царицыне. Из других мест сообщений не имеем. Ответь на вопросы о Вердеревском в Центрофлоте.

Дыбенко: Центрофлот объявить неправомочным, ввиду того что Балтийский флот лишил мандатов своих представителей, защищающих Керенского. Вердеревский под сомнением. Вопрос не обсуждался. Узнай, где Дмитриев 5-й. Требуется бригадный командир на крейсера. Из каких частей представители Балтики вошли в «комитет спасения?» Укажи фамилии; если сейчас не знаешь, то постарайся узнать. Финляндия объявлена на военном положении, ввиду того что буржуазная гвардия покушается произвести нападение на наши войска. Приняты все меры. Вместо Некрасова назначено два комиссара. Флот — в возбужденном настроении и рвется в бой на баррикады. Приходится сдерживать. Комиссары Временного правительства Онипко и Франкфурт устранены. «Народная Нива» за погромный призыв закрыта. Редактор арестован. Типография реквизируется для левых эсеров по соглашению с Центробалтом.

Ховрин: О Вердеревском желательно решить вопрос в положительном смысле. Завтра предполагаем его освободить. Военная коллегия сегодня, может быть, будет утверждена съездом… В состав морской коллегии предполагается пригласить Вердеревского и других. Можешь ли ты, не принося ущерба делу, приехать в Петроград? Дмитриева 5-го адреса не знаю.

Дыбенко: Намечены ли окончательно кандидаты в министерства?

Ховрин: Главой правительства назначен Ленин. Об остальных пока ничего не знаю. Относительно Центрофлота вопрос наполовину решен.

Дыбенко: Относительно Вердеревского обсудим на общем собрании и дадим ответ.

Ховрин: Нельзя ли дать ответ к утру? Я буду утром на заседании Революционного комитета. Можете не поспать ночь, но дайте ответ.

Дыбенко: Дадим ответ к семи утра.

Ховрин: Можешь ли ты приехать?

Дыбенко: Могу. Когда именно приехать?

Ховрин: Я сообщу. Нет ли каких-либо вопросов?

Дыбенко: Скажи, сколько убитых и раненых у дворца.

Ховрин: Убито пять матросов и один солдат. Раненых много.

Дыбенко: Сколько с другой стороны?

Ховрин: Никого.

Дыбенко: Сдался ли женский батальон?

Ховрин: Все сдались. Каково будет решение Центробалта? Модест Иванов назначен членом морской коллегии, бригадный второй бригады крейсеров контр-адмирал Лесков…

Дыбенко: После обсуждения в Центробалте дам ответ на все вопросы.

Поздно ночью сформированные новые отряды с артиллерией направляются для погрузки. К рассвету погрузка закончена, и эшелоны направляются в Петроград.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Крейсер «Аврора». 1917 г.

В 20 часов у аппарата товарищ Баранов Алексей:

— Правительство Керенского свергнуто. Петропавловская крепость в наших руках… «Аврора» ведет себя геройски. До сих пор из Гельсингфорса нет поддержки. Ленин избран главой правительства. Состав военной коллегии: Антонов-Овсеенко, Крыленко и ты. Ты должен немедленно выехать в Петроград.

— Товарищ Баранов, — отвечаю, — все это великолепно, но выехать не могу. Считаю совершенно неправильным в данный момент отрывать меня от флота. В Петрограде вас много. Когда будете уверены в успехе и больше от флота не потребуется поддержки, тогда и выеду. Поддержка вам выслана и с минуты на минуту должна прибыть.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

II Всероссийский Съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Смольный. 7-9 ноября (25-27 ноября ст. ст.) 1917 г.

В 14 часов 25 октября  *  получена следующая телеграмма — приказ действующим армиям:

«Солдаты фронта! Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов взял в свои руки власть и немедленно же предложил перемирие всем воюющим народам и передал землю крестьянам. В ответ на это Керенский, заклятый враг народа, двинул корниловские части войск, казаков и артиллерию против революционного Петрограда. Сейчас контрреволюционные отряды находятся по линии Гатчина и Царское Село. Гарнизон и рабочие столицы напрягли все силы для того, чтобы отразить и беспощадно раздавить контрреволюционных заговорщиков. Борьба идет из-за того — быть ли войне или миру, быть земля помещичьей или крестьянской, владычествовать богачам и генералам или беднякам и солдатам. Борьба будет беспощадная. Солдаты и рабочие знают закон — погибнуть или победить. Именем революции и новой народной власти мы повелеваем вам, солдаты фронта, поддержать ваших братьев в Петрограде. Не нарушая фронта, двинуть немедленно на помощь столице верные и стойкие полки при артиллерии, дабы они ударили в тыл врагу. Зорко следите за тем, чтобы контрреволюционеры не получили больше с фронта ни одного солдата, пытайтесь задерживать силой, разоружать. Если вам попытаются помешать, сметите все препятствия. На 5-ю и 12-ю армии как ближайшие ложится долг в первую очередь подойти на помощь Петрограду, народу и революции.

Именем Всероссийского съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов — Военно-революционный комитет».

Телеграмма немедленно была передана на все корабли и во все базы флота, а также 5-й и 12-й армиям.

В 16 часов была получена вторая телеграмма следующего содержания:

«Всем. Генеральный штаб сдался, и вся власть принадлежит Совету рабочих и солдатских депутатов».

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Линкор «Петропавловск». 1909-1917 гг.

Тихо, бесшумно, без сирен подходят к пристани один за другим катера и буксиры. Бесшумно высаживаются боевые роты. Как бы по безмолвной команде выстраиваются и мерными, но твердыми, уверенными шагами, твердой поступью идут к вокзалу. На перроне нет праздной, фланирующей публики в разноцветных костюмах. В гробовой тишине проходят роты в черных и серых шинелях. Вагоны переполнены. Мерный стук колес паровоза — и один за другим отходят эшелоны. Оркестры играют «Марсельезу». С отходящих эшелонов как бы в ответ спящему городу несется громовое, радостное, долго не смолкающее «ура». В 8 часов отходит последний эшелон. Где-то вдали замолк стук колес паровоза, смолкло радостное «ура». Но мы еще долго стоим на перроне. Хочется нагнать эшелоны и вместе с ними ринуться в бой.

Некогда. Спешим в Центробалт. Там, в тихом серебристом заливе, нагнав пары, ждут сигнала, на штурм капитала те, кто вчера так доблестно защищал подступы к революционному Петрограду, кто приходил с позиций весь израненный и кто сегодня, наскоро залечив свои раны, ринется в новый, кровавый, но последний и решительный бой.

Медленно, выравниваясь в кильватерную колонну, один за другим мимо «Полярной Звезды» Центробалта проходят миноносцы. Их стеньги украшены красными стягами с надписью: «Вся власть Советам». Команда на миноносцах и остающихся кораблях стоит во фронт. Оркестры музыки и громовые раскаты «ура» провожают уходящих в Петроград на борьбу. Брунс-парк, залитый утренним солнцем, заполнен народом. Тысячи ликующих взоров рабочих и недоумевающие взгляды обывателей провожают уходящих. Миноносцы, миновав Гельсингфорсские ворота, прибавили ход, оставляя позади разрез пенистых волн тихого моря. Кажется, с быстротой молнии промчались они вперед. Их не остановят теперь подводные лодки и не преградят путь к Петрограду. Они спешат, стараются не опоздать. Долго еще оставались неподвижными на палубах кораблей провожавшие моряки. На их немного омраченных лицах вопрос: «А мы? Так и не будем участвовать в Петроградском перевороте?» С «Республики» и «Петропавловска» беспрерывно звонят по телефону и спрашивают:

— А мы разве не пойдем в Петроград?

— У нас все готово. Мы ждем приказания.

Стараюсь успокоить:

— Вы — резерв. Потребуетесь, и вас пошлем. Пока будьте на страже.

На борту «Полярной Звезды» стоят командующий флотом адмирал Развозов и флаг-механик Винтер. Обращаюсь к ним:

— Ну, что? Теперь поверите?

— Да, это чудо. Совершается невозможное. При таком рвении и силе желания за вами обеспечен успех. В таких условиях приятно и служить.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

В России созван новый съезд Советов, который, может быть, сегодня, пока многие беспечно дремлют в эту темную ночь, подобно грозной туче, разошлет молниеносные вести: Временное правительство свергнуто. Вся власть перешла в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Предложен мир воюющим народам. Вся земля переходит в руки крестьян, а фабрики и заводы — рабочим. Нет больше владыки-капитала, нет эксплуататоров и грабителей. Рабочий и крестьянин — отныне владыки необъятной новой, революционной России. Зажглась новая заря, пролился новый свет, свет, озаряющий путь к социализму. Проснувшись завтра рано утром с первыми лучами восходящего солнца, вы уже не застанете тех, кто еще вчера требовал от вас неисчислимых жертв в угоду ваших поработителей, кто еще вчера называл вас бунтующей чернью, кто называл вас предателями, трусами и изменниками «родины». Они, уничтоженные, будут лежать у ног победившего своей мозолистой рукой властелина труда — рабочего класса. Хочется крикнуть людям труда: «Вставайте, проснитесь, новая восходящая звезда озарила весь мир! Нет рабов и угнетенных, владык и господ. Владыкой мира стал труд».

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Павел Ефимович Дыбенко. Фото предположительно 1917-1918 гг.

С самого утра в городе спокойно. Получены сведения о нападении белой гвардии финнов на поезда и о движении их на Гельсингфорс. Для ликвидации белогвардейцев срочно высылается отряд под командой Измайлова. К 12 часам из Петрограда получены одна за другой телеграммы о готовящемся выступлении. Телеграммы Революционного комитета передаются Северо-Западному фронту. Связь с последним установлена. Обо всем информируем друг друга. В Центробалте — для руководства избрана тройка в составе Дыбенко, Аверочкина и Измайлова. На всех кораблях, во всех командах и пехотных частях отдано распоряжение держать наготове дежурные боевые роты; кроме боевых рот, приказано на кораблях держать наготове еще по одной роте в полной боевой готовности. Погрузка огнеприпасов и продовольствия, подвоз их к товарной станции заканчиваются Эшелоны для погрузки отрядов приказано составить к 18 часам. Идет усиленная спешка с ремонтом миноносцев; ремонт должен закончиться к утру 25-го  * .

В 16 часов созывается пленарное заседание Центробалта и судовых комитетов, где еще раз все корабли заявили о своей полной готовности и требовали немедленной посылки достаточных сил в Петроград. К 20 часам получена телеграмма из Петрограда:

«Центробалт. Дыбенко.

Высылай устав.

Антонов-Овсеенко ».

Флоту отдаётся приказание: боевым ротам прибыть на вокзал к 24 часам. На вокзале установлена наша комендатура. С утра 24 октября  *  установлена наша комендатура на всех станциях — до Петрограда. Порядок погрузки и следования эшелонов передан коменданту и старшим эшелонов.

Происходит задержка с ремонтом миноносцев. Вызываю командующего флотом адмирала Развозова и флагманского инженер-механика Винтера в Центробалт. Обращаюсь к Развозову:

— Будут ли готовы миноносцы к утру?

Отвечает инженер-механик Винтер:

— Никак нет. Они могут быть готовы только через двое суток.

Что это? Неисполнение приказания?

Адмиралу Развозову и Винтеру странным казалось, что они теперь получают приказания от Центробалта. В их уме никак не укладывалось, как это заживо погребли Временное правительство и о нем теперь даже нет помина. Но ни один из них не посмел заявить, что они не подчиняются приказам Центробалта. Адмирал Развозов сам был очевидцем во время сражения под Эзелем и Даго, когда за неисполнение приказания Центробалта виновные тут же были преданы суду, и теперь за неисполнение приказа им также грозила бы расправа на месте.

Вызываю механиков и старших машинистов с миноносцев. Один за другим являются в Центробалт. На вопрос, будут ли готовы миноносцы к утру, отвечают:

— Ровно в восемь часов утра миноносцы покинут Гельсингфорсский рейд.

Матросы на миноносцах уже не спят третьи сутки. Они сами совместно с финскими рабочими работают день и ночь. Они полны желанием как можно скорее закончить возложенное на них величайшее историческое поручение. И они с честью выполнили боевой революционный приказ.

После ухода машинистов флаг-механик Винтер и адмирал Развозов, качая головами, повторяют:

— Невероятно. Это не может быть выполнено. Миноносцы не могут быть готовы к утру.

— Вы, — говорю, — можете не верить в то, что миноносцы будут готовы, но вы отвечаете за командиров.

— Так точно.

Уходят.

23 часа 24 октября  * . Из Петрограда вызывает Баранов Алексей. Подхожу к аппарату.

Баранов: Настроение тревожное. Можем ли надеяться на своевременную поддержку? Центрофлот в наших руках… Правительство растерялось. С минуты на минуту может начаться выступление. Не опоздаете ли прийти на помощь?

— На рассвете выйдут миноносцы. Отправляю отряды.

— Передам Военно-революционному комитету.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Колебания Шейнмана не обещали создания в городе твердой власти в момент самого переворота. К вечеру созывается общее собрание Совета, судовых и полковых комитетов. Собрание одушевлено одним желанием» немедленного свержения коалиционного правительства. Меньшевики и правые эсеры пытаются на собрании протестовать, вносят свои предложения, предостерегают от «анархии» и «погромов». Выступают матросы, которые с негодованием заявляют, что это — старая песня провокации гробовщиков революции. Левые эсеры, уверяющие, что за ними «половина» флота и стоящей в Финляндии армии, предлагают компромиссные решения. Резко против всяких компромиссов выступают Смилга и Дыбенко. К концу заседания оглашается резолюция Центробалта; в ней говорится, что никаких отступлений от решения съезда Балтийского флота, никаких компромиссов флот не признает. Если даже собрание вынесет обратное решение, фракция большевиков Совета и Центробалт берут на себя ответственность за выступление. Члены Центробалта — левые эсеры — единогласно голосуют за резолюцию Центробалта. Резолюция проходит.

На этом же заседании для руководства и координирования действий избирается тройка в составе Смилги и Дыбенко (большевики) и Шишко (левый эсер). Тройка   снабжается неограниченными полномочиями. Ведем переговоры с финскими коммунистами о перевороте в Финляндии и захвате ими власти. Финские товарищи колеблются. Заявляем:

— Если вы откажетесь нас поддержать, мы сами совершим переворот, тогда вы вынуждены будете взять власть в свои руки после совершившегося факта.

После долгих переговоров финны соглашаются.

В ночь на 24 октября  *  арестовываем остатки представителей коалиционного правительства. Перед арестом Набокова перехватываем его разговор по прямому проводу с князем Львовым, в котором князь Львов сообщает, что в Петрограде начинается анархия. Большевики готовят вооруженное свержение правительства. С фронта вызваны войска. Керенского решено отправить в Японию в целях ввода японских войск для подавления восстания.

Этот разговор был немедленно передан в Петроград революционному комитету. Связь с Петроградом целиком перешла в наши руки. В Гельсингфорсе царили полное спокойствие и тишина. Сопротивляться было некому, за исключением анархистов, которые пытались захватить здание матросского клуба, но вызванными с республики» патрулями были частью арестованы; остальные поспешили убраться. Город охранялся усиленными патрулями матросов и солдат.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Крейсер «Аврора». Фото 1916 г.

Постепенно, один за другим, в Петроград направляем для ремонта вышедшие из строя в последних боях корабли. Наивный Вердеревский, уже не говоря о Керенском, не совсем понимал, почему вопреки его воле посылаются корабли в Петроград. Тревога за «Аврору»… Крейсер «Аврора» спешно заканчивал ремонт и предназначался к отправке в Гельсингфорс на присоединение к своей бригаде. Необходимо его как можно дольше задержать в Петрограде, передаю от имени Центробалта председателю судового комитета «Авроры» Куркову: «Не выполнять распоряжения Временного правительства, если последует приказ о выходе «Авроры» на рейд. Ждать санкции Центробалта. Распоряжения Центробалта будут адресованы на ваше имя». Установили условные переговоры.

В Петрограде один только флотский гвардейский экипаж да оборончески настроенный Центрофлот еще дышат керенщиной. Направляем и туда наших преданных и стойких товарищей.

За два дня перед открытием съезда еще раз проверили: все ли на местах. Где может быть задержка? Все как будто в порядке. Несколько тревожил вопрос своевременного окончания ремонта миноносцев, предназначенных для похода в Петроград. Чтобы не ослабить защиты подступов с моря, боеспособные корабли должны остаться на своих местах. Они должны еще более зорко следить за внешним врагом.

Наступали последние дни. Все ждали развязки. В ночь на 22 октября  *  телеграмма с «Авроры»:

«Приказано выйти в море на пробу и после пробы следовать в Гельсингфорс. Как быть?»

Центробалт отвечает:

«Авроре» произвести пробу 25 октября * ».

Несмотря на угрозы и посылку к ней броневиков с юнкерами, «Аврора», получив в подтверждение распоряжения Центробалта приказ Петроградского революционного комитета, категорически отказалась выполнить приказ Временного правительства. Верный часовой остался на своем посту.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

— Ну, хорошо, власть перейдет к Советам, а дальше что? Кто-нибудь же будет во главе. Не весь же съезд будет управлять.

Другой старается объяснить:

— Ну и чудак же ты, кричишь: «Вся власть Советам!», а сам ни черта не понимаешь, как это Совет будет управлять. В судовых комитетах есть же председатели, так и в Совете, он и будет старше всех.

Долго еще продолжались споры за кандидатуру председателя и кандидатов в советские министры. Без министров не мыслили себе Советской власти. Под утро, утомленные спором, засыпают; в вагоне тишина.

Около 8 часов утра на станции Рихимяки выхожу на перрон. Встречаю Шейнмана и Коллонтай. Подхожу к ней, говорю, что теперь у нас совсем другое настроение, чем было в мае, во время ее первого приезда.

— Хорошо было бы, — говорю я, — если бы вы, товарищ Коллонтай, на общем собрании обрисовали, хотя бы в общих чертах, структуру Советской власти. Наметили бы кандидатов в правительство.

— Ваш флот уж очень самоуверен. Заранее им и кандидатов в правительство подавай. Смеясь, спрашивает:

— Ну, кого же вам?

Свисток паровоза оборвал разговор. Спешим каждый в свой вагон.

Вечером, в тот же день, в здании Гельсингфорсского Совета—общее собрание всех комитетов с участием представителей от команд и рот. Хочется попасть к открытию заседания, послушать новости. Много волнующих вопросов, а в центре они, вероятно, уже разрешены. Но дела Центробалта меня задерживают. На собрание опаздываю. Зал переполнен; с трудом пробираюсь в президиум, нарушая напряженную тишину.

Товарищ Коллонтай говорит о структуре Советской власти, будто она уже в наших руках. Не призывает к восстанию, почувствовав, что среди матросов это излишне. Тут все готово. Ждут только сигнала.

— У себя вы уже совершили переворот, — признает и товарищ Коллонтай,—теперь от вас ждет помощи Петроград.

Занимаю место в президиуме, как раз когда Коллонтай полушутливо называет кандидатов в новое Советское правительство. Шутка вызывает шумные аплодисменты, будто теперь яснее стало, что собой будет представлять Советская власть. К концу заседания присутствующие, приветствуя петроградских гостей, просят скорее пригласить Балтфлот «в гости» в Петроград. И опять ликование, аплодисменты, крики «ура»… Только тем и живут, что ждут сигнала.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

18 (5) июля в 2 часа 10 минут была получена следующая телеграмма:

«Гельсингфорс. Онипко.

Совет депутатов.

Положение в Петрограде тревожно; приблизительно четверть предприятий бастует; в городе идут демонстрации, большей частью вооруженные, разъезжают автомобили с пулеметами и скорострелками, наводя панику на население. Во многих местах беспорядочная стрельба с жертвами. Паника усиливается провокацией. Лозунг: «Вся власть Советам»; в действительности все движение направлено против Советов. Были попытки ареста Чернова, Керенского; на улицах много пьяных; ведется погромная агитация. Уступок никаких вооруженному давлению и угрозам Совет не сделает. Из армии шлют телеграммы протеста против петроградских полков. Революция в опасности. Опираясь на верные революции войсковые части, Совет исполнит свой долг до конца.

Войтинский».

В 3 часа 15 минут 18 (5) июля была получена вторая телеграмма:

«Гельсингфорс. Комфлот.

Временное правительство и Исполнительный Комитет указывают на недопустимое поведение частей Балтийского флота в лице береговых и; судовых команд Кронштадта, арестовавших министра-социалиста Чернова, освобожденного только после настойчивых уговоров, исходивших от Троцкого, и выступивших против распоряжений органов всероссийской демократии, Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, угрожая своими действиями революции и действуя против верных революции войск, чем был вызван ряд кровавых столкновений на улицах Петрограда.

Дудоров».

Последняя телеграмма махрового черносотенца Дудорова, который якобы тоже опирается на так называемую всероссийскую «демократию» и верные революции войска, вызвала новое возмущение среди моряков. Теперь было понятно, что вместо ареста Дудорова и Лебедева за провокацию против флота арестована посланная нами делегация. В 5 часов вечера 18 (5) июля судовые комитеты вновь потребовали созвать пленарное заседание совместно с Центробалтом. На этом заседании вновь была принята следующая резолюция:

«Центральный комитет Балтийского флота, собравшись 18 (5) июля 1917 г. совместно с судовыми комитетами дредноутов: «Севастополь», «Петропавловск», «Слава», крейсеров «Адмирал Макаров», «Богатырь», «Россия», «Громобой», «Олег», «Баян», «Рюрик», «Диана», посыльного судна «Кречет», яхты «Полярная Звезда», команды штаба командующего флотом, заградителей «Нарова», «Лена», «Зея», «Мета», сторожевого судна «Коршун», эскадренных миноносцев «Самсон», «Лейтенант Ильин», «Гремящий», «Забияка», «Внимательный», «Пограничник», «Амурец», «Инженер-механик Дмитриев», «Искусный», «Легкий», «Донской казак», «Крепкий», «Внушительный», «Войсковой», посыльных судов «Чайка», «Ястреб», команды охраны рейдов, команды службы связи, морской авиации, транспортов «Русь», «Рига», «Митава», «Ша», «Ща», «Снаряд», «Како», «Живете», «Альфа», «Веди», «Буки», «Твердо», «Тамара», «Охранный», «Ударник», «Анадырь», «Защитник», сторожевых судов «Горностай», «Гриф», «Копчик», крейсеров пограничной стражи «Орел», «Блокшив № 9», канонерской лодки «Гиляк», береговой роты минной обороны, миноносца 216, постановил: вторично довести до сведения Центрального Исполнительного комитета Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, что нами будет признана только власть, выдвинутая из состава Всероссийского Съезда Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Поворота к прежнему быть не может. Мы напоминаем, что всякое промедление смерти подобно.

Каждая минута безвластия наносит удар революции».

Резолюция принята единогласно против одного. Голосовало «за» 246 человек.

После принятия этой резолюции в Центробалте решено было послать новую делегацию с двумя миноносцами.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Бывшее собрание морских офицеров в Кронштадте, в котором располагался Исполнительный Комитет Совета солдатских и рабочих депутатов. Июль 1917 г.

Утром 17 (4) июля в 3 часа была получена еще телеграмма следующего содержания:

«Гельсингфорс, Комфлот. Ревель,

Старшему на рейде и коменданту крепости.

Из Петрограда, Генмора,

17 (4) июля в 2 часа 10 минут.

16 (3) июля первый пулеметный полк начал агитацию, призывая воинские части к вооруженной демонстрации против Временного правительства. Некоторые части, вопреки распоряжению Совета рабочих и солдатских депутатов, вышли с оружием на улицу. На Невском и в некоторых других частях города, по невыясненным еще причинам, открылась стрельба из пулеметов и беспорядочная ружейная стрельба. По поступившим сведениям, пострадало несколько человек слегка. На Невском три вооруженных полка демонстрантов при первых, неизвестно кем произведенных выстрелах рассеялись. Большинство частей, в том числе оба экипажа, не выступили, ожидая распоряжения от Комитета рабочих и солдатских депутатов. К 1-му часу ночи демонстрация начала возвращаться в казармы. Порядок, видимо, восстанавливается. Если события изменят свой ход, буду вам сообщать.

№ 8275.

Дудоров».

Одновременно в ночь на 17 (4) июля были перехвачены телеграммы на имя главковерха о вызове с фронта надежных частей для подавления восстания в Петрограде.

Полученные телеграммы говорили о начавшееся мирной демонстрации против Временного правительства. Но Временное правительство само провоцировало вооруженное столкновение как в Петрограде, вызывая войска с фронта, так и в Балтийском флоте, отдавая распоряжение поставить на позиции подводные лодки и в случае необходимости топить корабли, идущие в Кронштадт, а также вызывая миноносцы для борьбы с направляющимися для участия в демонстрациях в Петроград кронштадтцами.

Июльские события начались. Гельсингфорсский Совет 17 (4) июля с утра до позднего вечера искал формулы компромиссного решения об отношении к Временному правительству. Перед ним стояла неразрешимая задача: меньшевистское и эсеровское болото, составлявшее большинство совета, обязано было, с одной стороны, настаивать на вынесении решения полного доверия и поддержки Временному правительству, а с другой стороны — вся матросская и солдатская масса требовала передачи полноты власти Советам. К вечеру незначительным большинством Совета была принята резолюция, порицавшая тех, кто выступит для участия в демонстрации с оружием в руках. Такое решение вызвало возмущение присутствовавших членов Центробалта и представителей судовых комитетов. Представители Центробалта заявили, что они решили послать корабли в Петроград, не только не по приказу Временного правительства —  для борьбы с кронштадтцами, а для поддержки последних, причем было заявлено, что решение о посылке судов принято на дневном заседании Центробалта. Заявление членов Центробалта произвело ошеломляющее впечатление на всех присутствовавших меньшевиков и эсеров. Дальнейшее заседание Гельсингфорсского Совета было прервано, и все присутствующие на заседании направились на «Полярную Звезду» для участия в открывающемся заседании Центробалта совместно с судовыми комитетами.

В течение 17 (4) июля вследствие нерешительности и растерянности местных гражданских властей в городе царило полное безвластие. Центробалт вынужден был во избежание эксцессов выслать вооруженные патрули. К вечеру на всех судах и в пехотных частях царило весьма возбужденное настроение: требовали посылки в Петроград на помощь петроградским рабочим и кронштадтцам кораблей в целях предъявления требований о передаче власти Всероссийскому Съезду Советов, а также ареста Лебедева и Дудорова.

В 19 часов 30 минут на «Полярной Звезде» Центробалт открывает пленарное заседание совместно с судовыми комитетами и представителями от всех воинских частей и Гельсингфорсского Совета. Меньшевики пытались вести перед заседанием агитацию среди собравшихся матросов, но тут же были удалены самими матросами. Исход заседания был предрешен. На повестке дня стоял один вопрос: о передаче власти Советам. На заседание был приглашен командующий Балтийским флотом, которому перед основным докладом было предоставлено слово для оглашения полученных телеграмм и распоряжений за подписью Дудорова и Лебедева. После оглашения телеграмм и отказа командующего выполнить распоряжения Временного правительства собранием была принята единогласно при одном воздержавшемся резолюция Центробалта. На этом же собрании была избрана делегация, которая, получив резолюцию и наказ, отправилась на четырех миноносцах в Петроград.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Военный министр Керенский в запасном батальоне Семеновского полка. Май 1917 г.

За «разложение» черноморцев Керенский еще пуще прежнего стал метать огненные стрелы против Балтфлота и в первую голову — против Центробалта… В заключение Керенский лично решил посетить Балтфлот и на месте принять решительные меры по искоренению «крамолы».
Накануне приезда Керенского представители Финляндского областного исполнительного комитета совместно с командующим Балтфлотом и несколькими членами Центробалта устроили совещание о порядке встречи министра. На совещании было принято следующее решение: для встречи министра выделить от всех частей флота и армии почетные караулы, выстроив их шпалерами от вокзала до здания Гельсингфорсского исполнительного комитета. Встречать министра на перроне при выходе из вагона будут: командующий флотом, председатели областного исполнительного комитета, Гельсингфорсского исполнительного комитета, представители от меньшевиков и эсеров и в последнюю очередь — представитель от Центробалта.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

С утра мне было приказано зайти в ячейку. У нас, должен сознаться, в ячейке было очень строго. Опоздаешь или, что еще хуже, вовсе не придешь, Антонов-Овсеенко тут же тебе дает два наряда — выступать на митингах вне очереди. Необходимо попасть в ячейку, но в то же время хочется не опоздать на заседание Совета. Последнее диктуется желанием послушать представителей из центра и желанием вступить в единоборство с меньшевиками.

Помимо этого, надо ознакомить товарищей из центра с психологией той аудитории, перед которой им придется выступать. Матросскую массу, еще пока чувствующую истину чутьем и сердцем, нетрудно смутить сложной диалектикой. Истину, хорошо осязаемую массой, надо вскрыть простыми и правдивыми словами. Если же допустить сложные силлогизмы, то она неминуемо возьмет их под подозрение, не поверит им и может переметнуться на сторону меньшевиков, иногда умеющих лживыми, но сладкими словами находить дорогу к сердцу пролетария.

Но в ячейку в это утро так и не удалось попасть: задержали дела Центробалта. В Центробалте также обсуждался вопрос об отношении к «Займу свободы» и была принята резолюция против него.

Эту резолюцию необходимо отстоять на заседании Совета.

Спешу к театру, где происходит заседание и куда стекаются толпы «желтых» демонстрантов и колонны, идущие под большевистскими лозунгами.

Около театра царит оживление. Пестрые наряды дам, элегантные костюмы мужчин перемешались с черной и серо-зеленой массой матросов, рабочих и солдат. Театр переполнен. Чудится, что его стены, привыкшие к посещениям изысканной финской и русской буржуазии и чванливого офицерства, с удивлением смотрят на новых хозяев положения. Воздух вместо тонкого запаха парижских духов насыщен крепким запахом казенных смазанных сапог. И этот запах наполняет сердце жаждой борьбы, так как он исходит от тех, кого эксплуатируют, кого десятками, сотнями тысяч посылают умирать за чуждые им интересы.

Когда я вошел в театр, Коллонтай доказывала, что военный заем, хотя и заем «свободы», на деле предназначен для обслуживания империалистических замыслов Временного правительства. Правительство хочет продолжать братоубийственную войну. Долой военный заем! Никто не должен голосовать за него!

Кончила. Похлопали ей, крикнули «ура», но не совсем густо… Как ее встретили, не знаю, не был при том. Видно, многие «не поняли» ее. Матросы ведь тогда еще не знали «иностранных слов».
После товарища Коллонтай выступало много ораторов. Но еще до голосования видно было, что меньшевики одержали победу. Незначительным большинством голосов резолюция о военном займе прошла.

Мы потерпели поражение. Однако, как всегда, не унывали. Что ж! Это только резолюция, а на самом деле — кто даст денег? Ведь все равно новому правительству выносят недоверие…
Долго еще после этого заседания в газетах спорили. Но мы продолжали наше маленькое дело: вернулись на «Виолу» — и снова за работу. Где там до займа! Своя работа кипит не только днем, но и ночью: съезд моряков Балтфлота на носу…

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Революционные матросы линкора «Петропавловск» на Сенатской площади в Гельсингфорсе. 1917 г.

Весна крутом. Ликует природа, ликуют и сердца вчерашних рабов. Сегодня они властелины. Сегодня, собравшись в городском театре, они решают свою судьбу Здесь голос матроса равен голосу вчерашнего его властелина-офицера.

Театр переполнен. Оживление царит во всех уголках. Спорят о многом, только не о партийных группировках. Этот «соблазн» еще не проник в толщу матросских и солдатских масс. Ярко и отчетливо бросается в глаза картина: в сторонке, плотно сомкнувшись, небольшие группы офицеров втихомолку что-то обсуждают; рядом — группа матросов, солдат и рабочих с радостными, задорными лицами доказывают друг другу, кто больше сделал для переворота и кто теперь должен стать у власти. В группу офицеров влезает матрос и сразу же переходит в наступление. Видно, как офицеры, слабо, уклончиво парируя матросу, постепенно отступают, расходятся.

Продолжительный, громкий звонок. Взвивается занавес. Ярко освещенная сцена, убранная красными флагами, привлекает всеобщее внимание. Оркестр играет революционный гимн.

Из глубины сцены несется приятный, звучный и властный голос председателя Совета.

— Товарищи, объявляю третье заседание Гельсингфорсского Совета рабочих, матросских и солдатских депутатов открытым…

Странно, почему же не добавляют: офицерских? Ведь здесь же присутствуют офицеры. Но это не просто выдумка председателя; это факт; революция с первого же дня наложила свою печать на жизнь и нравы: нет больше места для деления на солдат, матросов и офицеров; в Советах есть лишь представители армии, флота и рабочих.

В театре — гробовая тишина. Ее прерывают громкие крики «ура», несмолкаемые аплодисменты. Все встают. Взоры всех обращены в одну сторону. По театру идет мощный человек с поседевшими волосами и радостной улыбкой на лице. Это — любимец матросов, вновь избранный ими командующий Балтийским флотом — адмирал Максимов. Он смущенно раскланивается, но твердой, уверенной походкой приближается к сцене. Его появление на сцене вызывает новый взрыв аплодисментов и криков «ура». Наконец все смолкает. Председатель громко произносит: «Товарищи из президиума, прошу занять места».

Матросы, солдаты и рабочие с просветленными, радостными лицами, чисто одетые, мягкими шагами подходят к большому столу, покрытому красным сукном.

Председатель оглашает число жертв, погибших во время переворота в Гельсингфорее. Все встают и стройно, с проникающей в душу скорбью, поют: «Вы жертвою пали»… Оркестр играет похоронный марш.

В ушах еще долго звучит последний аккорд.

Председатель оглашает ряд телеграмм и сообщений о ходе революции. Опять аплодисменты и радостные крики «ура». Затем оглашается повестка дня. Повестка принята.

Председатель заявляет:

— Слово для приветствия предоставляется командующему Балтийским флотом товарищу Максимову.

Странно: даже не добавляет «адмиралу». Кажется, что этого титула никогда не было.

При сильном электрическом свете Максимов ярко выделяется на сцене. Без блестящих эполет и орденов, озаренный радостной улыбкой, он кажется величественным… Медленно, с явным душевным волнением и появившимися на глазах слезинками, он приветствует представителей народа, матросов, солдат и рабочих, он приносит благодарность за оказанное ему великое доверие, он клянется отдать на служение народу все свои силы и знания. Обращаясь к президиуму, он протягивает руку в сторону матроса-делегата и восклицает:

— С вами, честными, стойкими и бесстрашными борцами, всегда я готов умереть за счастье народа!

Буря аплодисментов и новые крики «ура».

Максимов, весь преобразившийся, зараженный общим воодушевлением, дает волю всему тому, что у него накопилось в груди за эти первые дни революции. Без лести, но и без страха, он все это произносит. На его лице нет хитрости, нет подхалимства. Но он не учел другого: его искренность, его откровенность не понравились многим присутствовавшим здесь офицерам. В них еще крепко жил волк, облеченный в овечью шкуру. Этого они ему не простили. Не простили не только при Временном правительстве, но даже и при Советской власти…

Заседание продолжается. Обсуждается резолюция. Бурные дебаты и споры по различным вопросам и предложениям отчетливо делят делегатов на две группы: одна во главе с командиром броненосца «Андрей Первозванный» Ладыженским, численно слабая, но интеллектуально более сильная, вносит ловко составленные хитроумные поправки — это группа офицеров и примыкающих к ним; другая, многочисленная, внутренне спаянная, исходящая из разных запросов, но преследующая одни и те же цели, — это матросы, солдаты и рабочие. Деление это обрисовалось еще более отчетливо, когда стали голосовать вопрос о доверии и поддержке нового правительства. Вторая группа целиком стояла за недоверие правительству, предъявляя в то же время ряд практических [53] требований и намечая мероприятия, которые должно выполнить правительство.

Резолюции со всевозможными поправками и дополнениями наконец приняты. Заседание закрывается. Поют «Марсельезу».

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Вечером 23 февраля *  еду по делам службы в Петроград. На пути следования ранее оживленные маленькие финляндские станции с замысловатыми, трудно выговариваемыми названиями как-то замерли, опустели. На дебаркадерах, где раньше шумной толпой неслась к поезду публика, медленно шагают один — два жандарма. Поезд на всем пути следования полупустой. Непонятна обстановка. Во всем резкая перемена. Как-то инстинктивно тянет скорее в Петроград.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Дыбенко П. Е. Мятежники. М., 1923

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. — М., 1958.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. — М., 1958.