Уром читал. Днём Наташа, Дж<онсон> и я гуляли в саду, кормили кур, индюшек и уток и зашли на конюшни. К чаю пришел Котон. Около 6 ч. совсем неожиданно приехали знаменитый Рошаль и подпор<учик> Дашкевиц с предписанием от Военно-Революцинного Комитета меня отвезти в Петроград в Смольный. Котон и Дж<онсон> с ними имели длинное объяснение и, в конце концов, убедили их туда меня не везти. Выезд был назначен после обеда, но ввиду того, что забранный наш автом<обиль> не пришёл и уже было поздно, то решили нас перевезти завтра утром на частную квартиру, кот<орую> мы укажем. Причина — будто бы грозящая мне опасность от проходящих войск, в т.ч., по-видимому, это будет ненадолго. Вечером я играл на гитаре. Погода была тёплая, 0°.

Насколько нам известно, около Луги сосредоточены войска против большевиков. В Петрограде тихо.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 475

Заседание делегатов Союза рабочих.

4-го ноября  *  в помещении Бюро Труда состоялось собрание делегатов союза рабочих Брянского завода. На повестке были поставлены следующие вопросы: 1) доклад т. Игнатьева о положении дела о тарифном договоре, 2) доклад т. Локаткова о Всероссийском съезде профессиональных союзов и 3) текущие дела.

Т. Игнатьев заявил, что, будучи делегированы вместе с тт. Шохановым и Пановым к директору завода, они заявили последнему о необходимости пересмотреть вопрос о тарифном договоре не позже 5-го ноября  * . Жизнь с каждым днем дорожает все больше и больше, введены твердые цены, и отсутствие определенного тарифа на заводе может привести к нежелательным осложнениям. Директор заявил, что он сам заинтересован в скорейшем пересмотре тарифных договоров, но раньше вторника  7-го ноября  этот вопрос разрешен быть не может, так как в течение  5-го и 6-го ноября  ему придется присутствовать на заседаниях продовольственной комиссии, где будет рассматриваться вопрос о продовольственном кризисе в Бежице. К тому же весьма возможно, что заводоуправление не так быстро разрешит этот вопрос ввиду того, что связь с Петроградом в силу последних событий прервана.

Следующий докладчик т. Локатков заявляет, что вынес от съезда весьма отрадное впечатление. Если все работники в профессиональных союзах таковы, как те, которые были представлены на съезде, нечего бояться за будущее наших профессиональных союзов. На съезде рассмотрены были вопросы: о контроле над промышленностью, об организованности рабочих, об отношении рабочих к фабрикантам и заводчикам, о всероссийском тарифном договоре и производительности Донецкого бассейна.

Съезд признал необходимым скорейшее проведение в жизнь контроля над промышленностью, а также более энергичной работы в профессиональных союзах и привлечения возможно большего числа членов в профессиональные союзы.

За отсутствием материалов с мест, вопрос о всероссийском тарифе остался неразрешенным. В виду резкого падения производительности труда в Донецком бассейне, съезд решил обратиться к рабочим с призывом все усилия направить на поднятие этой производительности.

В заключение был рассмотрен ряд жалоб на медленность делопроизводства в местной примирительной камере. После обмена мнений, собрание решило просить заводоуправление выделить для постоянной работы в примирительной камере четырех человек. К самой же камере для рассмотрения мелких дел решено создать особую подкомиссию.

Дело социал-демократа. – 1917. – 24 (11) ноя. (№91)

На последнем заседании уездной продовольственной управы член управы Воробьев сообщил, что население голодает и если не будет хлеба, то население собирается «расшвырять» управу.

Голос народа. – 1917. – 17 (4) ноя. (№159).

Должное – славным.

Скучно. Газет, главным образом столичных, нет. Мы знаем, что в наш век, без газет, это все равно, что в глухом лесу. И на самом деле приходится пробираться ощупью. Прилетели, как ласточки, с известием питерские газеты. Рабочие, сол­даты и крестьяне не выдержали, они восстали! Они вступили в борьбу по истине не на жизнь, а на смерть, с врагами революции, с храбрыми крикунами Невского проспекта о «войне до победы». Они восстали за святые лозунги за мир, за хлеб и землю. Измучились, исстрадались голодные, раздетые, разутые и обманутые обещаниями рабочие, солдаты и крестья­не. Они поставили на карту все, что могли, они поставили свою жизнь, они сказали: или буржуазия или пролетариат! Ведь не забава, ведь не игрушка же это выступление? Рабочим Питера выступать, в Бежице не учиться, они знают, что в них стреляют из пушек, из пулеметов, из ружей, а все же выступают и выступили. Что их заставило? Их заставил голод, их заставила бойня, их заставил выступить обман, который практиковался 8 месяцев и т. д. Вот объективные условия, в которых ничуть не повинен пролетариат, а виновата свора помещиков, банкиров, капиталистов и иже с ними. Бедный, не­счастный Питерский пролетарии, все ты выносишь на своих плечах, за всю Россию и, даже глубже посмот­реть, за целый мир расплачиваешь­ся ты, великий творец и освободи­тель мира, от гнета, рабства и без­жалостной эксплуатации. Да будут прокляты, тобою и нами здесь все хулители, порицатели, холопы — лакей и вся клика эксплуататоров!

Пролетарии Питера и Москвы! Ва­ши дети, ваши жены просят хлеба — за это их называют «большеви­ками», «изменниками», «предателями» и т. д. и чего только не выдумает кровожадная буржуазия и ее явные и тайные преступники, сочинители грязных инсинуаций.

Старшие братья! Пролетарии Петер­бурга и Москвы, мы плохо знаем, что с вами, мы почти неосведомле­ны! Знайте же братья, мы с вами. За нас сама жизнь. Мы еще прос­немся и проснемся не раз! Мы по­считаемся со всеми, дорогие товарищи! Слава живым! Вечная память, славным борцам революционного про­летариата, павшим в борьбе за свя­тые идеалы.

Н. Замыслов.

Брянский рабочий. – 1917. – 16 (3) ноя. (№45)

Когда???

Когда прикончатся страданья?
Когда умолкнет сгон отцов?
И тихий плач, и замиранье…
Рекою льющаяся кровь…
Когда, не станет мать, страдая,
В порыве муки звать сынов?
Их с поля брани, призывая,
В уютный, мирный теплый кров.
Когда? зардеют снова нивы
И насытят голодный люд,
Когда умолкнет вопль наживы?
И воцарится мирный труд???

Николай Левчик

Брянский рабочий. – 1917. – 16 (3) ноя. (№45)

Встали поздно. А.Н.[Шлейфер] уехал в Петроград, пробыв у нас ровно неделю. Газет мы также не получали всё это время. Все буржуазные газеты до сих пор не выходят. К завтраку приехали Надежда Дм<итриевна> [Лярская] и оставалась до 3¾. Затем Н<аташа> и я гуляли в саду. После чая я прилёг на диване, потом читал, и вечером тоже. Погода была тёмная, 1½°. Лошадей сегодня перевели из дворцовых конюшен к нам на Багговутовскую, а другую часть пришлось пока оставить. Утром узнали, что какие-то войска движутся из Луги, но чьи, неизвестно, — предполагают, что это Керенского; были столкновения около Суйды. В Гатчине всё пока тихо. В Царском [Селе] было много краж и насилий. В Петрограде сравнительно спокойно.

В Москве происходит форменная война, Успенский собор, Василий Блаженный и здание Гор<одской> Думы разрушены, Тверской бульвар, Никитские Ворота и около Арбатской площади в пожаре, огромное количество жертв. У Дж<онсона> на квартире утром был обыск, искали пулеметы и гранаты. Сегодня караул от Воен<ной> Авиац<ионной> школы.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 474

На имя заводоуправления от Правления Акционерного Общества Брянских заводов поступило письмо от 3-го ноября  *  с. г. о задержке платежей рабочим Брянского завода. Редакция находит нужным поместить это письмо в газете для широкого осведомления. Текст письма приводим полностью.

«Правление считает необходимым сообщить следующее: с марта месяца, когда были выдвинуты и начали удовлетворяться требования на повышение заработной платы рабочим, Правление приняло все меры к приисканию денежных средств для поддержания деятельности заводов и рудников. Правление разместило половину акций разрешенного общим собранием акционеров 13 выпуска, взяло ссуду под остальные новые акции, которые не удалось разместить в публике, ходатайствовало об увеличении цен на изделии по  договорам, заключенным до увеличения стоимости труда и материалов. Все добыты[е] денежные средства были к 1 ноября  *  израсходованы и аванс, испрашиваемый Правлением от казны в счет повышения контрактных цен в большей его части не получен и при переживаемых ныне страною обстоятельствах трудно ожидать, будет ли аванс выдан вообще. Между тем, по причинам расстройства народного хозяйства, казна уплачивает Правлению по счетам крайне не аккуратно и в настоящее время нам должна казна и частные заказчики около 15 миллионов и из испрошенного аванса в счет повышения договорных цен нами недополучено около 20 миллионов рублей. Сообщая вам о нашем денежном положении, Правление просит вас поставить об этом в известность рабочих и предупредить, что задержка платежей является неизбежными.

С совершенным почтением.» На подлинном подписи Правления Общества Брянского завода.

С подлинным верно (подпись неразборчиво)

Брянский рабочий. – 1917. – 24 (11) ноя. (№52)

По двум уездам раскинулись 160 тысяч лесных владений Мальцевского Акционерного Общества. У Общества 16 заводов и среди них вагоностроительный. Брянск, заводы и леса Общества связаны своей узкоколейной железной дорогой, 240 верст тянется сеть дорог Общества. Когда мы подходили к Брянскому вокзалу, то думали: вот, наконец, уголок дорожного хозяйства, которого не коснулась своим мертвящим дыханием война, вот где мы победим в сравнительных удобствах довоенного времени…. Думали так потому, что знали, что заводское хозяйство за войну у Общества сократилось (много товаров лежит на складах, а два завода даже закрыты), а посторонних грузов, связанных с обороной, Общество не имеет.

Мы так думали, но, к несчастью, нам скоро пришлось разочароваться: война дороги не коснулась, но за то ее коснулась, и не только коснулась, а заела, российская халатность, заплевание личности граждан и… гнусное скряжничество. Мы пришли около 8 часов вечера, — второй класс заперт, а 3-й не освещен, как не освещена и платформа.

Дети, женщины, раненые солдаты ищут места, толкаются и, по обыкновению, ругают буржуев. В 3-м классе почти нет скамеек, а потому усталые люди садятся и даже ложатся на пол. Кто-то со всеми последствиями сходил в неосвещенный клозет, кто-то в темноте сморкается, всюду клубы махорки, — бесконечно гадко и противно до тошноты. Идет дождь, публика прибывает, сломан водопровод и вода, без конца падая во что-то, резко бьет по нервам. Ни сторожей, ни служащих…

Около 10 часов пришел служитель с маленькой жестяной закопченной лампочкой. Лампочку водрузили на гвоздь, а служителя с бранью вытолкали за дверь.

Теперь узнали, что поезд выйдет около 5 часов утра, а второй класс откроют около часа, когда поспеет самовар и встанет хозяйка…

Дождь стих, выходят на платформу, заводят разговоры – группируются.

— … Нет, товарищи, нечестно, раз ты собираешь деньги, то скажи, кто ими будет распоряжаться… А то ишь, в пользу социал-демократии, а сами большевики, — так и на билетике, и на лентах напиши, что это большевикам…

Молодой солдат горячо выступает в защиту большевиков.

— … Постой, а вот я видел – бумажка приклеена, так там прямо сказано: кто, чтоб немедля кончить войну – большевики, кто, чтоб отобрать и деньги, и все – большевики! Разя это плохо, а?!

— Ты, большевик, молод еще, — обращается с большой бородой пиджак, — ты лучше скажи: а как кончить войну? Да не отпирайся!

— … Да вот не будем воевать и все… штыки в землю и баста…

— Ну и возьмет всю Россию немец, и будешь, как вол, на него работать…

Немец в 1871 году взял с француза 1875 миллионов рублей, а с нас теперь 20 миллиардов возьмет… То-то же, не суйся прежде бати в пекло!…

Парень стушевывается, что-то говорит про себя и отходит.

— … Ты, старик, постой, а с кем я буду воевать, раз я пролетарий и немец пролетарий?! Ты буржуй, так иди и воюй с буржуем, да…

— Эге! — не сдается старик,  — я то буржуй! Я рабочий, а вот ты, — крестьянин, — так буржуй, а как только землю получишь, да свой классовый интерес поймешь, как следует, то хуже всякого буржуя будешь, — уж это, как дважды два… <…>

Голос народа. – 1917. – 16 (3) ноя. (№158).

Товарищам школьным фельдшерам г. Карачева

«Юпитер, ты сердишься, и — значит, ты не прав».

Многие из наших товарищей — школьных фельдшеров на нас ротных фельдшеров сердятся и негодуют… Если бы причины такого негодования были для нас неясными и мало понятными, мы бы спросили их за что?

Но спрашивать об этом не приходится, т. к. смысл их обиды слишком очевиден. Теперь остается лишь обратиться к ним с вопросом: справедливы ли они в их недовольстве нами, нашим образом действий?

Если сделать беспристрастную пе­реоценку путей, по которым идут эти два института, то ясно было бы видно, кто более справедлив в своих стремлениях и действиях?

Только что читал в «Голос Гражданина» за  5-е ноября  , от правления школьных фельдшеров г. Ка­рачева, открытое письмо, в котором они старались излагать те общие мысли и настроения, которые, как кажется, присущи большинству наших товарищей. Думая, что еще до сих пор наши стремления и желания в общемедицинской семье не вполне  понятны некоторым из наших то­варищей — школьников.

Я постараюсь здесь дать на открытое письмо ответ, тот ответ, кото­рым, быть может, смогу удовлетворить спокойствие товарищей — школьных фельдшеров и тем самым приблизить их к общему языку, общей дружной работе и слиянию.           Но, однако, вернусь к ответу на открытое письмо.

Вот, что пишут школьные фельдшера  г. Карачева в «Голос Гражданина» по поводу устраиваемого вечера ротными фельдшерами  2 ноября    в пользу открытия профессиональных курсов:

«По городу расклеены афиши, что союзом лекарских помощников устраивается вечер  2 ноября  , в  пользу профессиональных курсов. Доводим до всеобщего сведения, что союзом лекарских помощников г. Карачева, вечер не устраивался и в будущем не намерены устраивать к горькому сожалению на афишах вкралась ошибка, но т. к. вечер уже состоялся, то вечер не устраивали союз лекарских помощников, а союз ротных фельдшеров, в свою пользу. Союз лекарских помощников г. Карачева состоит, из 12 человек — школьных фельдшеров.

Подпись: правление лекарских помощников г. Карачева.

По-видимому представление школьных фельдшеров г. Карачева таково, что  ротные фельдшера столь бездарное  существо, что даже не могли составить правильную редакцию… таким образом уличают ротных фельдшеров  самозванцами и положительно отказывают ротному фельдшеру в сознании и уме, считая его по сравнению с ними — несознательными.

Спасибо, товарищи! Здесь вы нам отказываете не только уж в здравом смысле, но и упрекаете нас в захватном праве называя — самозванцами, лишая нас и совести и доступного нам чувства справедливости.  Это уже хуже, чем быть несознательным, ибо там веет только не сознательность, а здесь уже и наглость, если не сказать больше…

Мне очень жаль, что за недостатком места в газете, нельзя проци­тировать полностью открытое письмо школьных фельдшеров г. Карачева, которые помимо отказа нам в способ­ности составить редакцию, писать афиши, программы, помимо отказа в сознательности, в здравом смысле, в захватном праве и т. д. еще вводят публику в заблуждение по отношению к нам и высказывают свое опасение в том смысле, чтобы их, школьников, не сравняли с ротными фельдшерами.

Эх, уважаемые товарищи, а подумали ли вы прежде чем оговориться подобными разъяснениями, над тем, кто явился вашим прародителем как не ротный фельдшер?..

Подумали ли вы над тем, что ротный фельдшер уже более ста лет, как служит своему родному народу, облегчая по возможности его страдания и болезненные недуги?…

Подумали ли вы над тем, что вся современная, многомиллионная наша армия обслуживается почти исключительно ротными фельдшерами? Кажется, вам уже известна статистика, что ротных фельдшеров всего около 80 тысяч, а вас сколько — всего 12 тысяч?

Если бы ваши опасения за устра­иваемый вечер ротными фельдшерами имели бы сколько-нибудь реальный смысл, то, вероятно армия не пита­лась бы ротными фельдшерами… и не зачем ротному фельдшеру было бы стремиться пополнить свои познания открытием медицинских курсов…

Вы нас, товарищи, упрекаете посредствами ваших доказательств в недостатке логики, а где же у вас логика, если вы всю силу ваших доказательств базируете на самом ничтожном факте, выставленном, как неопровержимый аргумент, против нас ротных фельдшеров в «Голосе Гражданина».

Я сказал «ничтожном факте», т. е. естественно был бы ничтожный факт, если бы мы присвоили себе звание лекарских помощников. Но вы напрасно уцепились за этот скользкий факт, т. к. доводим до вашего сведения, что народ, тот народ, которому мы более ста лет служим, смог, наконец, оправдать в сво­бодной демократической России нами заслуженные права…

Мы еще от  13 октября  Главными Военным Санитарным Советом утверждены в звании лекарского помощника, так что ваши опасения у вас, товарищи, являются теперь излишними и поздними.

Но неужели и сейчас вам, това­рищи, не ясно ваше бессмысленное закидывание головы вверх, ваш дележ на «белую» и «черную» кость, ваше мещанское, мелкочиновное самомнение?.. Вспомните, товарищи — школьники, как вы изнемогали от разных Амстердамских и Вигдорников, вспомните какой острой болью отзывались в вашем сердце третирование вашей личности этими врачами фельдшерофобами?

Вы тогда ярко чувствовали всю прелесть угнетения от своих угнетателей, а теперь сами стремитесь стать угнетателями своих вековых собратьев, с которыми у вас так много, хотя вы и не хотите признавать общего, с которыми вы шли всю    свою жизнь рука об руку по тяжелой тернистой дороге.

Как видите, товарищи, цели и  стремления у нас одни и те же, а  потому быть недовольными один  другими, мешать друг другу,— извините, в этом не видно никакого  смысла, кроме неразумного упорства!..  Помните, что ведь не все вы против нас, среди вас есть и такие,  которые нам симпатизируют и желают слияния.

Мы первые, забыв все обиды, огорчения и неприятности, которые вы нам чинили, на нашей общей дороге, протягиваем вам братскую руку и предлагаем идти с нами для общей работы на благо родины!

Стремление к разладу, вас ни к чему не приведешь, оно затормозить только общий исход нашей профессиональной деятельности для блага Российской Республики и обремените и государство лишней работой и в конце концов вы и мы получим тогда одно и тоже…

Нам понятно, товарищи, что у вас является антагонизм против нас, на почве неравного образования, так мы же с этим давно согласились признали это — чего же вам больше?

Если вы не хотите, чтобы государство продолжало выпускать в жизнь ротных фельдшеров?

Позвольте, мы тоже этого не хотим и уже заявили об этом.

Так позвольте сказать вам, что ротные фельдшера больше не фабрикуются! Если вы хотите чтобы мы образовались, поднялись до вас. Да мы это и делаем, но делаем без всякого давления с чьей бы то ни было стороны!

Нас к этому толкает жизнь и наше самосознание!

Но разрешите вас тогда спросить: — почему вы тут то хотите еще нам помешать? Печальный тот факт, что вы, находясь вместе с нами, в одной атмосфере, не знаете, что делают и что делается ротными фельдшерами по отношению изложенного вам здесь разъяснения.

Итак, товарищи, еще раз напо­минаю вам, что мы не видим не­возможности найти общий язык, он есть и если вы отбросите от себя ваш ложный, ни к чему не ведущий, стыд, то увидите его в только что изложенном материале.

Ротный фельдшер Гр—р.

Гор. Карачев.

Брянский рабочий. – 1917. – 28 (15) дек. (№78)

Революция идет!

Ответственный, важный момент  переживаем мы, товарищи!

Написаны все резолюции, сказаны все слом, испробованы всё коалиции.

Осталось действовать.

Мы перешли к действиям.

Правительство Керенского. Прави­тельство контрреволюционной буржуазии, низложено.

Власть, за которую так долго бо­ролись солдаты, крестьяне и рабочие, низложена без пролития крови.

Вооруженное восстание пока идет бескровно.

Вся буржуазная пресса, подголоски ее из соглашательского лагеря так называемых социалистов кричали, что большевики готовят кровавую баню.

Все кричали, что будут беспорядки, будут погромы, что захват власти должен произойти в шум пушеч­ной канонады и в огне пожарищ.

Когда кричали помещики и капита­листы, когда кричала перепуганная обывательская масса — это было понятно.

Но когда люди, называющие себя социалистами, люди прошедшие долгую социалистическую школу, люди, называющие себя марксистами, вторили перепуганным помещикам, капиталистам и обывателям, то это все не­понятно.

Все мы учились, все мы прошли боевую революционную школу, но только большевики сумели внять го­лосу жизни, только они поняли, что для честной революционной партии единственно верной, единственно пра­вильной позицией есть позиция непри­миримой классовой борьбы.

Всякое государство, всякое общест­во разделено на классы, интересы которых противоположны.

Столкновения этих интересов вре­менами доходят до такой степени остроты, что только вооруженная борьба этих классов может раз решить это противоречие.

Это не выдумка злостных агитаторов, как кричать об этом бур­жуазные газеты, как полусоглашают­ся с ними меньшевики и с.-р.

Нет, товарищи, это жизненный факт и факт неустранимый.

Это надо понять и усвоить, а, поняв и усвоив, сделать надлежащие выводы.

А выводы эти говорят, что необ­ходимо будить классовое сознание масс, необходимо, пользуясь уроками жизни, показывать им справедливость

и обязательность для них яс­ного и отчетливого понимания своих классовых позиций.

Всякая революция есть борьба за власть, есть оттеснение, сталкивание от власти класса угнетавшего классом угнетенным.

Буржуазия это прекрасно всегда по­нимала, она не смела сказать это от­крыто, так как она, как меньшин­ство народа, стремилась к захвату власти, чтобы по новому продолжать угнетать большинство.

Она не могла открыто признаться в своих классовых желаниях, и выдумала какой-то над классовой и вне классовой характер своей борьбы за власть.

Жизнь учит нас не верить сло­вам, даже самым красивым, самым елейным. Пора сдернуть фальшивую завесу с разных общенациональных патриотических фраз. Нет, и не может быть единства мысли.  Защиту интересов своего кармана, своих капиталов буржуазия навязы­вала народу, как патриотическое дело.  Нам не надо ничего навязывать, так как совпавшие в настоящем моменте революции интересы пролетариата и крестьянства, огромного большинства народа, есть действительно интересы общенациональные. Два вывода должны мы признать: и это революция есть борьба за власть и второй, что это есть борьба классов, нигде, ни на один шаг не от­ступающая в сторону соглашения с классовым врагом.

Сохранение чистоты, выпрямленности своей классовой позиции и борь­ба за власть и власть классовую, главной целью имеющей полное устра­нение своего классового врага от вла­сти, как в центре, так и на местах. Звать и будить обездоленные классы к ясному пониманию этого, убеждать их, пользуясь уроками жиз­ни, несмотря ни на что непримири­мо держать свое классовое знамя.

Русская революция, не в пример другим революциям, зачатая в об­становке мировой империалистической бойни, до простоты ясно показала все классовое строение общества, она научила широкие слои крестьян и рабочих и тех и других одетых в солдатские шинели, ясности классо­вого понимания.

Всякая революция учит людей бы­стрее, чем мирное время.

Революция это — локомотив истории, и человеческая мысль не поспевает за быстрым развертыванием событий.

Мы для объяснения совершающегося прибегаем к примерам прошлого, но беря примеры из прошлого, без чего мы не может понять настоящего, мы обязаны принимать во внимание то, что творится сейчас в жизни.

Революция есть творчество новых форм и новых мыслей.

Весь опыт прошлого говорит за то, что захват власти производится с применением насилия, с пролитием крови. Но это прошлое показывает нам, что массы всегда не понимали отчетливо свою классовую обособленность и вручали радостно своим классовым врагам весь аппарат государственной власти.

Вручая власть, они не следили при­стально за действиями своего врага и восставали, когда он, организовав­шись, начинал нападать на народ.

В таких случаях естественны бы­ли кровавые подавления рабочих и крестьянских восстаний.

Не то в нашей революции. Массы, хотя власть была отдана классовым врагам, но сами стояли около и вни­мательно смотрели, что они делают.

Около масс стояла непримиримая классовая партия большевиков и бо­ролась всеми способами против всяких попыток затемнить или затуманить классовое сознание рабочих  и крестьян.

И вот плоды этой жизненной, единственно правильной тактики.

Жизнь учила массы наглядно, боль­шевики объясняли уроки жизни и, когда пришел момент борьбы за власть, когда пришел момент вооруженного восстания, то случилось то, чего никогда не бывало, но что мы предсказывали.

Восстание длится уже 5 дней, власть низвергнута, все почти в центре за­хвачено, а крови почти не пролилось. Что же это?

Мы говорили: организуйте массы под знаменем непримиримой клас­совой партии, обучайте непримиримой классовой борьбе и в момент восстания против вас не будет сил противоборствующих.

Вы избегайте, в первый самый важный момент, гражданскую войну в ее кровавых формах. Мы были правы.

Первый момент принес нам бескровную победу.

Продолжайте все работать в духе этой тактики, выпрямляйте революционный фронт и мы победим, если враги революции пойдут с боем на нас.

А что они пойдут — это несомнен­но. Но надо сделать так, как сде­лано в первый момент вооруженного восстания без восстания. Что же это такое? Не партии вступали в бой, как это было всегда раньше, и поэтому много крови было во время боев.

Когда кучки дерутся, то они де­рутся ожесточенно.

Но класс встал против класса, масса встала против меньшинства и меньшинство отступило.

Мы впервые показали, что может сделать партия, под знаменами кото­рой стоять массы.

Наша тактика перевернула все наши обычные представления о вооруженном восстании.

Пять дней мы живем в нем, и не замечаем его, ибо нет грома и шума.

Товарищи! только потому, что класс встал против класса, крестьянин и рабочий против помещика и капита­листа — победа обеспечена.

К вам, товарищи меньшевики, соц.- революционеры, обращаемся мы с вопросом, с кем вы сейчас?

Будете ли вы работать вместе с нами или будете продолжать политику затемнения классового сознания?

Помните, что только работа над сплочением масс под кассовыми знаменами создаст единый фронт революции, поставив класс против класса, и сделает нашу победу бескровной.

И вы, рабочие, крестьяне и солдаты продолжайте быть такими же непри­миримыми, не отступая ни на один шаг от своих классовых требований.

Ибо перед массами, сознающими себя, как целое, меньшинство отсту­пить, не приняв боя.

Но если оно захочет боя, мы беспощадно раздавим его сопротивление силою своей объединенной классовой мощи. Революция идет!

 

Брянский рабочий. – 1917. – 15 (2) ноя. (№44)

Когда конец?

Четвертый год войны надвинулся на Россию. Сумрачно и тревожно в городах нашей родины, не радостно в ее бедных деревнях.

А там, на фронте, вдоль черной линии окопов, гибнут наши братья — рабочие и крестьяне.

Размокла земля от крови. Адским лаем грохочет артиллерия, трещат пулеметы, жужжат аэропланы. Люди отступают, ревут в безумии, бегут в отчаянии, падают в беспамятстве, умирают. Без числа умирают и без счета…

И это уж четвертый год. А конца не видать.

Невозможно — говорят правители всех стран — останавливаться на полдороге. Нужно довести войну до конца. Семь миллионов человек убито в Европе во время войны. Шесть тысяч человек убивают в среднем в сутки. Да пять миллионов калек выбросила бойня во всех воюющих странах. Уж давно дипломаты и генералы знают, что в этой войне никто не одержит полной победы. Уж давно знают, что война пожирает не только человеческие жизни и достояние, но и всю нашу революцию, вместе с про­бужденными ею великими надеждами. Знают, что затягивание войны есть гибель для Европы, а прежде всего, для России и все правительства видят это, понимают это. Правитель­ства боятся мира. Они предчувствуют, что первый день мира станет днем подведения итогов.

Знают, понимают, но все продолжают обманывать. Тем братьям, по ту сторону фронта говорят, что это война за право, за независимость, за свободу.

У нас говорят, что это война за революцию. Все это ложь и обман. Народы были ввергнуты в бойню не за свою свободу, а за интересы

своих поработителей. И сейчас на­роды продолжают истекать кровью потому, что одни капиталисты все еще надеются взять верх, а другие, не достигнув своих целей, боятся ми­ра, как страшного суда. Если бы мы русские, действительно воевали за ре­волюцию, разве мы могли бы идти рука об руку с английскими империалистами, американскими биржеви­ками, французскими ростовщиками, сплошь заклятыми врагами русской революции? Разве наши собственные Родзянки, Милюковы, Гучковы, гене­ралы Корниловы, Алексеевы, Керенские требовали бы продолжения вой­ны, если бы укрепляли революцию?

Нет — никогда нет!

Война губит революцию и потому они стараются затянуть ее.

Они ждут, затягивают с целью, и дождутся.

Когда выйдут истощенные, озлоб­ленные солдаты из кровавых ям, называемых окопами, оглядятся в обнищалых, запустелых городах, деревнях, и вместе с миллионами калек, с миллионами вдов и сирот, с миллионами стариков и старух поднимут с проклятием руки к правительствам и крикнут:

«Вы виноваты во всем цари, ко­роли, президенты, министры, буржу­азные депутаты, банкиры, капиталисты. Вы, лживые газетчики, епископы, свя­щенники, пасторы, раввины! Это вы вызвали войну самую подлую, самую гнусную, самую кровавую, которую только видел мир.

Это вы подготовляли и проповедовали войну.

Это вы ее благословляли с порогов церквей, костелов, синагог и мечетей. Вы отняли у нас все: жизнь, здоровье и плод трудов. А взамен вы нам дали нищету, голод и новые цепи!»

И наступит час расплаты для кро­вавых деятелей всего мира.

П. М.

Брянский рабочий. – 1917. – 15 (2) ноя. (№44)