1917. Хроники Брянского края

Календарь записей


Подписывайтесь на нас


1917. Хроники Брянского края

Константин Паустовский

Возраст: 24 года. Окончил Первую классическую гимназию в Киеве. На каникулах часто приезжал к дяде Коле Высочанскому в Брянск и в Рёвны близ станции Синезерки. В 1914 году переехал в Москву к матери, сестре и брату и перевелся в Московский университет, который не окончил, так как устроился на работу. Осенью 1915 г. был на фронте в составе санитарного отряда. После гибели братьев вернулся в Москву.

Константин ПаустовскийКонстантин Паустовский

<…> В дороге я спал. Сквозь сон слышал, как какой-то начальник станции рассказывал о том, что Пулковская обсерватория разослала по всем железным дорогам теле­грамму о какой-то небывалой метели, ожидаемой на днях. Мешал спать пьяный телеграфист. Всех спрашивал.— Куда я еду? В Волово, в Курск, в Москву? Под Москвой начался буран, но в заносах не стояли, только шли очень медленно…

Дома холодно, неуютно, тускло. Пахнем дымом. Наши мне обрадовались

Правда, у меня теперь ощущение, что Москва — кап­кан, котел, где варятся и задыхаются тысячи людей в собственной злобе и наглости. Я ехал в трамвае не более 1/2 часа и успел услышать о том, что кондук­торша «подлая дрянь», что кто-то на кого-то «рычит». Две дамы подрались из-за места. На площадке ка­кая-то чуйка плюнула на пальто инженеру. Плюнула и икнула.

Вспомнил о Северянине, о Шенгелли и как-то сразу полюбил их просто и сильно, полюбил не как поэтов, а как людей, чуждых действительности, измученных, пре­красных.

Ведь нужны смелость, безумие, фанатизм, чтобы со­хранить теперь свою душу нетронутой. Я думал обо всем этом и все время знал и знаю теперь, что вдалп от тебя, маленькой, мне совсем нечем жить. Так тяжело и време­нами хочется плакать.

Дома Галя мне дала справку адресного стола — Шен­гелли, Георгий Аркадьевич, мещанин гор. Минска значил­ся в доме № 8 по Владимирской улице и 12/1-17 года вы­был, не указав адреса.

Я дома напился чаю и поехал к нему. Это за военным госпиталем, на окраине, около  Введенских гор . Фабричная улица вся в харчевнях и двухэтажных облезлых домах. № 8 — дом из красного кирпича, весь облупленный — вни­зу москательная лавочка. Лестница темная, деревянная, пахнет кухней и сыростью. Живут фельдшера, зубные техники, какая-то мелюзга. Мне сказали, что он уехал, куда неизвестно. Но я все-таки найду его. Когда я ис­кал его по скользкой чадной лестнице — я думал о том, что он, должно быть, очень беден, и мне было больно до слез.

Был недавно Романин. Мама говорит, что спросила его, не пойдет ли он куда-нибудь на праздник. Он отве­тил — «мне не к кому ехать». Вид у него больной, опустив­шийся.

Пишу вечером. Улицы в темноте, теперь не зажигают фонарей. Холодно. Так больно вдали от тебя,— хорошо только от мысли, что скоро я опять буду с тобой. Смотри, маленькая, не плачь, напиши сейчас же о себе и будь осто­рожна. Завтра напишу. Привет Леле и Елене.

Твой Кот.

Письмо К. Г. Паустовского Е. С. Загорской-Паустовской
Паустовский К. Г. Поэтическое излучение. М., 1976

Возраст: 24 года. Окончил Первую классическую гимназию в Киеве. На каникулах часто приезжал к дяде Коле Высочанскому в Брянск и в Рёвны близ станции Синезерки. В 1914 году переехал в Москву к матери, сестре и брату и перевелся в Московский университет, который не окончил, так как устроился на работу. Осенью 1915 г. был на фронте в составе санитарного отряда. После гибели братьев вернулся в Москву.