Покровская площадь в Трубчевске. Фото нач. XX в.

Городская неразбериха.

Граждане г. Трубчевска крайне были удивлены, узнав о состоявшемся постановлении городской думы – передать в пользование мещанам – домовладельцам города все городские земли до 3000 десятин, а составленную городскою управою смету городских расходов на 1918 г. предъявить мещанскому обществу для справедливого распределения повинностей, как выражено в постановлении думы, а мещане говорят «на наше благоусмотрение и утверждение».

Что это – полная ликвидация городского демократического управление, или углубление его? задают вопросы недоумевающие граждане.

Выход в отставку после этого постановления двух членов управы и упорные слухи о том, что городской голова уходит, окончательно убеждают граждан в том, что наше городское общественное управление, избранное на демократических началах, капитулировало пред незначительным числом, но стойкому в предъявленных требованиях группою мещан-домовладельцев, ультимативно предложившею думе сдать городские земли в их пользование, «иначе мы всех вас раструсим», как заорала толпа мещан, окружившая «думский стол» во время заседания, после сделанной попытки гласным Казанским указать на незаконность такого требования.

Другой же гласный от проживающих в городе крестьян С–в, имевший смелость заявить, что городская земля является собственностью всех граждан города, а не отдельной группы мещан, получив оскорбление действием и был выведен из зала заседания думы бесчинствовавшею толпою мещан.

Обстоятельство это занесено в журнал заседания думы.

Когда выяснился вопрос, что городские земли, действительно, принадлежат всему населению города, а не какому-либо сословию, тем более отдельной группе мещан-домовладельцев, по требованию граждан, как нам передавали, городская управа вносит этот вопрос в думу на пересмотр.

Да иначе и быть не должно. Такая ничем не оправдываемая капитуляция городской думы перед незначительною группою мещан-домовладельцев, справедливо вызвала среди остального населения города резкую критику ее действий.

Никогда не нуждался город в особенно усиленной, планомерной и настойчивой деятельности городского общественного управления как теперь, — когда продовольственный вопрос с каждым днем обостряется, когда городская касса пуста, городским учреждениям и всему городскому хозяйству грозит полный развал, и в это-то время городская дума совершает перед лицом всего городского населения действие не только ничем не оправдываемое, но несомненно противозаконное, что и пытался доказать гл<асный> Казанский, лишенный слова угрозами думы.

Сдача городских земель, составляющих главную статью городских доходов, в пользование мещан-домовладельцев, составляющих не более 1/10 части всего населения города, с обязательством представлять на благоусмотрение их смету городских расходов, является добровольной ликвидацией деятельности городского общественного самоуправления, отдавшего себя под контроль группы мещан-домовладельцев.

Все для блага народа – девиз вожаков демократии. Для блага народа работали писатели и лучшая часть интеллигенции. Для блага народа произведена революция. Для блага народа прекращена продажа водки. Все это было, действительно, для блага народа.

Теперь же для блага народа идет разливанное море денатурированного спирта, противного на вкус и вредного для здоровья. Пьют его в городе, пьют и в деревне, в последнее, к смущению лучших людей, ей упиваются подростки. В деревне продают горючку крестьяне стаканами, выручая за ¼ ведра спирта 50 руб. Они же покупают ее в городе оптом четвертями, платя за четверть 20-30 р. Приладились к делу, говорят продавцы, в розницу и зарабатывают изрядно. Приладились к делу, говорят оптовики, зарабатывая порядочный куш. <…>

П. Снежневский.

Орловский вестник. – 1918. – 18 (5) янв. (№4).

Многие из окрестных жителей, даже и «молдоване» сетуют на то, что о аукционе население не было оповещено раньше; многие бы приехали купить, но не знали.

Находящиеся в с. Молодовом солдаты, как охрана, относятся очень строго и даже при малейших попытках к своеволию, применяют вооруженную силу.

На днях кр<естья>нин Лобанов, сделавший самовольно порубку и везший домой дрова, был встречен солдатом и ранен выстрелом. Лобанов от ран умер в земской больнице.

Орловский вестник. – 1917. – 12 янв. (30 дек.) (№289)

Козельская улица в Карачеве. Фото с открытки конца XIX — начала XX в.

Торговали солдатики у нас сапогами, шторами, табаком, а теперь стали торговать и живьем.

Продают казенных лошадей и по такой баснословной дешевизне, что купивший говорит:

— Слава Богу, с неба манна свалилась, а население интересуется, куда поступают вырученные деньги и ведется ли отчетность!

— Начинает царить в городе бесхлебье, которое пока кой-как улаживается благодаря хлопотам продов<ольственной> управы, энергии и расторопности ее председателя. Устраивают соглашения с уездными кооперативами и т. п. благодаря чему в город поступают хоть небольшие транспорты хлеба.

Плохо в городе с керосином, а уезд почти сидит впотьмах.

Учащиеся средних учеб<ных> заведений, вследствие недостатка керосина, распущены на рождествен<ские> каникулы много раньше обыкновенного и сроком до   15 января .

Орловский вестник. – 1917. – 12 янв. (30 дек.) (№289)

— «Мы своему правлению и жалованье платим (председатель священник получает 30 р. в месяц), а все толку нет – плохо стараются, а в других местах люди и без жалованья ходят, да смотри как работают», — говорят крестьяне.

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3).

В селе Глинках имел место недавно следующий факт. Калужане (из Жиздр<инского> у<езда>), купили у кр<естьянина> Безменова сто пудов хлеба, — конечно, продавец не задумался содрать чуть не двойную, против твердых цен, плату. Хлеб насыпали и хотели увезти.

Узнал об этом местный комитет и вывоз воспретил. Но не тут-то было: купец и покупатель ухитрились ночью опять наложить и везти, но тут опять вмешались комитет и милиция, и дело дошло до вооруженной свалки, но  все же безменовцы победили и хлеб был увезен. На Безменова составлен протокол, и он привлекается к ответственности.

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3).

Козельская улица в Карачеве. Фото нач. XX в.

В первый год город увидел небывалое зрелище, обусловленное надвигающимся царством «социализма». Единственное место для гулянья (Козельская ул.) в первые дни Рождества буквально было загромождено серой текущей в обе стороны солдатской массой; то там, то здесь слышалась гармония, аккомпанирующая неприличной частушке, отчетливо несущейся по улицам в вечернем морозном воздухе. Деревня пришла в город, к сожалению, самой темной своей стороны, загнав обитателей скучать по домам за тягучим вечерним разговором с тысячу раз пережеванной теме – дороговизне. Электротеатры, куда шел обыватель коротать время, не действуют, в клубе – обваливается потолок. Других подходящих для собраний зданий нет. Негде отдохнуть от масла, крупы, Ленина, сапог, воен<но>-рев<олюционного> комитета.

Бежит гарнизон города и по болезни и без болезни. Некому нести караулов. В<оенно->р<еволюционный> комитет собрал недавно старших врачей госпиталей для обсуждения мер, которые нужно бы принять, чтобы остановить бегущую массу. Врачи потребовали себе гарантий в своей безопасности при освидетельствовании в комиссиях,  воен<но>-рев<олюционный> комитет сознался, что таких гарантий дать не в состоянии. Решено временно прекратить работу комиссии по переосвидетельствованию.

С введением большевистского образа правления в Карачеве приказом командующего северными отрядами по борьбе с к<онтр>революцией был смещен выборный комиссар, назначен «молодой человек» из Бежицы, рабочий, некто Суворов, человек очень веселый и положением своим вполне, видимо, довольный. Любит часок-другой поболтать с барышнями, служащими в милиции. С ним всегда почти его «телохранители» — два мрачных, безнадежно угрюмых матроса. Перемена правления особенно не ощущается.

Орловский вестник. – 1918. – 16 (3) янв. (№2)

Дано знать железнодорожной администрации о поведении толпы и затребована команда для охраны станции.

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3)

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3)

Действительно, они образовали вр<еменный> р<еволюционный> комитет из большевиков, который начал свою деятельность тем, что арестовал председателя г. С<овета> р<абочих> и с<олдатских> д<епутатов>, председателя земельного комитета, бывшего учителя и отвезли их в Брянск к командующему «северными отрядами».

Мотивы ареста были «серьезны». Первый, с.-р. Аполлонов, подписал в момент разрухи армии, при Корнилове, резолюцию о смертной казни. Позволил артиллерии продавать боевых лошадей крестьянам тогда, когда «они нужны против Каледина», противодействовал разгрому имения Блохина и т. д.

Второму, Никитину – что он присоединился к орловскому губ<ернскому> зем<ельному> комитету о неподчинении декретам Ленина. Арест производили матросы без участия солдат гарнизона, которые не пожелали разделить точку зрения товарищей-матросов и потребовали освобождения арестованных, как видных и честных политических деятелей. Освобождению арестованных будто бы помогал член Учред<ительного> Собр<ания>, большевик Мухин. В результате – арестованные были освобождены, с чествование встречены гарнизонным советом, а большинство «сверхдеятельных» моряков были удалены, остались трое для «связи» с Главковерх.

Орловский вестник. – 1917. – 5 янв. (23 дек.) (№286)

Козельская улица в Карачеве. Открытка 1900-1910-х гг.

В последнее время Карачев живет в области всевозможных слухов. Газет нет. Всему верят; ждут погромов и сзади и спереди, так, что в конце концов, слухи действительно могут внушить мысль о погромах.

Недавно, говорят, у вокзала три дня стоял вагон с прапорщиком Крыленко, который, будто бы, думает основать в Карачеве штаб по борьбе с к<онтр>революционной Украиной.

Несколько дней тому назад милиционеры арестовали солдат №-артиллерийской бригады, которые везли награбленные в имении г. Цуриковой вещи. Товарищи из дивизиона пришли спасать пострадавших, открыли стрельбу в здании милиции, разогнали милиционеров, разбили шкаф с оружием, забрали его, освободили арестованного и удалились, ограбив мимоходом одного купца. Н<ачальни>к милиции скрылся и временно механизм охраны города разладили.

Наряду с разрушающимися элементами действуют элементы созидающие. Группа общественных деятелей работает над учреждением в городе Народного университета для рабочих масс. Но широкие слои интеллигенции относятся недоверчиво к организаторам. Такое время – и не работать, и не верить работникам.

Не поддерживают организаторов в их деле и местные педагогические силы, которые, открыв ряд частных учебных заведений, создали в деле просвещения как бы конкуренцию. Но несмотря на все это, можно думать, что в самом начале будущего года университет будет функционировать.

Орловский вестник. – 1917. – 5 янв. (23 дек.) (№286)

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3)

Крестьянки с. Рябчевск Трубчевского уезда. Фото из коллекции этнографа Н. И. Лебедевой, 1926 г.

Подробности самосуда.

Мы уже сообщали об ужасном случае самосуда, совершенном в д. Темной, отстоящей в 3 верстах от Трубчевска.

Уличенные в краже семи овчин, два крестьянские парня 17 и 19 лет зверски убиты всем «миром», как гласит составленный по этому поводу мирской приговор.

Предварительно их водили несколько часов по деревне запряженными в хомуты и заузденными. Озверевшая толпа, сопровождавшая несчастных, всячески издевались над ними, били, кто чем желал, кулаками, палками, плетьми.

Учительница местной земской 3-х комплектной школы, пораженная происходящим на ее глазах диким самосудам, бросалась в толпу этих людей – зверей с истерическим криком и плачем, умоляла их оставить эту дикую расправу, побояться Бога, не брать на свою душу такого тяжкого греха, но в ответ получала толчки от своих же учеников, принимавших участие в избиении и выкрики из толпы: «Замолчи, а то и тебе то будет».

Отец одного из убитых пробовал на коленях просить «мир» не убивать его сына. «Заберите все мое имущество, всю землю мою, а сына оставьте мне», но за эту просьбу был избит до потери сознания и увечья.

В конце деревни, в овраге, была вырыта яма и к ней потащили волоком потерявших уже признаки жизни несчастных.

Местный солдат, руководивший этим диким самосудом, снявший предварительно новую солдатскую шинель, чтобы не запачкать, как он выразился, кровью, освободил трупы из хомутов и бросил их в яму.

Очевидцы подтвердили производившим дознание властям, что один из убитых, когда его бросили в яму, поднял голову и руки, но комья мерзлой земли, полетевшие в яму, прекратили страдания несчастных.

Трупы по распоряжению властей были вырыты и привезены в городскую больницу для вкрытия.

Похоронили этих несчастных на городском кладбище при большом стечении народа.

Подтверждено при дознании, что убитые из довольно состоятельной семьи, наслушавшись разговоров о всяких свободах и безнаказанности, решились в верный раз использовать свободу действий и поплатились жизнью.

Орловский вестник. – 1918. – 16 (3) янв. (№2)

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3)

Трубчевский уездный комиссар сообщает губернскому комиссару, что на днях обществом кр<естья>н дер<евни> Темной Стрелецкой волости Трубчевского уезда, учинен самосуд за кражи над односельцами Григорием Постовым, 28 лет и Иваном Павликовым, 18 лет. Постовой и Павликов убиты.

Орловский вестник. – 1917. – 1 янв. (19 дек.) (№282)

На днях состоялось открытие кооперативной лавки в с. Хотькове.

В помещении лавки был отслужен молебен и открыта торговля. Выручено за два дня более 2-х тысяч рублей.

Членами правления избраны А. Гр. Бречко, И. Г. Морозов, С. А. Якушкин, Ж. С. Якушкин, Л. Н. Богатырев, С. Г. Карасев и В.Я. Шулимов.

В ревизионную комиссию вошли А. М. Феропонтов и З. С. Кузнецов.

Казначеем избран И. М. Корятов.

Орловский вестник. – 1917. – 29 (16) дек. (№280).

Козельская улица в Карачеве. Фото с открытки 1900-1910х гг.

Земское собрание.

Состоявшееся на днях земское собрание при новом составе гласных носило мало оживленных характер и продолжалось только два дня, тогда как прежние затягивались по 3-4 дня.

Председательствовал председатель земской управы Л. Г. Калошин.

При выборах управы гласные крайне затруднялись – выбрать некого.

В председатели управы прошли А. А. Розов (земский агент) и И. И.Котова (учит<еля> Шаблыкинского училища).

Оба отказались.

Выбрали из числа кр<естья>н председателя и членов.

Подробности сообщим.

Орловский вестник. – 1917. – 29 (16) дек. (№280).

Санкт-Петербург. Сенатская площадь 14 декабря 1825 года. Рис. худ. Карла Кольмана

Вечер в память декабристов.

По почину ученического общественного исторического кружка в гимназии был устроен вечер, посвященный памяти декабристов.

Мысль эта пришла довольно поздно – за 5 дней до 14 декабря  * . Ученики и ученицы энергично принялись за дело: были изготовлены доклады о движении декабристов, о некоторых наиболее выдающихся деятелях – Рылееве, Пестеле, Никите Муравьеве и Михаиле Орлове, были разучены соответствующие стихотворения Пушкина, Одоевского и Некрасова, наконец, была поставлена сцена их «Русских женщин» Некрасова – «Трубецкая в Иркутске». Подобные вечера в память выдающихся русских людей ставились в гимназии и раньше. Главным их недостатком, как и теперь, была длиннота докладов, но все искупило прекрасное чтение отрывков из Некрасова и инсценировка «Трубецкой в Иркутске».

На эстраде во время докладов красовались портреты декабристов, нарисованные в больших размерах учениками гимназии.

По мнению учительского бежицкого союза, празднование в школах памяти декабристов с соответствующими чтениями принесло бы больше пользы, чем обычные уроки.

В особенности теперь важно подчеркнуть, что не одни лапти, а и картузы делали революцию.

Но так как начальные училища опоздали с подготовкой к этому дню (собрание учительского союза было   11 декабря ), то в начальных училищах   14 декабря  шли обычные учебные занятия, а мужская и женская гимназии праздновали этот день.

Орловский вестник. – 1917. – 4 янв. (22 дек.) (№285)

Как выяснилось, зачинщиками погрома имений Теплова и Чичериной были группа кр<естья>н д. Шаховцы Кромского уезда, которые завели связь с кр<естьянами> с. Молодового, д. Погореловской и Ячного и своими внушениями к бандитским деяниям соблазнили кучку местных кр<естья>н, которые и приняли участие в первом ночном набеге на дом Тепловых. Приехали, по<д>няли стрельбу; испугавшаяся прислуга экономии разбежалась. Опьяненные безумием, а быть может и самогонкой, погромщики вошли в дом, зажгли канделябр, в зале открыли рояль. Кто-то оказался умеющим «брянчать» на нем. Начались танцы, собрали стол оказавшихся закусок и вин и началась настоящая вакханалия. Затем были забраны все ценные вещи и погромщики удалились, увезя на лошадях награбленное имущество.

На другой день местные учителя командировали сначала подростков; кто их них тащил книжку, кто картину, кто куклу; по стопам подростков пошли тащить и взрослые. Потащили зерно из амбаров, мебель и скот. Тащили ни с тем, чтобы воспользоваться награбленным, а просто по стремлению разрушить, уничтожить. Вытаскивалась чудная старинная мебель и тут же на улице сдиралась клоками материя, вытаскивались пружины и бросались, ценные экипажи обдирались, ломали сельскохозяйственный инвентарь, как будто зло к владельцу старались выместить на вещах, принадлежащих ему.

Ночью горел уже дом. На следующий день грабеж продолжался.

Почти тоже происходило в имении Чичериной, где по разграблении подожжен дом. По телеграфу дано было знать уездному и губернскому комиссарам. На следующую ночь погромщики сделали попытку нападения через парк на усадьбу А. С. Блохина (Шаблыкино), но были замечены, еще до полного соорганизования находящимся при усадьбе солдатами, погромщики удалились и решили напасть на хутор Блохина, находящийся в нескольких верстах от с. Шаблыкино. На хутор прибыла толпа человек в 50, вооруженных  вилами, кольями и частью винтовками, нами следовало несколько повозок, на которые и насыпали зерно. <…>

Орловский вестник. – 1917. – 26 (13) дек. (№277)

Станция Карачев. Альбом Орловско-Витебской железной дороги. Конец XIX в.

Путевые заметки.

Из Карачева я было собрался по железной дороге перекинуться в Орел. Но на вокзале натолкнулся на бурную сцену, происходившую между железнодорожным начальством и солдатами, ехавшими откуда-то в товарных вагонах. Их поезд задержали ввиду того, что с последней станции вышел пассажирский.

— Чего мы будем ждать?! Эка велика птица, пассажиры: мы их будем ждать и пропускать вперед, а мы нешто не люди? Машинист пошел! – горячились и орали солдаты, окружив паровоз.

Машинист их не слушался, а слушался своего начальства.

— Чего стоишь? Пошел, тебе говорят, и несколько человек вскочили на паровоз и должно быть кто-либо из них принял на себя распоряжение паровозом: поезд тронулся; кучка солдат исполнила свое желание, но еще не успел поезд отъехать и версты, как паровоз сошел с рельс и поезд стал. Дорога следующему поезду уже загородилась надолго, и я решил отправиться на лошади в уезд  и посетить знакомых мне лиц.

Возница попался очень словоохотливый и я не пожалел, что потерял несколько лишних дней, путешествуя по уезду.

Первым, что поведал мне мой «товарищ» возница, это то, что в деревне порядку мало.

— Первое было — хлеба за деньги и то достать нельзя; диво бы не было, а то припрятали и у кого своего нет, — хоть живой лез в могилу, — жалости в людях совсем не стало: дерет один другого, как волчица овец.

Я заговорил про темноту народную, что нужно бы более училищ и т. п., а он мне в ответ.

— Э, батюшка, ты мой! Мы эти затворять хотели, вот уж из Подъосинок учительница уехала и из других училищ училки бегут. Не дров, ни свету, ни денег, кажут казна не платит, а обчество говорит, что нашто мы теперь будем подати платить: казна денег наработает сколько ей надо; допреж работали, да разные князья и цари себе карманы набивали, а теперь народ наделает и будет у расход гнать! Только вот одно — комитеты дуже много денег пожирают, и на что это этих комитетов понастроили, без них лучше жилось и порядка было больше.

Дороги, по которым нам пришлось ехать, — ниже всякой критики: ров на рву; мосты без перил, и даже некоторые без мостовых, — видно, что нет зоркого глаза и нет хозяина. Где проезжали лесом, там встречались вереницы баб, волокущих дрова на спинах. Местами же везде свеже срубленные деревца.

Да, подумал я, это свободные граждане, расхищающие свое достояние, богатство России.

В средине одного леса, при дороге на полях, смотрю, стоит полуразобранная хата, без окон и дверей; нет и половины крыши; дощатые сени полуразобраны; около окон и дверей валяются битые кирпичи.

— Что такое? — спрашиваю я, продана что-ль хата?

— Продано? Это, батенька ты мой, еще по весне, как свобода вышла. Значит, это сторожка бедная. Ну, как свобода вышла, мужики пошли управителя сменили, усех сторохжей лесных сняли, ну и потом вот и до самих хат сторожек добрались. Кто двери снял, кто окна выдрал, а кому кирпич понадобился – печь разобрал, а теперь вот и до бревен добрались и все так то сторожки разволокли. Нагрешники, а не народ стал. А вот, вишь, церковь-то, — это Молодовое: разграбили в пух и правх.

Я вспомнили о недавно прочитанной корреспонденции о погроме в этом селе и попросил своего возницу завести мен взглянуть на место погрома.

— Крючковато немного, нам бы прямо вот на Погореловку, вот и Костеевка бы.

Я упросил, и мы поехали. Глазам мои предстала ужасающая, неподдающаяся описанию картина.

Предо мной рисовались следы грандиозного здания, напоминающего старинную крепость; высятся башни над воротами и кругом толстая кирпичная стена; в середине этой крепости остов громаднейшего дома; архитектуру определить нельзя, ибо все разрушено: окна зияют, как глубокие раны, по карнизам и стенам висят куски железа, около дома валяются обломки мебели, старинной, ценной, но ободранной чьей-то злой рукой, с вытащенными пружинами.

— Ишь как повыпотрошили, — метко заметил возница, указывая на мебель. Цветник затоптан, оранжереи приведены в какой-то хаос; тут же шлялась, мыча, голодная крупная скотина. (Это, как пояснил мне один из старых слуг, отобрали назад у погромщиков).

Вошел в середину двора, — груды камней, обгорелых бревен и остатки величественного здания.

Тяжело стало смотреть на то, что делает наше невежество народное, и я поспешил выбраться из этих развалин, напоминавших худшее, чем нашествие французов в 12 году.

По выезде, около мостка, нас встретила кучка кр<естья>н, о чем-то горячо разговорившая. Нас остановили.

— Вы что, значит, не следователь будете?

— Нет, я приезжий. Что это у вас?

— Да вот — смутьяны нашлись, смутили, дураки послухали, а теперь вот и думаем, как кашу разваривать?

— Да, глухо и грешно жечь и уничтожать и зачем это? — ответил я.

— То-то вот, — проговорил старик с длинной седой бородой. Да это что, совсем было Бог попутал: собирались были опосля усех торговцев громить. Да один вот из них смельчак выискался, говорит: ладно! Вы нас, я вас, — усе село сожгу, уж коли на то пошло. Не побоюсь — убьете, сыновья сожгут, не сыновья — дочери отомстят. Ну оно, видишь ли, пожалуй и одумались, а тут солдат пригнали. Да, видно, Господь попутал за грехи наши, а все смутьяны, да коли бы наши, а то ведь чужие.

Старик снял шапку и перекрестился.

И вспомнились мне великие слова Христа: «Они не ведают, что творят»…

Новый.

Орловский вестник. – 1917. – 26 (13) дек. (№277)

Выбывший и<справляющий> д<олжность> городского судьи 1-го участка гор<ода>  Орла Г. Н. Азбукин избран мировым судьей по гор<оду> Карачеву. Как у нас уже сообщалось, он же был избран мировым судьей по г. Болхову.

Орловский вестник. – 1917. – 25 (12) дек. (№276)

Орловский вестник. – 1917. – 21 (8) дек. (№273)

Орловский вестник. – 1917. – 21 (8) дек. (№273)

Продовольственное дело в селе Суземках сильно хромает. Трубчевская продовольственная управа оказывается бессильной удовлетворить нужду крестьян в ржаной муке. По крайней мере в течение целого ряда месяцев Суземка не получает этой муки в количестве, достаточном для утоления голода. Полученный для жителей Суземки на соседней станции Холмечи сахар не переотправляется в Суземку вследствие действующих железнодорожных запрещений. Сахару получено коло 200 пуд., но его давно можно бы получить и перевезти по частям, так как много, более благоприятного исхода скоро обещать нельзя. Между крестьянами нет сколько-нибудь удовлетворительной сорганизованности в вопросе о (нрзбрч) ржаной муки. За то они выработали в себе наклонность действовать, что называется, «нахрапом»… Они по взаимному уговору «реквизировали» муку, принадлежащую Суземской военно-мостовой базе, у которой кроме военнослужащих разных специальностей около 300 военнопленных австрийцев. Они реквизировали муку, принадлежащую курской городской управе, имеющей здесь своих агентов для дровяных операций, не довольствуясь тем добрым соглашением, на которое пошла управа, решившая платить суземцам за погрузку дров мукою.

Орловский вестник. – 1917. – 11 дек. (28 нояб.) (№265)

Орловский вестник. – 1917. – 11 дек. (28 нояб.) (№265)

Орловский вестник. – 1917. – 6 дек. (23 нояб.) (№261).

— Землевладелица Карачевского уезда Князева из боязни разгрома просит губернского комиссара принять ее имение в ведение уездного земельного комитета.

— Разграблено имение Муравьевых «Лески» в Карачевском уезде.

Орловский вестник. – 1917. – 6 дек. (23 нояб.) (№261).

Общий вид Карачева. Фото с открытки конца XIX — начала XX в.

Город испытывает большой недостаток керосина, что слишком тяжело отзывается на ремесленниках, портных, сапожниках и др., работа которых при коротком теперь дне только и может быть продуктивна в длинные вечера.

Уезд тоже страдает от этого, и крестьянские женщины охают и ругают почем попало «новые времена», т. к. их пряжи мало подвигаются вперед. В некоторых местах стали уже обращаться к старине матушке и зажигать лучину.

Предполагавшийся гимназический спектакль, ввиду создавшихся «смутных дней», отложен.

Орловский вестник. – 1917. – 4 дек. (21 нояб.) (№260)

Любители водки на природе после введения Сухого закона. Фото 1910-х гг.

В связи с слухами о разграблении винокуренного завода под Севском в Суземке наблюдается пьянство среди крестьян. Их самодурство доходит до того, что они приходят на местную станцию и требуют открытия пакгауза для осмотра. 21 ноября   *   они запретили погрузку евреям, несмотря на то, что города и сахарные заводы крайне нуждаются в быстрой доставке дров. В лесах усилились самовольные порубки.

Орловский вестник. – 1917. —  11 дек. (28 нояб.) (№265).

Палата в Бежицкой больнице. Фото К. Фишера, 1895 г. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений»

Вооруженное нападение.

Недавно на некоего Китаева, в то время, когда он возвращался к себе домой со станции «Сельцо» Р<иго>-О<рловской> ж<лезезной> д<ороги>, неизвестными злоумышленниками было сделано вооруженное нападение, причем ограблено у него ничего не было, но он был ранен выстрелом из револьвера в ногу и отправлен на излечение в больницу Брянского завода.

Орловский вестник. – 1917. – 6 дек. (23 нояб.) (№261).

Козельская улица в Карачеве. Фото с открытки 1900-1910х гг.

В то время, когда говорят, что для увеличения государственного бюджета, необходимо создать новые налоги и учредить монополию чайную, сахарную, спичечную и т. п., у нас свободно продают без всякой бандероли, т. е. без акциза <на> табак. Продают его самыми примитивными мерами, например, чайными чашками, по пятьдесят  и шестьдесят копеек за чашку.

Орловский вестник. – 1917. – 4 дек. (21 нояб.) (№260).