Набирали мы всю газету вдвоем под руководством т. Кулькова. И так как вполне понятно всю газету набрать обыкновенным шрифтом мы не могли, то набирали заголовочным шрифтом – таким, каким теперь набирают в газете заголовки.

А в нашем полку настроение между тем менялось. Солдаты постепенно поняли, что эсеры и меньшевики их кормят только словами, а большевики выбрасывают жизненные лозунги, за которые всякий рабочий и солдат готовы постоять и число сторонников большевиков с каждым днем быстро возрастало.

Брянский рабочий. – 1927 – 12 март. С. 3

Настроение среди солдат было бурное, радостное. Многие открылись надеждой, все верили в то, что теперь жизнь должна пойти по-иному.

Сейчас же после получения известия многие из наших солдат отправились разоружать тех командиров, которые грубо обращались с солдатами. Тех же, кто обращались с солдатами неплохо, не трогали и оставляли в покое.

Как раз наш командир роты отличался особенной грубостью. Часто он бил не только молодых солдат, но не миновал и стариков. Когда он узнал о том, что подобных ему офицеров разоружают, он явился сам к нам, стал просить прощения.

Старики, которые испробовали тяжесть его руки с презрением его спросили:

— Ну что, теперь просишь прощения, потому что чувствовал, что сила теперь на нашей стороне, а раньше был хуже злой собаки… Эх ты, гадина!

И не тронули его.

Брянский рабочий. – 1927 – 12 март. С. 3