Я несколько дней чувствую себя не особенно здоровым — расстройство кишечника и как будто лихорадка. Вопросы брюха заставляют наших инсургентов группами «прорываться» из своей автономии под Коломыей — сюда, на соединение с своими товарищами, но блудные сии сыны принимаются пока с большими препятствиями к[а]к элемент не надежный в боевом отношении.

Представители командной части отзываются об опубликованной «Декларации прав солдата» как о грамоте, к[ото]рую писали запорожцы турецкому султану!! «Декларация прав солдата», — говорят они, — есть вместе с тем и декларация бесправия офицеров». <…>

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Пошли небольшие части 48-го, 49-го полков; в общем, из всего корпуса согласилась идти на позиции лишь значительно меньше, чем половина стрелков; 52-й полк по строптивости перещеголял 47-й полк; оставшаяся вооруженная орда имеет намерение идти прямо на станцию и требовать своей посадки: кого в Киев, а кого — в Москву! Не чувствуя на себе никакой узды, освобожденные рабы делают попытки всячески испортить пути сообщения, ч[то] б[ы] задержать ушедших товарищей и прекратить возможность прибытия сюда других войсковых частей. Ну, моментик: свои «православные» стали нам теперь страшнее швабо-германцев! Комиссар Савинков (оказывается, он — бывший террорист, соучастник убиения Плеве и [великого] князя Сергея Александровича!), урезонивавший взбунтовавшихся рабов, с сокрушением сердца признался, что ничего с ними не поделаешь, как только пустить в ход пулеметы! Значительно поправел! Должен поправеть и Керенский, когда узнает, что творится за сценой его красноречивого ораторствования с энтузиазмом аплодировавших ему невоюющих воинов. В России и здесь, на фронте, уже организуются для самообороны и приведения «в христианскую веру» бунтующие массы. <…>

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Прекрасная погода. Город полно празднично разнаряженной публики. Сегодня у «латынников» праздник — «Божье тяло»; превосходно пели в костеле.

После красноречивых заклинаний и патриотических воззваний с участием комиссара Савинкова соблаговолили выступить 45-й и 46-й полки с 12-й артилл[ерийской] Сибирской бригадой; 47-й полк не вышел и объявил автономию! 48-й полк и 49-й продолжают пока раздумывать; 51-й полк «позволил» идти желающим, но отобравши от них всякое снаряжение; 52-й полк целиком стоит на месте, арестовавши всех офицеров, включая командира! «Здесь чудеса — здесь леший бродит » Вот к чему привела тактика непротивленства злу, творимому разнузданной толпой! Минутами является намерение уехать из этого кошмарного омута анархии, но выбраться отсюда и добраться до дому — одно сплошное мученичество; да лучше ли мне будет там?.. Терпеливо буду выжидать естественного конца.

Разверзлись у гг. людей звериные инстинкты, потворствуемые нашей «вегетарианской» революцией, стремящейся держать всеобщее равенство на нищете и некультурности. Всякий думает лишь о себе, занятый внутренними распрями, забывая нужды великой страдалицы-родины. <…>

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Костёл в Коломые. Фото с открытки конца XIX — начала XX в.

Мост через реку Прут в Коломые. Открытка конца XIX — Начала XX в.

В «Рус[ском] сл[ове]» от 11 мая  *  сообщается, что по Петрограду разъезжает грузовой автомобиль, с платформы к[ото]рого женщины и дети разбрасывают «Манифест к народам всего мира», начинающийся со следующего обращения к ним: «Ослы! Из-за чего вы воюете?» Подписываюсь обеими руками под этим обращением к ослам, но только при условии, чтобы в данный момент это обращение было надлежащим образом воспринято сознанием с неизбежно вытекающими из него соответственными действиями — сознанием не одних лишь российских «богоносных» ослов, а и ослов всего мира! Еще чуть ли не на первых страницах моего дневника за текущую кампанию я апеллировал с таким точь-в-точь воззванием, но только, помнится мне, не к «ослам» всего мира, а… а… к «баранам»! Хотя имелось тогда всего больше оснований обратиться преимущественно к нашим, российским баранам, в расходовании жизнями к[ото]рых наши воеводы уж больно не церемонились, и для карьерных своих целей они, ч[то] б[ы] всякими неправдами заработать себе как[ой]-ниб[удь] крестик, не за понюшку табаку безответственно бросали на заклание тысячи жизней «серой скотинушки» — бессмысленно, необдуманно, очертя голову, с легким сердцем расценивая жизнь солдата в одинаковой степени с жизнью последнего щенка, расточительно расходуя этот «материал» в обычно-русском широком масштабе, в каком вообще ведется у нас домашнее хозяйство и бесшабашно-безалаберное расходование всего, что мы имеем; на благо царило такое воззрение в командных верхах, что чем больше-де ухлопано людей и чем больше пролито их крови в данном бою — тем, значит, больше доблести было проявлено начальниками, рисковавшими в противном случае всегда остаться без наград, если бы бой обошелся с малым количеством жертв! Таковы факты! Нельзя теперь уж очень строго относиться поэтому к поведению не желающих воевать наших «свободных» воинов, к[ото]рые в душе своей носят как бы вызов по адресу начальствующих лиц — вы-де, мол, голубчики, раньше уж очень безжалостно растранжиривали наши жизни, так позвольте же в настоящее время нам самим о себе позаботиться и самим пожалеть себя!!

В 51-м полку солдаты на днях арестовали своего командира, но скоро выпустили.

Вечером с Алешей отлично искупались в быстротечном Пруте.

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Большая Синагога в Коломые. Открытка начала XX в.

День голубой. Природе так хорошо, что минутами забываешь, что живешь в дни труса, глада, мора, огня, меча и нашествия иноплеменников!

«Зачем же мчишься, прелесть моя?
Постой, любви пора младая!» * 

Каждое утро, проходя мимо еврейской синагоги и слыша уже с другой стороны улицы несущийся оттуда невероятный, дикий галдеж, заглянул сегодня туда. О, Боже, что за сумбур! Самые что ни на есть архибиблейские типы; какое-то исступленно-религиозное радение фанатиков; каждый из них прикрыт одеялом, нек[ото]рые с головой… На лбу навязаны какие-то штуки вроде металлических спичечниц… Левую руку, обнажая, забинтовывают ремнями. Испытываю какое-то смешанное чувство балаганно-смешного и мистически-жуткого.

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Теплеет немного. Больше стало заглядывать в мою хмурую обитель солнышко. Но еще мерзостней кажутся мне теперь развешенные по стенам ее батальные картины с изображенными на них коронованными и некоронованными разбойниками. Еще долго суждено владеть человечеством эстетике зла!..

Умилительно-трогательное зрелище: на кухне в корзине в дружном симбиозе сидят кошка с котятками, а с ними вместе — курица-наседка, под крылья к[ото] рой стараются укрыться эти милые созданьица…

Вечером побывал у всенощной в польском костеле (стройно пели под хороший орган) и в униатской церкви, где пели недурно наши солдатики. Ночью пригласили меня на консилиум с австрийским коллегой в краевой госпиталь.

Коллега уверял меня, что «немцы во время войны не сделают революции»!

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Польский костёл в Коломые. Открытка конца XIX — начала XX в.

Взбаламутился целый океан людских страстей; от одного только прочтения газетных сообщений о всевозможных собраниях и съездах — голова кружится. Открылись шлюзы веками придушенных чувств, мыслей, желаний. Идут съезды — Пироговский, крестьянский, солдатский, рабочий, трудовой, женский, учительский, Союза городов, кооперативный, украинский и проч., и проч. Все хотят «самоопределиться», сорганизоваться, обавтономиться. Украинцы, а за ними, вероятно, и другие народности уже требуют, ч[то] б[ы] у них было свое войско, кавказцы — свое, сибирцы — тоже, и т.д. Да Боже ты мой, как бы Россия не обратилась в мелкие отдельные удельные княжества под громким титулом Федеративной Всероссийской Демократической Республики! Для государственности российской я вижу только почти одни центробежные устремления, картину усилий друг от друга побольше обособиться и отъединиться; а сколько теперь позапряталось в людских душах злобы, ненависти взаимной…

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Коломыя. Рынок. Открытка конца XIX — начала XX в.

Погода отвратительная. Около 10 час[ов] утра покатил в автомобиле на Коломыю через Подгайцы, Монастыржиско, Бучач, Язловец, Тлусте, Залещину, Городенку. Выбрал несколько кружной путь в расчете, что шоссейная дорога будет менее избита, чем другие дороги, более сравнительно кратчайшие, например — на Нижниов — Тысменицу. На передышку и на перемену несколько раз лопавшихся шин ушло до 4-х часов времени, и в Коломыю прибыл уже поздно ночью, около 11 часов. Благодаря пасмурной погоде обозы и все двигавшиеся части, слава Богу, не были тревожимы воздушными хищниками. Дивные горные ландшафты. Все же места селений представляли потрясающе грустную картину разрушения. К концу дороги сильно промерз. С Язловца (где был наш прошлогодний в мае месяце прорыв) шоссе представляло гладкую скатерть, и автомобиль летел с сумасшедшей скоростью.

Остановился вместе с моими пассажирами ночевать в гостинице «Сити» и занял единственный оставшийся свободным номер, откуда недавно выехали депутаты Государственной] думы. Продрог до костей. В ресторане позакусили и посогрелись кто чаем, кто — кофе. <…>

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014