Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Думская площадь в Киеве. 1917 г.

Чудная погода. «Происхождение древ Креста Господня». День мм. Маккавеев. Хохландия сегодня ходит с букетами цветов со сложенным в них маком; все это предварительно освещается в церкви.

В Киеве на станции — ни сахару, ни белого хлеба. Поместился временно до отхода поезда в приемном покое «эвакопункта»; ни на минуту нельзя оставить вещей без надзора — вмиг могут исчезнуть; грабеж — классический, русский. Загадочным остался для меня вопрос, почему в Житомире было так мало проклятых мух, к[ото]рые здесь, в Киеве, в таком изобилии. Прекрасно душой чувствую себя вне пределов досягаемости от немецкого огня и меча.

Ночью усадили меня очень удобно в поезд на Москву. Скоро-скоро поприоденусь и буду жить наконец по-человечески. Совсем мало на крышах вагонов русской дезертирствующей сволочи, «овеянной мощью революционного порыва», и в моем вагоне не так тесно, ч[то]б[ы] пассажиры помещались даже в сортирах.

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Происшедший у меня конфликт с исполнительным комитетом завершился пока в значительн[ой] степени устыжением нек[ото]рых его коноводов в содеянной относительно меня несправедливости. Беседа моя сегодня с Цветаевым имела весьма примирительный характер, простились даже расцеловавшись, хотя в конце концов вышло «сначала скончались – потом повенчались».

Ну, на это все наплевать! Я так рад, что окончательно уезжаю с этого кровавого поля битв славной «революционной» всероссийской армии, оскверненного небывалой еще в истории человечества какой-то отвратительной мешаниной людского идиотизма с классическо-русским срамом, позором и бесчестием. Еду теперь уже на третью кампанию – на гражданскую войну, ч[то] б[ы] умирать вместе с своей семьей.

Были раньше царские холуи, теперь – не оберешься холуев презренной черни, явочным порядком захватывающих себе вкусные жареные кусочки и теплые местечки… Одно утешение, что все эти проходимцы будут иметь продолжительность жизни мыльных пузырей.

По счастливо сложившимся обстоятельствам имел возможность из Житомира проехать не по железной дороге, а прямо в автомобиле на Киев – 130 верст по шоссе. Выехал в 8 часов вечера и в Киеве в «эвакопункте» был уже около 12 ночи. Улегся на сенник в палату № 21 вкупе с эвакуированными офицерами.

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014

Вокзал Киева 1910-е гг.

Я решил поехать на осень к матери. Я вымотался в Москве. За все это время я ничего не успел прочесть, кроме множества наспех отпечатанных на газетной бумаге политических брошюр, отражавших непримиримую схватку партий. Я мечтал, как о чем-то несбыточном, о возможности перечитать «Войну и мир» Толстого. Мне казалось тогда, что этот роман написан два века назад.
Мама жила с сестрой Галей в Полесье, невдалеке от городка Чернобыля. Там у моей киевской тетушки Веры была небольшая усадьба Копань, и мама согласилась жить в Копани и вести скудное тамошнее хозяйство. Мама любила возиться с землей. Одно время она даже мечтала сделать меня агрономом.
Я ехал через Киев. Он, так же как и Москва, ключом кипел на минингах. Только вместо «долой!» и «ура!» здесь кричали «геть!» и «слава!», а вместо марсельезы пели «Заповит» Шевченко и «Ще не вмерла Украина»).

Паустовский К. Г. Повесть о жизни. В 2 т. М., 2007

Вокзал Киева 1910-е гг.

С большим трудом втиснулись мы в поезд, идущий на Киев. По дороге спать не пришлось; в каждое купе набивалось до 40 человек, и хотя окна вагона были выбиты и сильно продувало, все же дышать было нечем.

Добрались до Киева. В Киеве явились в Раду и, получив разрешение посетить воинские части, отправились выполнять свою миссию.

Во многих частях солдаты весьма туманно представляли себе, что такое революция. Здесь все оставалось еще по-прежнему — многих уголков России революция тогда еще не коснулась. Посетив части, побеседовав, раздав литературу, мы поехали дальше.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Около 7 утра в Киеве. На вокзале не столь удручающая картина, как в декабре месяце, когда я ехал на Москву: и меньше толчеи людской, и в отношении продовольствия лучше — на столах лежит большими кучами белый хлеб, а также рафинированный сахар вместо сахарного песка. Носильщики и официанты сами идут навстречу публике с предложением «чего изволите?», и за ними не надо было пассажирам ухаживать, как тогда. Вкусные горячие пирожки с рисом-морковью по 10 коп[еек]; рассольник с потрохами — 40 к[опеек]; омлет с почками — 1 р[убль] 25 к[опеек].

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014.

Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача. М., 2014.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012