воспоминания — 1917. Хроники Брянского края

Пинхас Рутенберг — Thu, 10 Jan 1918 21:01:36 +0000

Через несколько дней в камеру ко мне приходит вольноопределяющийся. Представляется: – Я член совета солдат крепости. Господин Щ<егловитов> обратился к нам с просьбой разрешить ему повидаться с Вами. И ехидно ухмыляясь, предлагает – если Вы, товарищ, хотите его видеть, мы ничего против не имеем.

– Отчего же. У меня свободного времени сейчас достаточно.

– Он просит, не можете ли принять его сейчас, в 4 часа.

– Нет, сегодня не могу. Но завтра в 4 часа могу его видеть.

Большая сводчатая мрачная камера крепости № 42. Привинченная к каменному полу железная кровать и стол. В углу параша. Под потолком небольшое окно. Все убранство, кроме обитой железом с «глазком» двери. Сидим оба на моей кровати. Бывшие когда-то враги. Теперешние товарищи. По крайней мере по тюрьме.

Бывший всемогущий министр царского правительства Российской империи, несомненно большой государственный человек, по-своему любящий родину, тонет внутренне, надо хвататься за соломинку. <…>

Хазан В. Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919). М.; Иерусалим, 2008

Андрей Аниськов — Wed, 09 Jan 1918 21:02:01 +0000

Шесть лет я не был в родном селе: три года работал в Москве и столько же провел в окопах. Ехал я домой и думал: что там сейчас происходит, отобрали ли крестьяне землю у помещиков? Как чувствуют себя мои старики?

На станции Унеча, где делал пересадку, все выглядело по-новому. То там, то тут реяли красные флаги, прямо на перроне была сооружена трибуна из ящиков. Митинги не прекращались круглые сутки. Ораторствовали анархисты и эсеры, меньшевики и большевики. Люди волновались, как бурное море. Шум, крик, свист, рев… Одним ораторам не дают говорить вообще, других стаскивают с трибуны, третьи бесцельно напрягают голос, стараясь перекричать слушателей. Толпы были разношерстные, не легко приходилось и большевикам.

Аниськов А. С. Счастье трудных дорог. Смоленск, 1962.

Григорий Панков — Wed, 09 Jan 1918 18:00:58 +0000

Положение было тяжелое. После восьмимесячного хозяйничания меньшевиков и эсеров разруха во всех областях жизни еще больше усилилась. Саботаж сказывался повсюду, враги Советской власти пользовались любой неудачей, чтобы взбудоражить массы. До чудовищной наглости доходили главари меньшевиков, эсеров и анархистов в своей подрывной работе.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Пинхас Рутенберг — Tue, 08 Jan 1918 16:13:17 +0000

Иван (Григор? Гаврилов? * ) Щегловитов. Знал о нем, как всякий, умевший читать, в России. Узнал его в Петропавловской крепости. Когда был, как и он, арестован у большевистского правительства конца <1>917-го – начала <1>918-го годов.

Нелегко вообще сидеть в одиночном тюремном заключении при самых крепких нервах и «нормальных» условиях. Сидеть в тюрьме революционеру у революционеров во время революции – утомляющий нервы абсурд по существу своему.

Однажды в сырой осенний вечер тяжело стало на душе. Почти невыносимо. Позвонил дежурному солдату принести что-то и попросил оставить открытой дверь в коридор, покуда вернется. Вышел в коридор. Там сидели Щегловитов и Сухомлинов, которых знал по портретам. Подходит Щ<егловитов>.

– Вы г. Рут<енберг>?

– Да.

– Разрешите представиться. Я Щегловитов.

Раскланиваюсь. – Пожалуйста.

– Это генерал Сухомлинов.

Раскланиваюсь.

Щегл<овитов> говорит:

– Хотел спросить Ваше мнение о происходящем сейчас в России.

Молчу. Жду.

– Не думаете ли Вы, что во всем происходящем есть большая доля мести и злорадства

– Вы хотите сказать, что евреи, участвующие в теперешнем правит<ельстве>, сознательно или бессознательно мстят за специфические преследования евреев как таковых?

Молчит.

– Вы ошибаетесь. Я тоже еврей и сижу здесь с Вами. Ленин и Луначарский дворяне и ответственны за жестокость и ненависть России не меньше евреев – Троцкого и Зиновьева. Разрушительные элементы России и среди евреев и среди неевреев и созданы не евреями, а бывшим вашим правительством.

– Но не думаете ли Вы…

Появился солдат. Надо было идти по камерам.

Хазан В. Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919). М.; Иерусалим, 2008

Григорий Панков — Fri, 04 Jan 1918 09:26:07 +0000

На первых порах мы решили использовать существовавшие организации Временного правительства: продовольственную управу, земство, военкомат, поставив во главе их большевиков. Большие трудности приходилось встречать комиссарам при налаживании хозяйственно-экономической жизни. Ведь СНК состоял в основном из рабочих и крестьян, которые были малограмотными. Да и практического навыка по руководству хозяйством никто из нас не имел.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Игнат Фокин и Григорий Панков. Фото предположительно 1918 г.

Григорий Панков — Wed, 02 Jan 1918 09:01:35 +0000

Перед СНК стояли задачи – организация Советской власти на местах, проведение в жизнь декретов Советской власти о земле, восьмичасовом рабочем дне, о рабочем контроле на фабриках и заводах. В городе Брянске СНК немедленно национализировал типографии и кинематографы. Большую работу он проводил также по укомплектованию и снабжению разрозненных отрядов зарождавшейся Красной Армии, направлявшихся на Украину для борьбы с петлюровцами, гайдамаками и немецкими оккупантами.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Андрей Аниськов — Sun, 23 Dec 1917 21:05:03 +0000

Я был свидетелем и участником этих бурных событий. Я понимал сложившуюся обстановку в России, видел, как трудно молодому Советскому, правительству: состояние войны с Германией и борьба с внутренней контрреволюцией требовали огромных усилий, бесчисленных жертв. Но верил, что все враги и все трудности будут побеждены. Порукой этому была большевистская партия и ее испытанный вождь Владимир Ильич Ленин.

В декабре на фронте стояло затишье. Воспользовавшись этим, я обратился к полковому комитету с просьбой, чтобы меня отпустили в отпуск на родину.

Аниськов А. С. Счастье трудных дорог. Смоленск, 1962.

Анна Кузнецова-Буданова — Sun, 23 Dec 1917 21:04:43 +0000

Начались занятия с вопроса о происхождении мира и всего живого на земле. И тут-то возникли у батюшки споры с одной ученицей нашего класса – Анькой Рикль. Она была, кажется, немецкого происхождения и протестантка, но присутствовала на наших уроках Закона Божия. Вот она-то и начала задавать батюшке каверзные вопросы о происхождении мира и человека, явно показывая свои сомнения в библейском их толковании. В это время, под влиянием революции, в моде была вообще «свобода». Анька Рикль, наслушавшись на митингах марксистских ораторов, пыталась доказать, что человек произошел от обезьяны, она даже отрицала существование Бога и вообще повторяла марксистские мысли, которые писались в листовках и твердились на митингах. Батюшка старался мягко и терпеливо разъяснять Аньке Рикль ее заблуждения, но не всегда он делал это так убедительно и горячо, как мне хотелось бы. Анька же Рикль пользовалась правом «сметь свое суждение иметь», была очень смела и, как мне казалось, немножечко нахальна и бравировала этим. Эти споры разгорались и продолжались долго после звонка. Я-то была на стороне батюшки, но у меня не было ни смелости, ни богословских знаний, чтобы одернуть Аньку Рикль. Со стороны было даже интересно наблюдать это новое, как мне казалось, богохульство. Много позже я узнала, что и Анька Рикль стала коммунисткой.

Кузнецова-Буданова А. К. И у меня был край родной. Мюнхен, 1975

Эсфирь Шуб — Fri, 21 Dec 1917 21:07:02 +0000

Я узнала, что в особняке Саввы Морозова, на углу Воздвиженки и Арбатской площади, ведутся занятия с группой пролетарских поэтов. Отправилась туда, имея при себе студенческий пропуск с фотокарточкой. Меня впустили. Парадный вход, холл. Анфилада комнат, сохранивших обстановку, отделку и украшения стен, цветное стекло, люстры, мозаику Врубеля. На всем печать декадентского стиля. Все кажется мне безвкусным, несмотря на пышность, особенно по сравнению с убранством небольшого рядом стоящего особняка, куда водила меня Марья Васильевна Эртель.

Открываю первую же дверь, из-за которой доносятся голоса. И, к удивлению моему, попадаю на занятия символиста Андрея Белого с группой пролетарских поэтов. Никто не обратил на меня внимания. Я посидела до конца занятий. Все для меня представляло интерес: пролетарские поэты и то, что символист-мистик Андрей Белый ведет с ними занятия по стихосложению, и свобода, с которой идет беседа. Одно название — «пролетарские поэты» — пленяло меня.

Шуб Э. И. Жизнь моя – кинематограф. М., 1972

Портрет Андрея Белого. Худ. Л. Бакст. 1906 г.

Эсфирь Шуб — Fri, 21 Dec 1917 19:16:44 +0000

После Октябрьской революции единственным моим страстным желанием было работать в области литературы. Мои занятия на курсах к этому времени закончились. Зачеты и семинарские работы были сданы, оставалась только работа над дипломной темой.

Шуб Э. И. Жизнь моя – кинематограф. М., 1972

Валентина Чеботарёва — Wed, 19 Dec 1917 21:00:24 +0000

Странное совпадение: любимое детище тобольцев покончило свое существование в годовщину смерти Григория * . Сберечь все целиком по их просьбе и сложить в Большой дворец, кажется, не удастся; уже со всех сторон протягиваются жадные лапы, просят инструменты, кровати, белье. Канун закрытия провели очень уютно: четыре ветерана — Таубе * , Эр[?], Кунов и Сергеев устроили чай с чудным куличом. Засиделись до глубокой ночи. Уютно и грустно было. Сергеев пел, М. чудно декламировал […] Да, как-никак 3 года 4 месяца проработали. Буду ходить на часок в солдатское отделение, пока не уедут мои ученики Храминов и Лемякин. Очень они хорошо занимаются, дробь постигли в совершенстве, отлично решают задачи. За работой с ними забываешь ужас пропасти, в которую толкают страну большевики.

Чеботарева В. В Дворцовом лазарете в Царском Селе. Дневник: 14 июля 1915 — 5 января 1918. / Новый журнал. Кн. 181, 182. Нью-Йорк, 1990

Анна Кузнецова-Буданова — Mon, 17 Dec 1917 07:52:58 +0000

Закон Божий был тоже особенный и «высший» — богословие или что-то из богословия. Батюшка о. Гавриил Боголюбский преподавал и в мужской гимназии. Он держался очень серьезно. Ряса у него была тоже особенная — темно-зеленая. Был он с законченным богословским образованием, пройдя духовную академию. С нами он был сдержанно любезен. Речь его была всегда отточена, четка и ясна.

Кузнецова-Буданова А. К. И у меня был край родной. Мюнхен, 1975

Григорий Панков — Mon, 17 Dec 1917 07:43:08 +0000

Сразу же после съезда Совет народных комиссаров Брянского промышленного района приступил к работе. Он объединял Брянск, Бежицу, 18 волостей Брянского района, а также Жиздру, Людиново, Песочню, Сукремль, Цементный поселок, которые по административному делению входили в Калужскую губернию, а по экономическому признаку составляли так называемый Мальцевский район.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Г. Г. Панков. Фото 1925 г. Из музея Брянского Машиностроительного завода.

Григорий Панков — Sun, 16 Dec 1917 09:51:19 +0000

3 декабря * 1917 года состоялся уездный съезд Советов, на котором преобладающее влияние было за большевиками. Доклад о международном положении и задачах Советской власти сделал тов. Фокин.

Уездный съезд Советов громадным большинством одобрил свержение власти буржуазии и помещиков и призвал всех трудящихся Брянского района к укреплению местных органов Советской власти и к проведению в жизнь ее декретов.

По предложению тов. Фокина на этом съезде был избран Совет народных комиссаров Брянского промышленного района. В него вошли Петрищев — зам. председателя СНК и комиссар административного отдела, Карпешин — комиссар продовольствия и промышленности, Анишкин — комиссар финансов, Непрокин — военный комиссар, Хохлов — комиссар земельного отдела, Наумов — секретарь Совета. От рабочих был избран т. Кульков, от крестьян — тт. Жихарев, Пилюгайцев, Глотов и Синюков, которые привлекались к работе в земельном отделе и лесном. Меня назначили председателем СНК и комиссаром труда и общественных работ. По партийной принадлежности в составе СНК было пять большевиков, три эсера и четыре беспартийных крестьянина, которые всегда поддерживали большевиков.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Антон Деникин — Thu, 13 Dec 1917 21:01:37 +0000

В сопровождении офицера и двух всадников он, переодетый в штатское платье, отправился на станцию Холмичи * и, простившись с ними, сел в поезд, отправлявшийся на юг. Командир полка послал телеграмму Крыленко приблизительно такого содержания:

выполняя приказание покойного Верховного главнокомандующего, генерала Духонина, Текинский полк сопровождал на Дон генерала Корнилова; но 26-го * полк был обстрелян, под генералом Корниловым убита лошадь, и сам он пропал без вести. За прекращением задачи, полк ожидает распоряжений.

Но распоряжений не последовало. Пробыв в Погарах почти две недели, отдохнув и устроившись, полк в составе 14 офицеров и не более, чем 125 всадников двинулся на юг, никем уже не тревожимый; <…>

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Париж, 1921

Антон Деникин — Wed, 12 Dec 1917 21:01:19 +0000

Отряд этот натыкался на засады, был окружен, несколько раз был обстрелян и, наконец, 30-го * отошел в Погар. Здоровье генерала Корнилова, который чувствовал себя очень плохо еще в день выступления, окончательно пошатнулось. Последний переход он уже едва шел, все время поддерживаемый под руки кем либо из офицеров; страшный холод не давал возможности сидеть на лошади. Считая бесцельным подвергать в дальнейшем риску преданных ему офицеров, Корнилов наотрез отказался от их сопровождения и решил продолжать путь один.

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Париж, 1921

Антон Деникин — Tue, 11 Dec 1917 21:01:03 +0000

В этот день Корнилов решил расстаться с полком, считая, что без него полку будет легче продвигаться на юг. Полк с командиром полка и семью офицерами должен был двигаться в м. Погар, вблизи Стародуба, и далее на Трубчевск, а Корнилов — с отрядом из всех остальных офицеров (одиннадцать) и 32 всадников на лучших лошадях пошел на юг на переправу через Десну, в направлении Новгорода-Северска.

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Париж, 1921

Владимир Антонов-Овсеенко — Mon, 10 Dec 1917 21:02:06 +0000

Особое значение имело столкновение с корниловцами у ст. Унечи. Здесь первый Минский революционный отряд, под начальством Андреева, имел короткую перестрелку с конвоем Корнилова, бродившим по Украине в поисках эшелонов для отправки на Дон.

Корнилову удалось скрыться, а текинцы и из них несколько офицеров сдались. Всего сдались 264 человека. Впоследствии, по доставке их в Брянск, они были освобождены, кроме офицеров, направляемых, по приказанию Ставки в Могилев. Настроение рядовых текинцев было отнюдь не антисоветское, — они хотели лишь одного — добраться скорее домой.

Антонов-Овсеенко В. А. Записки о гражданской войне. Т. 1. М., 1924.

Антон Деникин — Mon, 10 Dec 1917 17:59:57 +0000

Долго собирали полк; подвели его к Корнилову. Измученные в конец Текинцы, не понимавшие что творится вокруг, находились в большом волнении. Они сделали все, что могли, они по-прежнему преданы генералу, но…

— Ах, бояре! Что мы можем делать, когда вся Россия — большевик… — говорили они своим офицерам.

«Подъехав к сборному пункту полка — рассказывает штаб-ротмистр С. — я застал такую картину: всадники стояли в беспорядке, плотной кучей; тут же лежало несколько раненых и обессилевших лошадей и на земле сидели и лежали раненые всадники. Текинцы страшно пали духом и вели разговор о том, что все равно они окружены, и половины полка нет на лицо и поэтому нужно сдаться большевикам. На возражение офицеров, что большевики в таком случае расстреляют генерала Корнилова, всадники ответили, что они этого не допустят, и в то же время упорно твердили, что необходимо сдаваться. Офицеры попросили генерала Корнилова поговорить с всадниками. Генерал говорил им, что не хочет верить, что Текинцы предадут его большевикам. После его слов стихшая было толпа всадников вновь зашумела и из задних рядов раздались крики, что дальше идти нельзя и надо сдаваться. Тогда генерал Корнилов вторично подошел к всадникам и сказал:

— Я даю вам пять минуть на размышление; после чего, если вы все таки решите сдаваться, вы расстреляете сначала меня. Я предпочитаю быть расстрелянным вами, чем сдаться большевикам.

Толпа всадников напряженно затихла; и в тот же момент ротмистр Натансон, без папахи, встав на седло, с поднятой вверх рукой, закричал толпе:

— Текинцы! Неужели вы предадите своего генерала? Не будеть этого, не будет!.. 2-й эскадрон садись!»

Вывели вперед штандарт, за ним пошли все офицеры, начал садиться на коней 2-й эскадрон, за ним потянулись остальные. Это не был уже строевой полк — всадники шли вперемешку, толпой, продолжая ворчать, но все же шли покорно за своими начальниками. Кружили всю ночь и под утро благополучно пересекли железную дорогу восточнее Унечи.

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Париж, 1921

Антон Деникин — Sat, 08 Dec 1917 21:05:29 +0000

На седьмой день похода, 26-го * , полк выступил из села Красновичи и подходил к деревне Писаревке, имея целью пересечь железную дорогу восточнее станции Унечи. Явившийся добровольно крестьянин проводник навел Текинцев на большевистскую засаду: поравнявшись с опушкой леса, они были встречены почти в упор ружейным огнем. Полк отскочил, отошел в Красновичи и оттуда свернул на юго-запад, предполагая обойти Унечи с другой стороны. Около 2 ч. дня подошли к линии Московско-Брестской железной дороги около станции Песчаники. Неожиданно из-за поворота появился поезд и из приспособленных «площадок» ударил по колонне огнем пулеметов и орудия. Головной эскадрон повернул круто в сторону и ускакал; несколько всадников — свалилось; под Корниловым убита лошадь; полк рассыпался. Корнилов, возле которого остались командир полка и подполковник Эргардт, отъехал в сторону.

Деникин А.И. Очерки русской смуты. Париж, 1921.

Константин Паустовский — Mon, 03 Dec 1917 06:30:03 +0000

Время еще не отстоялось. В нем соседствовало много несовместимых и неожиданных людей. Сейчас они были заметнее, чем раньше. Революция вытряхнула их из углов и сильно взболтала, как взбалтывают бочку с застоявшейся водой. Тогда внезапно со дна взлетает песок, листики, отломанные ветки, жуки и личинки. И все это вертится и носится в водовороте, пересекаясь и сталкиваясь, пока не осядет на дно.

Паустовский К. Г. Повесть о жизни. В 2 т. М., 2007

Андрей Аниськов — Fri, 30 Nov 1917 21:02:36 +0000

Войска продолжали стоять на своих местах. Нельзя было открывать фронт: этим может воспользоваться немецкое командование. Новый верховный главнокомандующий, член первого Советского правительства Николай Васильевич Крыленко объезжал войска и призывал солдат стоять на своих местах, пока не будет заключен мир с Германией. Те части, которые не хотели признавать новое правительство, бросали фронт. На смену им приходили отряды Красной гвардии. С каждым днем их становилось на фронте все больше и больше. Это были те части, из которых через два месяца организовались полки и дивизии Красной Армии.

Аниськов А. С. Счастье трудных дорог. Смоленск, 1962.

Прапорщик Н. В. Крыленко. 1917 г. Из фондов Смоленского государственного музея-заповедника.

Пётр Матвеев — Sat, 24 Nov 1917 21:04:36 +0000

К этому времени в эсеровской организации появились «левые». Они заявили, что стали на платформу Советской власти и желают сотрудничать с большевиками. Однако, делали это они для того, чтобы окончательно не потерять влияния среди народа.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Пётр Рылько — Fri, 23 Nov 1917 21:07:07 +0000

По-другому сложилась судьба имения генерал-лейтенанта Беневского Аркадия Семёновича. Сам генерал скончался еще в 1913 году. Было у него двое детей. Дочь его Мария много читала о подвигах знаменитых революционеров, вступила в эсеровскую партию, вошла в её боевую террористическую организацию. При подготовке одного из покушений, бомба взорвалась, и Мария Аркадьевна потеряла кисть левой руки. Её приговорили к смертной казни, заменённой впоследствии вечной каторгой. Не выдержав трагедии дочери, мать её, генеральша Нина Викторовна, застрелилась. Вскоре умер и генерал, и имение перешло в наследие его сыну Ивану Аркадьевичу.

Мне довелось увидеть Марию Аркадьевну Беневскую после победы Февральской революции на огромном митинге. Сбежалась вся округа, и когда она поднялась на трибуну, раздались крики «Ура!» Рядом с Марией Аркадьевной стоял уже пожилой революционер – её муж, бывший моряк, с которым она встретилась на каторге. Он был осуждён на двадцать лет за участие в восстании на броненосце «Потемкин».

Вся дубровская власть с красными бантами на груди: старый большевик Панков, тоже недавно вернувшийся из тюрьмы, Данченков, и бежицкий рабочий Вершаков. И среди них – мой отец, тоже недавно избранный в наш поселковый совет. Знамёна, флаги, музыка, огненные речи, проклятия царизму и бесконечные призывы, советы, требования, предложения. Мария Аркадьевна с ещё молодым лицом, сурово-мужественным взором, устремлённым вдаль, говорила очень убедительно.

Впоследствии я узнал, что выступая против войны, она противопоставляла себя эсеровской партии. После Октября она не в пример своим лидерам: Вере Засулич, Марии Спиридоновой и «бабушке русской революции» Брешко-Брешковской лояльно относилась к советской власти.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Thu, 22 Nov 1917 21:07:10 +0000

Как-то пришёл я в Понизовке к знакомой бабушке Наталье, а во дворе большое, в бронзовой оправе разбитое зеркало. Сын же её Кузьма, у которого «не все были дома» поясняет: «По жребия досталось. Насилу доволокли с братишкой Афонасом (на день с флота пришёл). В хату не полезло, да и места нет. А тут бык шёл мимо. Как увидел себя, так и шандарахнул, хуч и породистый. И што с яго возьмешь?»

Такова конечная судьба имения родового магната пана Вильчинского.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Wed, 21 Nov 1917 21:07:26 +0000

Вскоре раздел забушевал. И не сходило с уст: «Вот вам и Ленин. В один миг всё стало нашим и всё без копейки денег, по справедливости, по душам, по счастью жребии».

А вслед за жребием по полям, лугам и облогам пошёл гулять самодельный сажень. Без устали, вдоль и поперек, в погоду и в непогодь с утра и до темна. Милый и добрый сажень этот одаривал каждого крестьянина больше, чем удвоенным наделом доброй ухоженной землицы, что «дедам, в гробах засечённым, снилась».

Другая комиссия делила скот, в амбарах зерно, инвентарь, мебель. Кто-то на поводке повёл домой корову, телка или овечку, кто-то был осчастливлен лошадкой или жеребёнком, другие на скрипучих телегах везли шкафы, столы, стулья.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Степан Калинин — Wed, 21 Nov 1917 21:06:42 +0000

Мне и самому не терпелось побывать дома, обнять родителей, жену, близких. И все же я жалел, наблюдая, как распадается полк. «Ведь так разбредется по домам вся армия, — думал я. — А вдруг она снова потребуется? Как тогда быть?» Мне, привыкшему за пять лет службы в армии к строгому воинскому порядку, к дисциплине, казались непостижимыми столь быстрые перемены, хотя я и ожидал их, понимал, что старой армии пришел конец.

Калинин С. А. Размышляя о минувшем. М., 1963.

Пётр Рылько — Mon, 19 Nov 1917 21:06:15 +0000

Землю имения Вильчинского стали делить очень скоро после Октября. Толпы крестьян устремились туда, и, конечно, среди них шныряю и я («Учеба никуда не уйдет»). Жду боя. Но воевать-то не с кем.

На берегу большого озера со склонами роскошного парка дворцовый особняк. На балкон вышли заранее избранные из всех деревень пожилые бородачи. От Дубровки – Фитей Филатов, и среди них управляющий имением Сайковский, который во весь голос возвестил: «Граждане крестьяне, барин наш Вильчинский готовился к бегству с самой весны, всё гадил, чья возьмёт. И при первой же злой вести из Петрограда позавчера в ночь бежал. Видимо в Польшу. Вместе с женой и дочерью, прихватив пару любимых борзых собак». Раздались крики одобрения, и люди долго хлопали в ладоши. Объявили «сходку» (так тогда называли собрания).

Тут же избрали крестьянский комитет, которому поручили взять на учёт всё движимое и недвижимое имущество: земля, скот, инвентарь, зерно, чтобы всё это поделить по дворам по душевому принципу.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Степан Калинин — Mon, 19 Nov 1917 21:05:38 +0000

В районе железнодорожной станции находились большие склады военного имущества. Их в первую очередь и приняли бойцы отряда под свою охрану. Порядок в городе не нарушался. Офицеры полка заняли выжидательную позицию, а многие выехали из Карачева. Запасной полк на глазах распадался. Часть солдат примкнула к нашему отряду, а остальные группами и в одиночку, ни у кого не спрашивая разрешения, разъезжались по домам.

Я, конечно, понимал настроение солдат. Многие из них уже по три–четыре года не были дома, не видели своих родных и близких. Им ненавистна была война, опротивела военная служба. Они соскучились по мирному труду.

Калинин С. А. Размышляя о минувшем. М., 1963.

Абрам Кленицкий — Sun, 18 Nov 1917 21:02:09 +0000

Приятно было видеть, с каким огромным интересом рабочие читали большевистскую газету в канун Великого Октября, а затем – первые декреты советской власти о мире, о земле, о рабочем контроле, о восьмичасовом рабочем дне и др. «Брянский рабочий» ежедневно нес в массы печатное слово большевистской правды.