От 10 ¾  до 12 ¾  я ходил на лыжах в дворцовом парке (Березовые ворота, понтонный мост, длинный остров, мимо дворца, Адмиралтейство и вышел опять у Березовых ворот). После завтрака А.Н. [Шлейфер] мне читал, а в 3 ½  Н<аташа> и я прошлись по Николаевской и возвратились по Александровской. Я прилег отдохнуть на час. В 6 ч. о. Страхов отслужил молебен, после кот<орого> он с нами закусил и оставался до 7 ½. Я писал дневник до 8 ½. Потом читал. В 12 ч. сели ужинать и не так встречать новый год, как провожать проклятый 1917 год, кот<орый> принес столько всем зла и несчастий. Дети тоже были за столом, конечно, кроме Беби. Зажгли елку. Разошлись около 1 ½  ч. Погода была солнечная, тихая, утром 15°, 20°.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 495

«С Новым годом!». Открытка нач. XX в.

Покровская площадь в Трубчевске. Фото нач. XX в.

Городская неразбериха.

Граждане г. Трубчевска крайне были удивлены, узнав о состоявшемся постановлении городской думы – передать в пользование мещанам – домовладельцам города все городские земли до 3000 десятин, а составленную городскою управою смету городских расходов на 1918 г. предъявить мещанскому обществу для справедливого распределения повинностей, как выражено в постановлении думы, а мещане говорят «на наше благоусмотрение и утверждение».

Что это – полная ликвидация городского демократического управление, или углубление его? задают вопросы недоумевающие граждане.

Выход в отставку после этого постановления двух членов управы и упорные слухи о том, что городской голова уходит, окончательно убеждают граждан в том, что наше городское общественное управление, избранное на демократических началах, капитулировало пред незначительным числом, но стойкому в предъявленных требованиях группою мещан-домовладельцев, ультимативно предложившею думе сдать городские земли в их пользование, «иначе мы всех вас раструсим», как заорала толпа мещан, окружившая «думский стол» во время заседания, после сделанной попытки гласным Казанским указать на незаконность такого требования.

Другой же гласный от проживающих в городе крестьян С–в, имевший смелость заявить, что городская земля является собственностью всех граждан города, а не отдельной группы мещан, получив оскорбление действием и был выведен из зала заседания думы бесчинствовавшею толпою мещан.

Обстоятельство это занесено в журнал заседания думы.

Когда выяснился вопрос, что городские земли, действительно, принадлежат всему населению города, а не какому-либо сословию, тем более отдельной группе мещан-домовладельцев, по требованию граждан, как нам передавали, городская управа вносит этот вопрос в думу на пересмотр.

Да иначе и быть не должно. Такая ничем не оправдываемая капитуляция городской думы перед незначительною группою мещан-домовладельцев, справедливо вызвала среди остального населения города резкую критику ее действий.

Никогда не нуждался город в особенно усиленной, планомерной и настойчивой деятельности городского общественного управления как теперь, — когда продовольственный вопрос с каждым днем обостряется, когда городская касса пуста, городским учреждениям и всему городскому хозяйству грозит полный развал, и в это-то время городская дума совершает перед лицом всего городского населения действие не только ничем не оправдываемое, но несомненно противозаконное, что и пытался доказать гл<асный> Казанский, лишенный слова угрозами думы.

Сдача городских земель, составляющих главную статью городских доходов, в пользование мещан-домовладельцев, составляющих не более 1/10 части всего населения города, с обязательством представлять на благоусмотрение их смету городских расходов, является добровольной ликвидацией деятельности городского общественного самоуправления, отдавшего себя под контроль группы мещан-домовладельцев.

Все для блага народа – девиз вожаков демократии. Для блага народа работали писатели и лучшая часть интеллигенции. Для блага народа произведена революция. Для блага народа прекращена продажа водки. Все это было, действительно, для блага народа.

Теперь же для блага народа идет разливанное море денатурированного спирта, противного на вкус и вредного для здоровья. Пьют его в городе, пьют и в деревне, в последнее, к смущению лучших людей, ей упиваются подростки. В деревне продают горючку крестьяне стаканами, выручая за ¼ ведра спирта 50 руб. Они же покупают ее в городе оптом четвертями, платя за четверть 20-30 р. Приладились к делу, говорят продавцы, в розницу и зарабатывают изрядно. Приладились к делу, говорят оптовики, зарабатывая порядочный куш. <…>

П. Снежневский.

Орловский вестник. – 1918. – 18 (5) янв. (№4).

Здание Мужской гимназии в Брянске. Фото 1917 г. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений».

Безработица и ее покровители.

Кружок еврейской молодежи, желая принести посильную помощь все увеличивающейся армии безработных, предложил свои услуги Союзу мелких ремесленников для постановки спектакля, доход с которого пойдет в пользу безработных.  Правление Союза приняло предложение и взялось за устройство вечера-спектакля. Не лишне рассказать, каковое отношение встретило это предприятие, так как это отношение очень характерно и показывает, где рабочим надо искать своих друзей и откуда ждать помощи.

Так как раньше всего надо было отыскать помещение, то член Правления был отряжен в Военно-Рев<волюционный> Комитет просить предоставить помещение Совета на один вечер для постановки спектакля. Военно-Рев<волюционный> Ком<итет> в лице т. П. отказал категорически. Напрасно делегат обращал его внимание на то, что ведь в данном случае рабочие заботятся о рабочих, что наша прямая обязанность оказывать помощь безработным. В конце концов он добился того, что т. П. обещал поставить этот вопрос на повестку ближайшего заседания Исп<олнительного> Ком<итета>. Вслед ему П. бросил фразу:  «если хотите помогать безработным, делайте экспроприации».

Не лучшее отношение встретил этот вопрос и на заседании Исп<олнительного> Ком<итета>. Там вопрос о помещении для вечера превратили в кардинальный вопрос несмотря на то, что до сих пор помещение не раз давалось общественным организациям.

Говорилось и о революциях, и о контрреволюциях, и о столичных рабочих. Производилась оценка всякого рода искусств. И, наконец, пришли к тому, что танцы безнравственное времяпровождение, и решили в предоставлении помещения отказать.

Т. С<…>ов меньшевик и С<…>н интернационалист высказались в том духе, что вообще странно говорить о таком деле битых три часа и что помещение следует дать, но т. В. ответил пространной речью в прежнем тоне. И даже в качестве «голоса из публики» выскочил анархист Б. и как «истые поборник трудящихся» изрек: кто хочет в настоящее время устраивать «кадрили» — «немедленно дать им ружья и отправить на фронт»…

И после всех прений шестью голосами против шести голосом председателя отклонили ходатайство профессион<ального> союза.

Однако члены союза не бросили свою «развращающую» работу. Они отпечатали и расклеили афиши, разносили билеты. Одним словом готовились к вечеру деятельно.

При этом опять натолкнулись на отрицательное отношение — на этот раз со стороны местной буржуазии.

Вместо того, чтобы понять, что в ее же интересах возможно больше ослабить остроту нужды безработных, чтобы не вызывает их на эксцессы, которые в первую очередь будут направлены на нее – вместо этого она интересуется вопросом о том, кто инициаторы этого вечера «уже не Бунд ли – сохрани Боже»… и тогда она и слышать не хочет о нем.

Итак ни у местного В<оенно->Р<еволюционного> К<омитета>, ни у большевиков, максималистов и анархистов, ни у буржуазии вечер в пользу безработных ни сочувствия, ни содействия не встретил. За то при первом же зове откликнулся союз металлистов. Он дал помещение и оказал всяческую помощь и содействие.

И вечер прошел великолепно.

З. Элемелах.

Дело социал-демократа. – 1917. – 13 янв. (31 дек.) (№129).

Вид на Приоратский дворец в Гатчине. Фото 1912 г.

Утром пошел на горку и смотрел, как дети спускались. После завтрака, кот<орый> был в 12 ч., ко мне зашел Алексей Семенов, вернувшийся на днях из 2-го Кавал<ерийского> кор<пуса>. Корпус фактически больше не существует. Я пошел затем гулять, улицами дошел до Коннетабля, затем возвратился через Приорат. Наташа приехала в 3 ¼  и ехала бесконечно долго. Вчера она вовсе не собиралась возвращаться домой, кто-то все напутал. После чая я играл на гитаре с Доминичи до 7 ½ . Вечером Н<аташа>, Татьяна П<авловна> [Шлейфер] и я поехали к Елене Константиновне [Гаврилюк], где пили чай и пробыли до 12 ч. У нее были: Калинин, ее племянница, Костя, двое Чухновских и два реалиста. Погода была полуясная, тихая, 10, 16°.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 495

Многие из окрестных жителей, даже и «молдоване» сетуют на то, что о аукционе население не было оповещено раньше; многие бы приехали купить, но не знали.

Находящиеся в с. Молодовом солдаты, как охрана, относятся очень строго и даже при малейших попытках к своеволию, применяют вооруженную силу.

На днях кр<естья>нин Лобанов, сделавший самовольно порубку и везший домой дрова, был встречен солдатом и ранен выстрелом. Лобанов от ран умер в земской больнице.

Орловский вестник. – 1917. – 12 янв. (30 дек.) (№289)

Козельская улица в Карачеве. Фото с открытки конца XIX — начала XX в.

Торговали солдатики у нас сапогами, шторами, табаком, а теперь стали торговать и живьем.

Продают казенных лошадей и по такой баснословной дешевизне, что купивший говорит:

— Слава Богу, с неба манна свалилась, а население интересуется, куда поступают вырученные деньги и ведется ли отчетность!

— Начинает царить в городе бесхлебье, которое пока кой-как улаживается благодаря хлопотам продов<ольственной> управы, энергии и расторопности ее председателя. Устраивают соглашения с уездными кооперативами и т. п. благодаря чему в город поступают хоть небольшие транспорты хлеба.

Плохо в городе с керосином, а уезд почти сидит впотьмах.

Учащиеся средних учеб<ных> заведений, вследствие недостатка керосина, распущены на рождествен<ские> каникулы много раньше обыкновенного и сроком до   15 января .

Орловский вестник. – 1917. – 12 янв. (30 дек.) (№289)

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 494

И. Г. Щегловитов в рабочем кабинете. 1911 г.

Через несколько дней в камеру ко мне приходит вольноопределяющийся. Представляется: – Я член совета солдат крепости. Господин Щ<егловитов> обратился к нам с просьбой разрешить ему повидаться с Вами. И ехидно ухмыляясь, предлагает – если Вы, товарищ, хотите его видеть, мы ничего против не имеем.

– Отчего же. У меня свободного времени сейчас достаточно.

– Он просит, не можете ли принять его сейчас, в 4 часа.

– Нет, сегодня не могу. Но завтра в 4 часа могу его видеть.

Большая сводчатая мрачная камера крепости № 42. Привинченная к каменному полу железная кровать и стол. В углу параша. Под потолком небольшое окно. Все убранство, кроме обитой железом с «глазком» двери. Сидим оба на моей кровати. Бывшие когда-то враги. Теперешние товарищи. По крайней мере по тюрьме.

Бывший всемогущий министр царского правительства Российской империи, несомненно большой государственный человек, по-своему любящий родину, тонет внутренне, надо хвататься за соломинку. <…>

Хазан В. Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919). М.; Иерусалим, 2008

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 494

Железнодорожная станция Унеча. Фото конца XIX-нач. XX в.

Шесть лет я не был в родном селе: три года работал в Москве и столько же провел в окопах. Ехал я домой и думал: что там сейчас происходит, отобрали ли крестьяне землю у помещиков? Как чувствуют себя мои старики?

На станции Унеча, где делал пересадку, все выглядело по-новому. То там, то тут реяли красные флаги, прямо на перроне была сооружена трибуна из ящиков. Митинги не прекращались круглые сутки. Ораторствовали анархисты и эсеры, меньшевики и большевики. Люди волновались, как бурное море. Шум, крик, свист, рев… Одним ораторам не дают говорить вообще, других стаскивают с трибуны, третьи бесцельно напрягают голос, стараясь перекричать слушателей. Толпы были разношерстные, не легко приходилось и большевикам.

Аниськов А. С. Счастье трудных дорог. Смоленск, 1962.

— «Мы своему правлению и жалованье платим (председатель священник получает 30 р. в месяц), а все толку нет – плохо стараются, а в других местах люди и без жалованья ходят, да смотри как работают», — говорят крестьяне.

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3).

Письмо Брянского комитета РСДРП (б) в Московское областное бюро РСДРП (б)

Комитет просят выслать наложенным платежом брошюру «Положение и инструкция о Красной гвардии», причем один экземпляр на наш комитет в гор. Брянск, а другой — в гор. Орел, на имя Орловской организации большевиков.

За председателя комитета (подпись неразборчива)

За секретаря (подпись неразборчива)

Помета: Мы не имеем инструкции. Ее можно лично получить в Московском штабе Красной гвардии.

Российский государственный архив социально-политической истории. Ф. 60. Оп. 1. Д. 9. Л. 51. Цит. по: Борьба трудящихся Орловской губернии за установление Советской власти в 1917-1918 гг. Орел, 1957.

Брянские революционеры (слева направо) М. Кульков, И. Фокин, В. Голосов, Г. Крапивницкий, на переднем плане — Г. Баллод. Предположительно 1918-1920 гг. Источник: www.archive-bryansk.ru

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

От 11 ч. до 1 ч. ходил на лыжах, вошел в Зверинец в Куракинские ворота, дошел до Каскадных ворот, дворцовым парком дошел до Оранжерей и вышел на улицу, прошел мимо дворца через Приорат и по Ольгинской дошел до дома. К концу завтрака приехали из Петрограда Ольга П<авловна> [Путятина] и Прасковья И<вановна> [Авьерино]. В 4 ¼  Наташа и я поехали пить чай к М.Ф.Набоковой и Надежде Д<митриевне> [Лярской], где была тоже и О.Д.Дурова. Мы оставались у них до 6 ¼ , затем заехали к Дж<онсону> за Ольгой П<авловной> и П.И. [Авьерино] и с ними поехали домой. Дж<онсон> приехал на извозчике. До обеда смотрели журналы, а после обеда некоторые играли в кости, некоторые на бильярде, а я с Доминичи играли на гитарах в бильярдной. О.П.[Путятина], П.И. [Авьерино] и Алеша поехали ночевать к Дж<онсону>, — разошлись в 12 ч. Погода была пасмурная, 8°, 14°, 16°.

Сегодня с 12 ч. ночи время было снова переведено по солнцу, т.е. на час назад.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 493-494

Гатчина. Приоратский парк. Открытка конца XIX — нач. XX в. Источник: www.gatchina3000.ru

В селе Глинках имел место недавно следующий факт. Калужане (из Жиздр<инского> у<езда>), купили у кр<естьянина> Безменова сто пудов хлеба, — конечно, продавец не задумался содрать чуть не двойную, против твердых цен, плату. Хлеб насыпали и хотели увезти.

Узнал об этом местный комитет и вывоз воспретил. Но не тут-то было: купец и покупатель ухитрились ночью опять наложить и везти, но тут опять вмешались комитет и милиция, и дело дошло до вооруженной свалки, но  все же безменовцы победили и хлеб был увезен. На Безменова составлен протокол, и он привлекается к ответственности.

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3).

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 493

Надзиратель в коридоре тюрьмы Трубецкого бастиона. 1918

Иван (Григор? Гаврилов?  *  ) Щегловитов. Знал о нем, как всякий, умевший читать, в России. Узнал его в Петропавловской крепости. Когда был, как и он, арестован у большевистского правительства конца <1>917-го – начала <1>918-го годов.

Нелегко вообще сидеть в одиночном тюремном заключении при самых крепких нервах и «нормальных» условиях. Сидеть в тюрьме революционеру у революционеров во время революции – утомляющий нервы абсурд по существу своему.

Однажды в сырой осенний вечер тяжело стало на душе. Почти невыносимо. Позвонил дежурному солдату принести что-то и попросил оставить открытой дверь в коридор, покуда вернется. Вышел в коридор. Там сидели Щегловитов и Сухомлинов, которых знал по портретам. Подходит Щ<егловитов>.

– Вы г. Рут<енберг>?

– Да.

– Разрешите представиться. Я Щегловитов.

Раскланиваюсь. – Пожалуйста.

– Это генерал Сухомлинов.

Раскланиваюсь.

Щегл<овитов> говорит:

– Хотел спросить Ваше мнение о происходящем сейчас в России.

Молчу. Жду.

– Не думаете ли Вы, что во всем происходящем есть большая доля мести и злорадства<?>

– Вы хотите сказать, что евреи, участвующие в теперешнем правит<ельстве>, сознательно или бессознательно мстят за специфические преследования евреев как таковых?

Молчит.

– Вы ошибаетесь. Я тоже еврей и сижу здесь с Вами. Ленин и Луначарский дворяне и ответственны за жестокость и ненависть России не меньше евреев – Троцкого и Зиновьева. Разрушительные элементы России и среди евреев и среди неевреев и созданы не евреями, а бывшим вашим правительством.

– Но не думаете ли Вы…

Появился солдат. Надо было идти по камерам.

Хазан В. Пинхас Рутенберг. От террориста к сионисту. Том I: Россия – первая эмиграция (1879–1919). М.; Иерусалим, 2008

Товарищи! Контрреволюционеры во главе с Калединым,  Корниловым и компанией мешают трудовому классу провести в жизнь веками взлелеянную мечту социализма, угрожают подавить революцию, натравливают на пролетариат обманутых казаков и своих наемников, затрачивая на это гнусное преступление миллионы, добытые кровососами из нас же.

Они опять хотят, чтобы весь трудовой народ своими мозолистыми руками,  своим потом и кровью работал и существовал только для них. Братья! Для чего же мы делали революцию, для чего мы свергли Романова, Милюкова, Гучкова и Керенского? Разве для того, чтобы покорно склонить головы перед ними же?

Мы отрезаны отовсюду, и нам грозят голод и разруха в транспорте, если мы не раздавим это контрреволюционное гнездо. Наша свобода, равенство и братство, наш лозунг — вся власть Советам — рухнут!

Призываю всех истинных борцов за свободу, за право народа поступать в мои добровольческие отряды, призываю помочь мне довершить начатое святое дело. Я уверен, что мой призыв не останется гласом вопиющего в пустыне, уверен, что среди рабочих, матросов, солдат и крестьян нет рабов, нет малодушных, а есть лишь свободные граждане. готовые защитить свободу и свое дело до последней капли крови.

Вперед, товарищи, на борьбу за общенародное дело!

Да здравствует Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!

Да здравствует трудовая Республика! Долой гнойные пятна контрреволюции!

Всех желающих поступить в отряд, как одиночек, так и группами, направлять в Брянск ко мне.

Главнокомандующий всеми северными отрядами.

Деревенская беднота. – 1918. – 16 (3) янв. (№66)

С Рождеством Христовым! Открытка конца XIX — нач. XX в.

До завтрака прошелся по саду. Алеша приехал в 2 ч. От 3 ч. до 4 ч. я с Александром Н<иколаевичем> [Шлейфером] пошел на горку, кот<орая> теперь высокая, и спускались на новых санках, — я спускался крайне неудачно и почти каждый раз закапывал редьку. В это время приехал Дворжицкий, кот<орый> гулял с Наташей и Татьяной П<авловной> [Шлейфер]. После чая, т.е. в 5 ¼ , о. Страхов приезжал славить Христа, а затем вместе с дьяконом они оба пили чай. После их ухода Дворжецкий и я строили с детьми башню из деревянных кубиков, а затем мы все пошли вниз, зажгли елку, плясали вокруг нее и играли в кошку и мышку. Дети надели маски и маршировали в таком комическом виде. Около 9 ¾  мы все в двух санях поехали к Дж<онсону>, где пили чай и пробыли до 12 ½. Алеша и Дворжицкий ночевать остались у Дж<онсона>. Погода была солнечная, 13°, 19°, 16°.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 492-493

Козельская улица в Карачеве. Фото нач. XX в.

В первый год город увидел небывалое зрелище, обусловленное надвигающимся царством «социализма». Единственное место для гулянья (Козельская ул.) в первые дни Рождества буквально было загромождено серой текущей в обе стороны солдатской массой; то там, то здесь слышалась гармония, аккомпанирующая неприличной частушке, отчетливо несущейся по улицам в вечернем морозном воздухе. Деревня пришла в город, к сожалению, самой темной своей стороны, загнав обитателей скучать по домам за тягучим вечерним разговором с тысячу раз пережеванной теме – дороговизне. Электротеатры, куда шел обыватель коротать время, не действуют, в клубе – обваливается потолок. Других подходящих для собраний зданий нет. Негде отдохнуть от масла, крупы, Ленина, сапог, воен<но>-рев<олюционного> комитета.

Бежит гарнизон города и по болезни и без болезни. Некому нести караулов. В<оенно->р<еволюционный> комитет собрал недавно старших врачей госпиталей для обсуждения мер, которые нужно бы принять, чтобы остановить бегущую массу. Врачи потребовали себе гарантий в своей безопасности при освидетельствовании в комиссиях,  воен<но>-рев<олюционный> комитет сознался, что таких гарантий дать не в состоянии. Решено временно прекратить работу комиссии по переосвидетельствованию.

С введением большевистского образа правления в Карачеве приказом командующего северными отрядами по борьбе с к<онтр>революцией был смещен выборный комиссар, назначен «молодой человек» из Бежицы, рабочий, некто Суворов, человек очень веселый и положением своим вполне, видимо, довольный. Любит часок-другой поболтать с барышнями, служащими в милиции. С ним всегда почти его «телохранители» — два мрачных, безнадежно угрюмых матроса. Перемена правления особенно не ощущается.

Орловский вестник. – 1918. – 16 (3) янв. (№2)

Дано знать железнодорожной администрации о поведении толпы и затребована команда для охраны станции.

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3)

С Рождеством Христовым! Худ. Николаев. 1900-1910-е гг.

Четвертое Рождество.

Опять наступили уютные зимние праздники. Незаметно подобрались они к нам, занятым жуткой борьбой за физическое и моральное существование, робко постучались в дверь, давно закрытую для любви в радости. Бедные, старые праздники! Чуть ли не непрошенными гостями кажетесь вы теперь нам! Что несете вы с собой? Что готовит грядущий год изможденным гражданам растерзанной России? Уже четвертый год кряду являетесь вы, обагренные кровавыми бликами войны, смущенные массовым истреблением людских жизней, лишенные мира в мире…

Четыре года назад, только начав самую ужаснейшую, с сотворения мира, войну, встречали мы святые дни полные надежд на будущее, крепкие верой в себя, верой в мощь и гений своего государства. Залитые кровью поля Франции и занесенные снегом Карпаты были свидетелями редкого героизма людей, вставших, как один; на защиту еще недавно самого ценного понятия — родины. Коварный враг, разочарованный в несбыточной надежде решить участь войны несколькими месяцами, затих и сжался, собирая силы для нового нападения.  Дымился Антверпен, рушились башни Рейнского собора и слышалась русская речь на улицах Львова… Царизм, в ореоле вождя всенародной войны, казался терпимым и не зарождались еще мыли о братаньи с врагом через трупы товарищей, а впереди был Перемышль…

Прошел год, принес с собой внезапный кошмар Галицийского разгрома обезоруженной армии и открыл невиданные дотоле язвы российской действительности. Началась «министерская чехарда» и бесконечно возросло в верхах влияние «маститого старца», бросившее на трон неприглядные тени разврата и продажности. Появились в кафе и ресторанах странные люди, втихомолку разговаривавшие, за стаканом чая, о муке, крупе, сале и других предметах, никого ранее не интересовавших.

Первая ласточка голода — хвосты и продовольственные карточки были едва в проекте, во ошеломленное сперва общество не могло и не хотело признать себя побежденным и стало деятельно готовиться к долгой и упорной борьбе с врагом. Не за страх, а за совесть создались поистине грандиозные организации Земгора и беженских комитетов, мобилизовалась частная промышленность и щедро сыпались разнохарактерные и многомиллионные жертвы на алтарь кровавого Молоха…

Прошел и еще год, унося с собою героическую эпоху войны. Несмотря на выступление Италии и Румынии, бог Марс отвернулся от нас и обширные перемещения армии сменились нудной, истощающей душу и тело позиционной войной. Миллионы людей всех возрастов, оторванные от семьи и дела, нередко без пользы для себя и отечества, томились в серых шинелях по городам и селам и недовольно вынужденным бездельем начинали понемногу роптать. Стремившееся к сознательной в самостоятельной жизни общество встречало явное сопротивление со стороны правящих верхов, не задумавшихся вставлять палки в колеса его наиболее жизненных начинаний из боязни потерять уходившие из рук власть и престиж. Бывший царь, окончательно изолировавшийся от своего народа, проводил время в беспрестанных разъездах меж Царским и ставкой, не внимая голосу лучших людей страны, предупреждавших страну о  германофильских тенденциях императрицы, окончательно подпавшей влиянию того, кого избегали называть своим именем. Продовольственные карточки плодились и размножались, а параллельно им росли и удлинялись хвосты у магазинов, торгующих предметами первой необходимости. Петроград, первый почуявший приближение голода, — глухо волновался. По рукам граждан ходили списки смелой речи депутата государственной думы 4-го созыва — Милюкова, не побоявшегося открыло сказать венценосцу и иже с ним: — «Опомнитесь! Остановитесь — Россия теряет терпение!  Выступление Америки и загадочное убийство человека без имени мрачным аккордом завершили истекавший год»…

И вот снова у нас Рождество, четвертое в начала войны.

Отцвели майские розы юной, пленительной свободы, увяли и георгины из осеннего букета Керенского. Погас ослепительный фейерверк речей, лозунгов и воззваний, потускнели красные знамена, захватанные нечистыми руками тех, котором тоже не должно быть имени в истории русской революции, которые осквернили лучшие ее страницы бессмысленными деяниями глупости и злобы, для которых цель оправдывает любые средства, которые, как иезуиты, прикрываются лозунгом «ad majorem gloriam revoluciae»… Мир на фронте — и война в тылу, голод на севере — и «контрреволюция» на юге, свобода для избранных и карательная экспедиция для несогласных!

Выпустив меч из ослабевших рук, стоит одиноко несчастная Россия, не находя в себе сил противиться рвущим с нее одежды, обезумевшим детям своим – украинцам, казакам, белорусам, сибирякам – и надолго в лицо ей смеется воскресший хам!

И, как прежде, сидит пред разбитым корытом российский гражданин, грустно взирая на разбушевавшееся море низких страстей и темных инстинктов, в котором исчезла золотая рыбка свободы.

Юрго.

Голос народа. – 1917. – 7 янв. (25 дек.) (№200).

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 492

Дело социал-демократа. – 1917. – 6 янв. (24 дек.) (№126)

Вокзал в Гатчине

Утром пробежался в саду, а также и поработал, чистил дороги. К завтраку, т.е. к 2 ч., мы ожидали двух англичан из посольства — Брус и Брукс, но они так и не приехали. Мы сели завтракать только в 2 ч. 20 м. В 4 ¼  я пошел пешком к Дж<онсону> на квартиру, а Наташа с Дж<онсоном> поехали в санях. Пришла Надежда Дм<итриевна> [Лярская], а немного позже приехал Б.ЯЛяпунов, и мы все пили чай. В 6 ½  я проводил Н.Д.[Лярскую] домой и возвратился к Дж<онсону>, а в 7 ¼  нам передали, что Екатерина П<авловна>, Михаил П<авлович> [Путятины] и Доминичи приехали к нам, и я отправился пешком, а другие в санях. Сели обедать немного позже 8 ч. Вечером М.П. [Путятин] играл на бильярде с Дж<онсоном>, а я играл на гитаре с Д<оминичи> в гостиной, а также Ляпунов играл немного на рояли. После чая гости нам помогали украшать елку, которая очень стала нарядной и пышной. Она была срублена вчера садовником Андреем в Орловской роще. Гости ночуют у нас, а Д<оминичи> в другом доме. Разошлись в 1 ч. 15 м. Погода была чудная, солнечная и тихая, 16°, 21°. На железных дорогах ужас, что делается, от количества народа и заносов полная разруха и хаос.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 492

Орловский вестник. – 1918. – 17 (4) янв. (№3)

Бежица. Заводская начальная школа («Каменное училище»). Фото с открытки около 1914 г. Из группы ВК «Брянск глазами разных поколений».

Резолюция Бежицкого Совета рабочих и солдатских депутатов о мерах по ликвидации безработицы.

Бежицкий Совет рабочих и солдатских депутатов, обсудив вопрос о безработице на собрании  5 декабря  с. г., «констатирует, что безработица настоящего времени вызвана не только общими условиями капиталистического хозяйства, но, главным образом, условиями военного времени.

Война с ее колоссальными непроизводительными потребностями в корне подорвала народное хозяйство. Хищническая политика самодержавного строя и капиталистических клик, тайные и явные локауты господ предпринимателей в их борьбе с рабочим классом усилили разруху.

Армия безработных с каждым днем растет и в момент окончания войны примет грозные размеры, она может снести и уничтожить все завоевания, добытые рабочим классом во время Великой революции.

Ввиду этого Совет рабочих и солдатских депутатов призывает профессиональный союз и фабрично-заводской комитет приступить к практическому проведению е жизнь декрета о социальном страховании, к выработке общего плана борьбы с безработицей и к проведению ряда неотложных мер местного характера, ослабляющих остроту безработицы,

Совет рабочих депутатов постановил:

1) Обратиться к государству за ассигновкой из государственного фонда для безработных и из прибылей капитала ‘независимо от социального страхования.

2) Немедленно ввести на практике выдачу пособий безработным в размере прожиточного минимума, для чего необходимо приступить к созданию специального фонда помощи безработным путем отчисления от заработков рабочих с привлечением предпринимателей.

3) Прекратить праздничные и сверхурочные работы, а также поставить вопрос о сокращении рабочего дня или установить перегулы.

4) Требовать там, где имеется безработица, прекращения труда военнопленных.

5) Создание общественных столовых, чайных, ночлежных домов для безработных.

6) Немедленной разработки вопроса об общественных работах.

7) Обложение (увеселений, кинематографов и тому подобное.

8) Устроить день борьбы с безработицей.

9) Требовать от Совета Народных Комиссаров издания декрета об отмене всех ограничений в переходе с предприятия на предприятие.

Председатель А. Медведев

Делопроизводитель (подпись неразборчива)

Государственный архив Российской Федерации. Ф. 1235. Оп. 80. Д. 16. Л. 39.
Цит. по: Борьба трудящихся Орловской губернии за установление Советской власти в 1917-1918 гг. Орел, 1957.

Действительно, они образовали вр<еменный> р<еволюционный> комитет из большевиков, который начал свою деятельность тем, что арестовал председателя г. С<овета> р<абочих> и с<олдатских> д<епутатов>, председателя земельного комитета, бывшего учителя и отвезли их в Брянск к командующему «северными отрядами».

Мотивы ареста были «серьезны». Первый, с.-р. Аполлонов, подписал в момент разрухи армии, при Корнилове, резолюцию о смертной казни. Позволил артиллерии продавать боевых лошадей крестьянам тогда, когда «они нужны против Каледина», противодействовал разгрому имения Блохина и т. д.

Второму, Никитину – что он присоединился к орловскому губ<ернскому> зем<ельному> комитету о неподчинении декретам Ленина. Арест производили матросы без участия солдат гарнизона, которые не пожелали разделить точку зрения товарищей-матросов и потребовали освобождения арестованных, как видных и честных политических деятелей. Освобождению арестованных будто бы помогал член Учред<ительного> Собр<ания>, большевик Мухин. В результате – арестованные были освобождены, с чествование встречены гарнизонным советом, а большинство «сверхдеятельных» моряков были удалены, остались трое для «связи» с Главковерх.

Орловский вестник. – 1917. – 5 янв. (23 дек.) (№286)

Козельская улица в Карачеве. Открытка 1900-1910-х гг.

В последнее время Карачев живет в области всевозможных слухов. Газет нет. Всему верят; ждут погромов и сзади и спереди, так, что в конце концов, слухи действительно могут внушить мысль о погромах.

Недавно, говорят, у вокзала три дня стоял вагон с прапорщиком Крыленко, который, будто бы, думает основать в Карачеве штаб по борьбе с к<онтр>революционной Украиной.

Несколько дней тому назад милиционеры арестовали солдат №-артиллерийской бригады, которые везли награбленные в имении г. Цуриковой вещи. Товарищи из дивизиона пришли спасать пострадавших, открыли стрельбу в здании милиции, разогнали милиционеров, разбили шкаф с оружием, забрали его, освободили арестованного и удалились, ограбив мимоходом одного купца. Н<ачальни>к милиции скрылся и временно механизм охраны города разладили.

Наряду с разрушающимися элементами действуют элементы созидающие. Группа общественных деятелей работает над учреждением в городе Народного университета для рабочих масс. Но широкие слои интеллигенции относятся недоверчиво к организаторам. Такое время – и не работать, и не верить работникам.

Не поддерживают организаторов в их деле и местные педагогические силы, которые, открыв ряд частных учебных заведений, создали в деле просвещения как бы конкуренцию. Но несмотря на все это, можно думать, что в самом начале будущего года университет будет функционировать.

Орловский вестник. – 1917. – 5 янв. (23 дек.) (№286)

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 491