Пётр Рылько — 1917. Хроники Брянского края

Пётр Рылько — Fri, 23 Nov 1917 21:07:07 +0000

По-другому сложилась судьба имения генерал-лейтенанта Беневского Аркадия Семёновича. Сам генерал скончался еще в 1913 году. Было у него двое детей. Дочь его Мария много читала о подвигах знаменитых революционеров, вступила в эсеровскую партию, вошла в её боевую террористическую организацию. При подготовке одного из покушений, бомба взорвалась, и Мария Аркадьевна потеряла кисть левой руки. Её приговорили к смертной казни, заменённой впоследствии вечной каторгой. Не выдержав трагедии дочери, мать её, генеральша Нина Викторовна, застрелилась. Вскоре умер и генерал, и имение перешло в наследие его сыну Ивану Аркадьевичу.

Мне довелось увидеть Марию Аркадьевну Беневскую после победы Февральской революции на огромном митинге. Сбежалась вся округа, и когда она поднялась на трибуну, раздались крики «Ура!» Рядом с Марией Аркадьевной стоял уже пожилой революционер – её муж, бывший моряк, с которым она встретилась на каторге. Он был осуждён на двадцать лет за участие в восстании на броненосце «Потемкин».

Вся дубровская власть с красными бантами на груди: старый большевик Панков, тоже недавно вернувшийся из тюрьмы, Данченков, и бежицкий рабочий Вершаков. И среди них – мой отец, тоже недавно избранный в наш поселковый совет. Знамёна, флаги, музыка, огненные речи, проклятия царизму и бесконечные призывы, советы, требования, предложения. Мария Аркадьевна с ещё молодым лицом, сурово-мужественным взором, устремлённым вдаль, говорила очень убедительно.

Впоследствии я узнал, что выступая против войны, она противопоставляла себя эсеровской партии. После Октября она не в пример своим лидерам: Вере Засулич, Марии Спиридоновой и «бабушке русской революции» Брешко-Брешковской лояльно относилась к советской власти.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Thu, 22 Nov 1917 21:07:10 +0000

Как-то пришёл я в Понизовке к знакомой бабушке Наталье, а во дворе большое, в бронзовой оправе разбитое зеркало. Сын же её Кузьма, у которого «не все были дома» поясняет: «По жребия досталось. Насилу доволокли с братишкой Афонасом (на день с флота пришёл). В хату не полезло, да и места нет. А тут бык шёл мимо. Как увидел себя, так и шандарахнул, хуч и породистый. И што с яго возьмешь?»

Такова конечная судьба имения родового магната пана Вильчинского.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Wed, 21 Nov 1917 21:07:26 +0000

Вскоре раздел забушевал. И не сходило с уст: «Вот вам и Ленин. В один миг всё стало нашим и всё без копейки денег, по справедливости, по душам, по счастью жребии».

А вслед за жребием по полям, лугам и облогам пошёл гулять самодельный сажень. Без устали, вдоль и поперек, в погоду и в непогодь с утра и до темна. Милый и добрый сажень этот одаривал каждого крестьянина больше, чем удвоенным наделом доброй ухоженной землицы, что «дедам, в гробах засечённым, снилась».

Другая комиссия делила скот, в амбарах зерно, инвентарь, мебель. Кто-то на поводке повёл домой корову, телка или овечку, кто-то был осчастливлен лошадкой или жеребёнком, другие на скрипучих телегах везли шкафы, столы, стулья.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Mon, 19 Nov 1917 21:06:15 +0000

Землю имения Вильчинского стали делить очень скоро после Октября. Толпы крестьян устремились туда, и, конечно, среди них шныряю и я («Учеба никуда не уйдет»). Жду боя. Но воевать-то не с кем.

На берегу большого озера со склонами роскошного парка дворцовый особняк. На балкон вышли заранее избранные из всех деревень пожилые бородачи. От Дубровки – Фитей Филатов, и среди них управляющий имением Сайковский, который во весь голос возвестил: «Граждане крестьяне, барин наш Вильчинский готовился к бегству с самой весны, всё гадил, чья возьмёт. И при первой же злой вести из Петрограда позавчера в ночь бежал. Видимо в Польшу. Вместе с женой и дочерью, прихватив пару любимых борзых собак». Раздались крики одобрения, и люди долго хлопали в ладоши. Объявили «сходку» (так тогда называли собрания).

Тут же избрали крестьянский комитет, которому поручили взять на учёт всё движимое и недвижимое имущество: земля, скот, инвентарь, зерно, чтобы всё это поделить по дворам по душевому принципу.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Fri, 09 Nov 1917 21:01:20 +0000

А на другой день, на той же станции снова увидел я что-то непонятное. Стараясь перекричать друг друга, солдаты яростно спорили. Вот тогда я впервые услышал слово «Ленин» и величавую мелодию «Это есть наш последний и решительный бой…»

С той поры стал я жадно слушать и искать, где и что написано о Ленине, набрасывался на газеты, плакаты, брошюры, появившиеся в школе, на почте, в открывшемся на станции киоске. Расспрашивал учителей, протискивался на зачастившие тогда в нашем посёлке митинги и собрания. Изо дня в день стал я всё отчетливее ощущать смысл и силищу Октября, открытого тремя лозунгами Ильича: «Власть трудящимся, мир народам, землю крестьянам!» Три этих аккорда могучей симфонии революции всколыхнули вокруг меня весь трудовой народ.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Thu, 08 Nov 1917 21:02:20 +0000

Октябрьская революция пришла к нам в Дубровку вихрем классовой борьбы. Впервые увидел я её в образе шумящей толпы солдат, когда они выбежали из грязно-зелёного вагона пассажирского поезда и, сверкая возбуждёнными глазами, набросились на проходящих по перрону двух офицеров и начали срывать с них погоны под хохот и солёные шутки. Я замер, не поняв сразу, что произошло, почему офицеры, не сопротивляясь, всё терпеливо снесли.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Thu, 26 Apr 1917 11:55:39 +0000

И, наконец, письмо из Петрограда от отца с печатью госпиталя на конверте. Переход страха в неожиданную радость: освобождение из тюрьмы дал отцу сердечный приступ. Но мы в радости, что он жив.

Финляндский полк моего отца одним из первых перешёл на сторону революции, но в апреле из-за болезни сердца отец был демобилизован. В это время ему было уже 43 года.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Семья Рылько. 1920-е гг. Из личного архива Н. П. Рылько.

Пётр Рылько — Sat, 24 Mar 1917 21:03:06 +0000

А назавтра Дубровка забушевала, занятий в школе почти не было, учителя подолгу засиживались в преподавательской. Наконец, собрали всех нас в зал. Инспектор училища Николай Иванович Курганов с большим волнением вскользь что-то сказал нам о революции и объявил, чтобы завтра все мы пришли на демонстрацию. Учительница пения стала исполнять на фисгармонии новые песни: «Варшавянку», «Вихри враждебные». Мы учили новые слова.

Двадцать рабочих молодцов шпагатной фабрики под руководством прибывшего из Брянска комиссара (опять новое слово) явились в полицию, разоружили стражников, надели на себя их шашки, обернули рукава красными повязками со словом «милиция» и разошлись по всему посёлку на дежурство. Прохожие при встрече с ними били в ладоши, а я шептал, что ребята, действительно, милые.

На демонстрацию вышли все рабочие фабрики, весь народ Дубровки, окрестных деревень и тучи детей. Но это уже был не 1914 год: ни царских портретов, знамён, икон, хоругвей и никакого духовенства с полицией не было. В глазах всё было красным от множества красных флагов, бантиков и лозунгов: «Долой самодержавие!», «Да здравствует Временное правительство!», «Свободу узником царских застенков!»; все лица переполнены восторгом и радостью надежд. На глазах многих женщин слезы.

А мы, школьники, чеканим в такт песне шаг и во весь голос: «Вихри враждебные веют над нами, чёрные силы нас злобно гнетут…» Когда же переходили мы на припев: «На бой кровавый, святой и правый, марш, марш вперед, рабочий народ», – к нам присоединялась вся демонстрация, и казалось, что воздух сотрясается до самого неба и зов наш слышат все исстрадавшиеся люди России.

Мигом была сооружена высокая трибуна. И горячие речи народных ораторов, где не обошлось и без Леона Максимовича, а комиссар сообщил, что царь подвергнут домашнему аресту, министры направлены в Петропавловскую крепость, все революционеры вышли на свободу, что было встречено громким «Ура!»

Митинг закончился, но расходиться не спешили: началось стихийное гуляние, песни, хороводы, танцы. Все друг друга поздравляли и продолжали обниматься, целоваться, уверенные, что Правительство, наконец-то, положит конец войне, и народ будет спасён. Выспимся, ведь завтра уже будем работать по 8 часов.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Fri, 23 Mar 1917 21:03:55 +0000

Революция пришла к нам в дом в виде красного банта на груди у старшего брата Павла. «Революция!» – кричал он, и хотя не поняв, что это такое, бросились мы к нему, охваченные каким-то жарким огнём радости, а он, волнуясь: «Царь, министры арестованы. Мастер фабрики Гайдуков сказал, что работать будем теперь не по 11, а по 8 часов и заместо полиции будет «милиция»». И хотя о революции с его слов не всё ещё было понятно, но слово милиция мне было понятно и даже очень понравилось, т.к. я полагал, что это от слова «милая».

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Fri, 09 Mar 1917 11:40:00 +0000

Снова проводили мы отца. А мать ещё больше стала бояться за судьбу его. И предчувствие не обмануло ее. За три дня до Февральской революции его арестовали.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Пётр Рылько — Sun, 07 Jan 1917 11:32:28 +0000

Когда же война шагнула уже в 4-й год, стал я не только сердцем чувствовать, но и головой понимать, что тучи гнева охватывают и сражающихся солдат. И помог мне понять это прибывший на двухнедельный отпуск в Дубровку солдат Финляндского гвардейского полка. Это был мой отец.

В доме с утра до вечера невиданное столпотворение: знакомые, друзья, соседи – все к нам – узнать, что там на фронте, в столице, не слышно ли чего нового?

С самыми близкими друзьями отец откровенничал. Я то на печи притворялся спящим, то под кровать, перегородку, дверь спрятавшись, каждое его слово наматывал на ус так, что до сих пор живут они в памяти моей.

Поведал он друзьям, что в столице был арестован замешанный в шпионаже сам военный министр Сухомлинов, но по давлению на царя и царицу чёрного проходимца Распутина министра не судят, что в конце концов и сам Распутин похищен и убит. Что гнев народный, особенно солдат, против царя и царицы очень сильный, что листовки с призывами против войны всё больше и больше проникают в казармы, не смотря на зверства жандармов, хватающих всех недовольных. И уверял всех – будьте на чеку, вот-вот грянет буря и народ восстанет.