Козельская улица в Карачеве. Фото с открытки конца XIX — начала XX в.

А дня через два–три почта доставила в уездный комитет партии пакет с написанным В. И. Лениным и принятым II Всероссийским съездом Советов воззванием «Рабочим, солдатам и крестьянам!».

По–разному отнеслись в Карачеве к событиям. Местные мещане в ожидании перемен стали еще плотнее прикрывать и надежнее запирать двери своих домов. Солдаты 12‑го запасного полка во время митинга, на котором было прочитано воззвание, кричали: «Ура!», «Да здравствует социалистическая революция!», бросали вверх шапки, а думали примерно одно — теперь–то, наверное, обязательно кончится проклятая война. Помнится, в городе было тихо, спокойно. Непрерывно заседали, говорили речи лишь в местном Совете.

Калинин С. А. Размышляя о минувшем. М., 1963.

Хата в Черниговской губернии. Фото Н. М. Могилянского. Нач. XX в.

Повсюду царили столпотворение, беспорядок и тревога. Я боялась, что может произойти что-то ужасное, и поспешила вернуться в Петроград. На какой-то станции в Черниговской губернии люди попросили поговорить с ними. Я ответила, что не могу, потому что очень спешу. Один из них сказал мне:

– Вы должны поговорить с нами. Творятся позорные вещи. Повсюду разбой и насилие. Солдаты делают все, что им вздумается.

Молодые солдаты, возбужденные собственным дезертирством и взбудораженные негодяями-агитаторами, устали ждать. Чувство свободы пьянило их. Всех охватывала опасная страсть к разрушению.

Екатерина Брешко-Брешковская. Скрытые корни русской революции. Отречение великой революционерки. 1873–1920. М., 2006.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Первые Декреты Советской власти, опубликованные в газете «Известия Центрального Исполнительного Комитета и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов».

С восторгом и одобрением трудящиеся Брянска, Бежицы, Мальцевщины и всего района встретили весть о том, что Второй Съезд Советов рабочих, солдатских и крестьянский депутатов принял Декреты о мире, о земле, образовал Совет народных Комисаров во главе с В. И. Лениным.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Аниськов А. С. Счастье трудных дорог. Смоленск, 1962.

Выступление И. И. Фокина на экстренном заседании Брянской городской думы и  предложенная им резолюция о поддержке перехода власти в руки Советов    * .

20 октября (10 ноября) 1917 г.

… революция обострились за выдвижением на сцену экономических мотивов; для рабочих и крестьян свобода  без материального обеспечения  — ничто и [первым] шагом революции было дать им материальные ресурсы. Это помогли сделать, конечно, капиталисты и помещики, не могли они также разрешить в нужном для демократии духе и вопроса о войне. Эти вопросы могли поставить и разрешить лишь рабочие и безземельная беднота. Раз это так, то и конструкция власти должна быть такова, почему большевики и говорят «вся власть Советам», представляющим  именно эти круги и именно реальную революционную силу. Промежуточный между пролетариатом и буржуазией слой крестьянство, далеко притом неоднородное, не сумело найти своих интересов и доверилось буржуазии, плодом чего и явилась коалиция, поддержанная на Съездах Советов именно этими промежуточными группами. Эсеры и социал-демократы (меньшевики), служащие интересам этого промежуточного слоя, играют сейчас роковую роль. Если бы социалистические партии все были согласны, то переход власти был бы  безболезненным, но вместо этого возникают комитеты общественного спасения — буфер между революционным пролетариатом и буржуазией. Гражданская война не была [бы] опасна, когда приходилось бы бороться с кадетами и Корниловым, но иное положение получается, когда для разгрома пролетариата ведут войска эсеры и меньшевики, которые, в случае поражения большевиков, сами в конце концов будут разбиты буржуазией. Сейчас стоит вопрос: или власть Советам, или буржуазии. Тактика большевиков, опирающихся на рабочих и солдат, не авантюра, а авантюристы те, которые собирают не осознавшие себя элементы и начинают бороться с большевиками. Коалиция не может разрешить в интересах масс стоящих на очереди вопросов. Большевики не хотят срывать Учредительное собрание; они лишь хотели, во избежание   абсентизма  при выборах, дать экономические реформы до Учредительного собрания…

…Тов. Фокин от имени фракции большевиков предлагает другую резолюцию, а именно:

Гражданская война объявлена правительством буржуазной диктатуры — Кишкиным, Пальчинским. Политика репрессий, усиления разрухи, разгрома Советов привела к открытому насилию над массами. Контрреволюция, опираясь на мелкие буржуазные группы, на доверчивость масс к политике соглашательства, использует эту доверчивость, направляя часть демократии, часть войск на революционный Петроград. Спасение революции, жизнь и счастье трудящихся — в торжестве тех революционных организаций, которые с самого начала революции явились источниками и защитниками глубоких стремлений народа к земле, миру, воле. Единственная реальная сила, располагающая материальными средствами, действительным доверием масс — Советы P[абочих,] C[олдатских] и К[рестянских] депутатов. Городская дума, избранная на основе всеобщего голосования, не может не поддержать Советы. Выдвинутая народом[,] городская дума не располагает материальными средствами и каждый раз вынуждена будет обращаться к Советам и тем самым Создается почва [для] двоевластия. Сохранение же единого революционного фронта в данный момент — условие победы революции. Победа революции — в победе Советов. Смерть Советов — смерть революции. Городская дума, сознавая весь трагизм положения, не желая дробить силы революционных классов, бросает свое влияние на чашку весов Советов — выпрямляет революционный фронт и тем самым довершает победу демократии. Вся власть Советам!..

Государственный архив Брянской области. Ф. 197. Д. 2053. Лл. 1-7. Цит. по: Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Игнат Фокин. Фото предположительно 1918 г.

У Никитских ворот. 1917 г.

Внезапно среди ночи огонь стих. Все насторожились. Эта тишина казалась опаснее, чем ураганный огонь. Но тянулась она недолго. Вскоре мы услышали в кромешном мраке отдаленные протяжные крики: «Передать командиру! Юнкера накапливаются на крышах!»

Крик становился все торопливее, тревожнее: «Передать командиру! Юнкера накапливаются на крышах!» Сразу сорвался огонь, и свинцовый град снова захлестал по водосточным трубам и вывескам.

К вечеру второго дня загорелся дом «на стрелке», где была аптека. Он горел разноцветным пламенем — то желтым, то зеленым и синим, очевидно, от медикаментов. Глухие взрывы ухали в его подвалах. От этих взрывов дом быстро обрушился. Пламя упало, но едкий разноцветный дым клубился над пожарищем еще несколько дней.

В нашем доме начала коробиться железная крыша и задымились оконные рамы. Но, к счастью, дом не загорелся.

Мы задыхались, плакали от дыма, обвязывали лица мокрыми платками, но это почти не помогало.

Паустовский К. Г. Повесть о жизни. В 2 т. М., 2007

Здание Финляндского вокзала. Фото 1910-х гг.

Рано утром поезд останавливается у Финляндского вокзала. Вокзал охраняется красногвардейцами и моряками. Мои попытки найти извозчика оказались тщетными. Прилегающие к Финляндскому вокзалу, улицы пустынны. После долгих усилий, наконец, дозвонился по телефону в Центрофлот. Через полчаса в автомобиле еду в Смольный. На улицах встречаются отдельные группы вооруженных рабочих, солдат. У Смольного дежурят броневики, самокатчики, красногвардейцы, солдаты. У входа в Смольный часовые требуют пропуск. После долгих переговоров удается проникнуть в Смольный. По лестницам огромнейшего здания взад и вперед снует масса народа, идущих группами, о чем-то громко разговаривающих, спорящих,  жестикулирующих. С трудом разыскиваю комнату, где помещается товарищ Подвойский. Захожу к нему.

Подвойский: Вы приехали. Вот и хорошо. С вами прибыли отряды матросов? А артиллерия? Сколько? Миноносцы и броненосцы пришли? — Засыпает рядом вопросов.

— Позвольте, товарищ Подвойский, броненосцев мы пока не посылали, их посылки от нас никто не требовал. Я считаю, что судов здесь в Петрограде имеется вполне достаточно. Три тысячи моряков уже прибыли и находятся в распоряжении Петроградского революционного комитета. В эшелонах еще следует до тысячи пятисот человек и две батареи. К вечеру они прибудут в Петроград.

Подвойский: Но они нужны немедленно. Наши части оставили Гатчину. Керенский двигается с войсками с фронта на Царское и Петроград. Поезжайте сейчас же в Царское, узнайте, что там делается, и немедленно сообщите.

По тону разговора с товарищем Подвойским было видно, что в Смольном нервничают; незнание, где и что творится, создавало ложное представление. Не было и не чувствовалось еще полной уверенности в благоприятном для нас исходе борьбы, особенно с подходом войск с фронта во главе с Керенским. Сколько именно прибыло с фронта войск и какие, никто не знал.

Быстро закончив разговор с Подвойским, ухожу от него, чтобы отправиться в Царское. На лестнице Смольного встречаю Антонова-Овсеенко. Кратко обмениваемся несколькими словами, узнаю, что он едет на Пулковский участок. Решаем ехать пока что вместе. С большим трудом находим автомобиль.

При посадке в автомобиль двое в штатском назойливо настаивают взять их с собой. По виду оба журналисты. Как впоследствии оказалось, один из них был Джон Рид, который написал знаменитую книгу «Десять дней, которые потрясли мир». Другому, бывшему с Джоном Ридом, Антонов-Овсеенко также разрешил ехать вместе.

Только когда я сел в автомобиль, проведенные бессонные ночи, их нервная напряженная обстановка и усталость дали себя чувствовать. Наряду с усталостью давал себя чувствовать и голод. С момента отъезда из Гельсингфорса до 15 часов следующего дня во рту не было даже капли воды. Обращаюсь с просьбой к Антонову-Овсеенко — по дороге остановить автомобиль и купить что-либо поесть. К сожалению, ни у него, ни у меня не оказалось денег. Ехавший с нами незнакомец оказал услугу. Он оказался богаче нас и за свой счет купил колбасы и хлеба.

При выезде за город, к нашему несчастью, сломался автомобиль. Какая неудача! Вылезши из поломанного автомобиля, мы оказались беспомощными и соображали, как двигаться дальше. Мимо нас проследовала саперная рота под командованием товарища Бакланова. Мы пытались найти телефон, дозвониться в Смольный, вызвать другой автомобиль. Наши попытки оказались тщетными.

Вдруг, неожиданно для нас, с противоположной стороны мчится чей-то автомобиль. При подходе автомобиля к месту крушения нашего останавливаем его. В автомобиле довольно упитанный в роскошной шубе штатский господин. Спрашиваю:

— Вы разрешите в вашем автомобиле доехать до Царского по срочным делам. Я запишу ваш адрес и по миновании надобности автомобиль возвращу. Через несколько минут будет исправлен наш автомобиль, и вы доедете в нем.

Пассажир: Позвольте, я — итальянский консул, пользуюсь правом неприкосновенности.

— Что же, дело революционное, спешное. Вам все же придется выйти из автомобиля.

Несколько поморщившись, с явной злобой, господин медленно вытрясается из автомобиля. Едем дальше. По дороге в Царское тянется нескончаемая вереница, туда и обратно, отдельных групп вооруженных рабочих — зарождающаяся новая Красная гвардия — и отдельные группы солдат. Среди всей вереницы вооруженных не видно щеголевато одетых выхоленных офицеров. Кто среди них командир? Вряд ли кто сумел бы сразу ответить на этот вопрос. Они руководствовались сознанием своего долга: вооружаться и вести беспощадную вооруженную борьбу со своими вековыми врагами — с контрреволюцией.

Шедшие взад и вперед отдельные вооруженные отряды не представляли ничего хоть сколько-нибудь похожего на правильно организованные войсковые части.

Невольно закрадывалась мысль: неужели нет здесь, вблизи фронта, никакого управления, порядка? Как видно, все объяты желанием быть участниками этой развертывающейся гигантской борьбы. Но кто приказывает? Кто управляет ими? Кто отдает распоряжения, где и кому быть и что делать?

Спешим в Пулково — туда, где, кажется, сразу будет раскрыта вся картина и где можно будет принять решение и указать, что делать.

Взяв подъем, мы въехали в улицу, набитую вооруженными людьми. Серые низко плывшие над землей тучи полумраком окутывали эту вооруженную толпу. Сотни вооруженных, стоявших опершись на винтовку, воткнув штык в землю или прислонившись к забору дома, с появлением автомобиля ожили, встрепенулись. Их взоры устремились в сторону автомобиля. На лицах вопрос: что делать, куда идти, какие будут приказания?

Автомобиль остановился возле группы вооруженных. Спрашиваю:

— Что это?

Сразу, как бы недоумевающе, отвечают несколько голосов:

— Пулково.

— Где штаб? Кто вами командует и где ваши командиры?

Говорят: в конце улицы, по правой стороне, расположен штаб. Командиров у нас нет, но мы выбрали старшего.

Медленно двигаемся по направлению, где должен находиться штаб.

Тишина ничем не нарушалась. Не было слышно ни одного выстрела. Но почему? Может быть, все кончено? Может быть, царскосельские полки сдались и перешли на сторону Керенского?

Подсевший на автомобиль красногвардеец, чтобы указать расположение штаба, как бы в ответ заявляет:

— Керенский занял Царское, и мы отступили в Пулково, а теперь не знаем, что делать. Нужно ли оставаться здесь или идти в Петроград? Распоряжений мы ниоткуда не получаем.

На краю Пулкова, в небольшой избе, расположен «штаб». В то время этот «штаб» казался штабом, в действительности же этот «штаб» состоял из бывшего полковника Вальдена, растерянно и беспомощно разводившего руками, упорно смотревшего на карту и недоуменно бормотавшего:

— Разрешите доложить: у нас никого не осталось. Все разбегаются и на ночь уходят по домам. Гвардейские полки без сопротивления отступают от Царского. Есть сведения, что часть их сдалась и перешла на сторону Керенского. Задержать уходящих нет возможности.

В дополнение к этому сообщению в «штаб» входит в военной форме, вооруженный револьвером и шашкой, очевидно, бывший офицер и докладывает:

— Царское занято Керенским. В Царское прибыло множество казаков с артиллерией и бронепоездом. Части разбегаются, и Пулково остается беззащитным. Необходимо задержать бегущих, привести их в порядок и установить хотя бы на ночь охранение и наблюдение за Царским, пока не подойдут регулярные части.

Беспомощность «штаба», его растерянность и полное непонимание, что в сущности творится крутом, вселяли тревогу. Этот несколько раз раненный в империалистическую войну полковник Вальден, имеющий боевые заслуги, очутившись, вероятно, помимо своей воли, в обстановке гражданской войны, совершенно растерялся и не знал, что делать с этими вооруженными толпами рабочих и солдат. Он привык и знал, как командовать ротой, может быть, батальоном и полком, он знал, как организовать оборону на участке своей части при наличии всех средств, нужных для обороны, и в первую очередь — при наличии средств связи, регулярных донесений о движении, намерениях и силах противника с учетом собственных сил, стоящих под ружьем, но он совершенно не понимал, что можно делать с этими вооруженными рабочими и солдатами, которые не имели командиров, не умели писать по-военному донесения. Как можно эту неорганизованную, но вооруженную толпу превратить в грозную силу, способную с величайшим энтузиазмом драться и умирать до последнего?

Выслушав доклад полковника Вальдена и его адъютанта, выходим из избы, чтобы взять в свои руки эту вооруженную, по мнению адъютанта, бегущую «массу, задержать и организовать оборону Пулкова.

Ровно через несколько секунд по выходе из избы со стороны Царского начался обстрел Пулкова артиллерией. Один из первых разорвавшихся в Пулкове снарядов разрушает наполовину избу, где лишь несколько минут тому назад помещался «штаб». Обстрел Пулкова действительно вселяет панику среди скопившихся на улице красногвардейцев. Уходившие от Царского отдельные группы солдат старались, не задерживаясь, проскользнуть в Петроград. Они рассказали, что Керенский, заняв Царское, предъявил им ультиматум — сдать оружие, но, получив отрицательный ответ, открыл по их казармам артиллерийский огонь, разрушил казармы и многих захватил в плен. Полк понес значительные потери, Царское наводнено казаками, которые жестоко расправляются с большевиками и им сочувствующими.

С трудом удается задержать всех стремящихся уйти, разбить по группам, назначить старших в группах и добиться, чтобы они самовольно, без приказания «штаба», не оставляли позиций. Красногвардейцы, оставаясь в Пулкове, засыпают вопросами:

— Что же матросы? Скоро ли придут на помощь?

Стараюсь уверить, что матросы движутся на фронт, что с ними следует артиллерия. Окрыленные надеждой скорого подхода матросов к фронту, красногвардейцы постепенно по распоряжению полковника Вальдена стали занимать позиции на Пулковских высотах.

Антонов-Овсеенко остается еще в Пулкове, чтобы руководить организацией его обороны, я же возвращаюсь в Петроград для доклада товарищу Подвойскому.

Вечерние сумерки опустились над землей. Вдали, среди ночной мглы, мерцали огоньки Петрограда. Не было внешних признаков начавшейся во всех уголках необъятной России жестокой гражданской войны. Смолкли орудийные выстрелы, еще несколько минут тому назад доносившиеся от Царского, удваивавшиеся разрывами над Пулковом. Кругом царила тишина. Только изредка автомобиль, освещая своими фонарями дорогу, обгонял отдельных вооруженных, которые медленно плелись в Петроград. Но это было затишье перед бурей, перед жестокой вооруженной схваткой рабочих и революционных солдат с силами контрреволюции.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

А на другой день, на той же станции снова увидел я что-то непонятное. Стараясь перекричать друг друга, солдаты яростно спорили. Вот тогда я впервые услышал слово «Ленин» и величавую мелодию «Это есть наш последний и решительный бой…»

С той поры стал я жадно слушать и искать, где и что написано о Ленине, набрасывался на газеты, плакаты, брошюры, появившиеся в школе, на почте, в открывшемся на станции киоске. Расспрашивал учителей, протискивался на зачастившие тогда в нашем посёлке митинги и собрания. Изо дня в день стал я всё отчетливее ощущать смысл и силищу Октября, открытого тремя лозунгами Ильича: «Власть трудящимся, мир народам, землю крестьянам!» Три этих аккорда могучей симфонии революции всколыхнули вокруг меня весь трудовой народ.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Калинин С. А. Размышляя о минувшем. М., 1963.

Орловская улица в Трубчевске. Фото 1900-1910х гг. Источник: www.trubchevsk.pro

Весть о победе Великой Октябрьской социалистической революции быстро дошла до нас. Встретили мы ее с ликованием. Наш уездный комитет сразу же развернул работы за созыв уездного Съезда Советов. Ведь до сих пор большинство в Совете было за эсерами,  и нам нужно было завоевать его.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Вокзал на станции Гатчина-Варшавская. 1910-е гг.

Утром читал. Днем Наташа, Дж<онсон> и я пешком отправились сначала на квартиру Дж<онсона>, а затем в Приорат, где видели прохождение Донских казаков, — кажется, была одна сотня с пулеметом и двумя пушками. Один казак меня узнал, несмотря на то, что я был в штатском, и спросил, не великий ли я кн. Мих<аил> Алек<сандрович>. Я ему ответил, что не назову себя. Около Адмиралтейских ворот мы сели в автом<обиль> и поехали через Зверинец и мимо [Гатчинского] дворца и видели, как подвозили отнятое оружие у частей, пришедших из Петрограда, — казаки также обезоружили матросов, кот<орые> занимали Варш<авский> вокзал и кроме винтовок у них было 10 пулеметов. После чая я читал. В 7 ¼  приехал Александр Н<иколаевич> [Шлейфер]. После обеда мы все поехали в синема — «На веки любя усыпила» (Франческа Бертини). Затем мы зашли к Лярским. От них поехали к Дж<онсону>, где виделись с Сергеем Петровичем. Возвратились домой в 1 ½. Погода была пасмурная, днем сырая, 3-4° <тепла>.

Все буржуазные газеты закрыты. Сегодня прибывали в Гатчину по Варш<авской> ж.д. казачьи части с артил<лерией>. Войсками, сосредоточенными под Петроградом, командует ген. Краснов. Он со своим штабом находится во дворце, — Керенский и Козьмин там же. Мы узнали, что в 2 ч. ночи отряд выступает на Царское [Село], где ожидается бой, а затем далее следует на Петроград. Большевики, кажется, начинают плохо себя чувствовать.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 471

Московская улица в Брянске. Фото с открытки конца XIX — нач. XX в. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений»

Передав власть своему Совету, пролетариат не успокоился, — днем 26-го и 27-го октября  *  рабочие и солдаты снова вышли на улицы проверить — не притаился ли где враг, не думает ли он свергнуть пролетарскую власть? И в будущем, когда началась вооруженная борьба за октябрьские завоевания рабочие массы города Брянска не раз выступали с оружием в руках против контрреволюции.

Брянский рабочий. – 1927. – 5 ноя. (№254)

Голос народа. – 1917. – 11 ноя. (29 окт.). (№154).

У Никитских ворот. 1917 г.

Однажды, в седую от морозного дыма осеннюю ночь, я проснулся в своей комнате на втором этаже от странного ощущения, будто кто-то мгновенно выдавил из нее весь воздух. От этого ощущения я на несколько секунд оглох.

Я вскочил. Пол был засыпан осколками оконных стекол. Они блестели в свете высокого и туманного месяца, влачившегося над уснувшей Москвой.

Глубокая тишина стояла вокруг.

Потом раздался короткий гром. Нарастающий резкий вой пронесся на уровне выбитых окон, и тотчас с длинным грохотом обрушился угол дома у Никитских ворот. В комнате у хозяина квартиры заплакали дети.

В первую минуту нельзя было, конечно, догадаться, что это бьет прямой наводкой по Никитским воротам орудие, поставленное у памятника Пушкину. Выяснилось это позже.

После второго выстрела снова вернулась тишина. Месяц все так же внимательно смотрел с туманных ночных небес на разбитые стекла на полу.

Через несколько минут у Никитских ворот длинно забил пулемет.

Так начался в Москве октябрьский бой, или, как тогда говорили, «октябрьский переворот». Он длился несколько дней.

В ответ на пулеметный огонь разгорелась винтовочная пальба. Пуля чмокнула в стену и прострелила портрет Чехова. Потом я нашел этот портрет под обвалившейся штукатуркой. Пуля попала Чехову в грудь и прорвала белый пикейный жилет.

Перестрелка трещала, как горящий валежник. Пули густо цокали по железным крышам. Мой квартирный хозяин, пожилой вдовец архитектор, крикнул мне, чтобы я шел к нему в задние комнаты. Они выходили окнами во двор.

Там на полу сидели две маленькие девочки и старая няня. Старуха закрыла девочек с головой теплым платком.

— Здесь безопасно, — сказал хозяин. — Пули вряд ли пробьют внутренние стены.

Старшая девочка спросила из-под платка:

— Папа, это немцы напали на Москву?

— Никаких немцев нет.

— А кто же стреляет?

— Замолчи! — прикрикнул отец.

Я вернулся в свою комнату и, прижавшись к простенку, заглянул наискось в окно. Месяц затянуло черными тучами. Громады домов с погашенными огнями едва угадывались во мраке. Беспрестанно вспыхивали огни выстрелов и на разные голоса пели пули. То это был тонкий свист, то визг, то странный клекочущий звук, будто пули кувыркались в воздухе.

Я пытался увидеть людей, но вспышки выстрелов не давали для этого достаточно света. Судя по огню, красногвардейцы, наступавшие от Страстной площади, дошли уже до половины бульвара, где стоял деревянный вычурный павильон летнего ресторана. Юнкера залегли на площади у Никитских ворот.

Внезапно под окнами с тихим гулом загорелся, качаясь на ветру, высокий синий язык огня. Он был похож на факел. В его мертвенном свете стали наконец видны люди, перебегавшие от дерева к дереву.

Вскоре второй синий факел вспыхнул на противоположной стороне бульвара.

Это пули разбили горелки газовых фонарей, и горящий газ начал вырываться прямо из труб.

При его мигающем свете огонь тотчас усилился.

Я вернулся к хозяину.

— Ну как? — спросил он.

— Надо уводить отсюда детей.

— Куда? — спросил хозяин. — Тверской бульвар под огнем.

— На Большую Никитскую. Через магазины.

— По Большой Никитской и по кино «Унион» красногвардейцы бьют из пулеметов с Малой Никитской. В кино — штаб юнкеров.

— Тогда остается Леонтьевский.

— Пойдем узнаем.

Мы спустились по черной лестнице в квадратный двор. Здесь пули пели высоко, и только кое-где обваливались отбитые карнизы. В глубине двора около маленькой дворницкой стояло несколько человек.

Оказалось, что в Леонтьевском переулке огонь был еще сильнее, чем на Тверском бульваре. С четвертой стороны нашего двора вздымался брандмауэр соседнего дома. В нем не было ни одного окна.

Архитектор посмотрел на брандмауэр и выругался.

— Западня, — сказал он. — Наш дом обложен со всех сторон. Выйти некуда. Мы попали в мертвую полосу.

Уже светало. Люди около дворницкой оказались пекарями из булочной Бартельса, помещавшейся в этом же доме.

Белый от муки бородатый пекарь — бывший портартурский солдат — предложил перевести всех жильцов в дворницкую — самое безопасное место. Жильцов было очень немного, — весь первый этаж дома занимали магазины и склады.

Так началось многодневное сидение в дворницкой.

Один из пекарей, молодой парень, решил перебежать к красногвардейцам. Как только он выскочил, пригнувшись, из подворотни на тротуар, его срезала пулеметная очередь от Никитских ворот.

Сидя в дворницкой, мы перебирали в памяти предыдущие дни и удивлялись своей недогадливости. Бой возник для нас как будто внезапно. А между тем мы знали о восстании в Петрограде, штурме Зимнего дворца, выстреле «Авроры», о том, что в Москве было объявлено военное положение, что на Ходынке накапливались хорошо вооруженные отряды красногвардейцев и солдат и что Алексеевское и Александровское военные училища были приведены в боевую готовность.

Команду над нашим домом принял пекарь-портартурец. Из крана в дворницкой жидкой струйкой текла вода. Пекарь приказал собрать по квартирам все ведра и кувшины и сделать запас воды. Она каждую минуту могла иссякнуть.

Потом мы собрали весь хлеб и продукты. Их оказалось немного.

Мы не знали, что делается вокруг, и были уверены, что бой идет по всей Москве. Мы только понимали, что очутились в осаде и живем как в крепости, охваченной кольцом огня. Но крепость эта была ненадежной. Уже к концу первого дня пули начали залетать во двор.

Всю первую ночь мы просидели на ступеньках дворницкой, стараясь по силе огня догадаться, кто берет верх.

Паустовский К. Г. Повесть о жизни. В 2 т. М., 2007

Станция Дубровка. Альбом Орловско-Витебской железной дороги. Конец XIX в.

Октябрьская революция пришла к нам в Дубровку вихрем классовой борьбы. Впервые увидел я её в образе шумящей толпы солдат, когда они выбежали из грязно-зелёного вагона пассажирского поезда и, сверкая возбуждёнными глазами, набросились на проходящих по перрону двух офицеров и начали срывать с них погоны под хохот и солёные шутки. Я замер, не поняв сразу, что произошло, почему офицеры, не сопротивляясь, всё терпеливо снесли.

Рылько Н. П. Как живой с живыми… (Документальная повесть). Брянск, 2006

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

I Совет Народных Комиссаров. Из альбома по истории ВКП (б). 1926 г.

На следующий день товарищ Баранов вызывает к аппарату и передает распоряжение Антонова-Овсеенко о высылке еще подкрепления и артиллерии и снова требует меня в Петроград.

Около 23 часов 26-го   *  снова вызывают к прямому проводу из Петрограда. Подхожу к аппарату.

У аппарата товарищ Ховрин:

— В Петрограде, помимо съезда, образовался «комитет спасения родины и революции», в состав которого вошло большинство оборонцев, представителей городской управы, меньшевики и эсеры, ушедшие со съезда, и представители Центрофлота, за исключением меньшинства его членов. Я говорил с Крыленко частным образом — есть идея распустить его, организовав из членов съезда временный морской революционный комитет, который завтра собирается. Арестованный Вердеревский находится в Петропавловской крепости; кроме того, имел разговор с Крыленко в Революционном комитете, который высказался, что есть намерение привлечь Вердеревского в министерство. Конструкция власти будет коллегиальная. В состав морской коллегии намечены кандидаты: Антонов-Овсеенко, Дыбенко и Крыленко. Ответь на эти вопросы.

Дыбенко: Вошли в «комитет спасения» представители от Балтики? По флоту объявлено постановление — исполнять приказания только Центробалта, в оперативных делах — комфлота. Почему у аппарата стоят типы кадетского направления в виде Клименко, который не дает совершенно никаких сведений. Если у вас мало людей, верных революции, то мы пришлем от Балтики. Сообщи полностью, какие перемены. Пришли ли нами посланные миноносцы и эшелоны, отправленные из Гельсингфорса? Для них послана провизия шестьсот пудов. Наведи справку, если нужна провизия, пришлем еще. Миноносцы и эшелоны отправлены в распоряжение Петроградского революционного комитета. Команду Балтики, охраняющую Центрофлот, убрать.

Ховрин: Часть членов Балтики вошла в «комитет спасения». Я назначен комиссаром в Морское министерство. Караул подчиняется только мне. С завтрашнего дня мы назначаем своих комиссаров. Посылать что-либо обождите, за исключением провианта. Все части войск, посланные вами, находятся в распоряжении Революционного комитета,  в том числе и миноносцы. Положение везде до некоторой степени выясняется. Части войск, направленные против Петрограда, присоединяются к нам. Керенский утром двадцать пятого октября выехал из Петрограда в Гатчину, призывал войска идти на Петроград. Войска отказались. В Казани происходит сражение, то же и в Царицыне. Из других мест сообщений не имеем. Ответь на вопросы о Вердеревском в Центрофлоте.

Дыбенко: Центрофлот объявить неправомочным, ввиду того что Балтийский флот лишил мандатов своих представителей, защищающих Керенского. Вердеревский под сомнением. Вопрос не обсуждался. Узнай, где Дмитриев 5-й. Требуется бригадный командир на крейсера. Из каких частей представители Балтики вошли в «комитет спасения?» Укажи фамилии; если сейчас не знаешь, то постарайся узнать. Финляндия объявлена на военном положении, ввиду того что буржуазная гвардия покушается произвести нападение на наши войска. Приняты все меры. Вместо Некрасова назначено два комиссара. Флот — в возбужденном настроении и рвется в бой на баррикады. Приходится сдерживать. Комиссары Временного правительства Онипко и Франкфурт устранены. «Народная Нива» за погромный призыв закрыта. Редактор арестован. Типография реквизируется для левых эсеров по соглашению с Центробалтом.

Ховрин: О Вердеревском желательно решить вопрос в положительном смысле. Завтра предполагаем его освободить. Военная коллегия сегодня, может быть, будет утверждена съездом… В состав морской коллегии предполагается пригласить Вердеревского и других. Можешь ли ты, не принося ущерба делу, приехать в Петроград? Дмитриева 5-го адреса не знаю.

Дыбенко: Намечены ли окончательно кандидаты в министерства?

Ховрин: Главой правительства назначен Ленин. Об остальных пока ничего не знаю. Относительно Центрофлота вопрос наполовину решен.

Дыбенко: Относительно Вердеревского обсудим на общем собрании и дадим ответ.

Ховрин: Нельзя ли дать ответ к утру? Я буду утром на заседании Революционного комитета. Можете не поспать ночь, но дайте ответ.

Дыбенко: Дадим ответ к семи утра.

Ховрин: Можешь ли ты приехать?

Дыбенко: Могу. Когда именно приехать?

Ховрин: Я сообщу. Нет ли каких-либо вопросов?

Дыбенко: Скажи, сколько убитых и раненых у дворца.

Ховрин: Убито пять матросов и один солдат. Раненых много.

Дыбенко: Сколько с другой стороны?

Ховрин: Никого.

Дыбенко: Сдался ли женский батальон?

Ховрин: Все сдались. Каково будет решение Центробалта? Модест Иванов назначен членом морской коллегии, бригадный второй бригады крейсеров контр-адмирал Лесков…

Дыбенко: После обсуждения в Центробалте дам ответ на все вопросы.

Поздно ночью сформированные новые отряды с артиллерией направляются для погрузки. К рассвету погрузка закончена, и эшелоны направляются в Петроград.

Дыбенко П. Е. Из недр царского флота к Великому Октябрю. М., 1958

Только на второй день до нас шли отрывочные сведения из Петрограда о совершившейся Октябрьской революции. На многолюдном крестьянском и солдатском митинге мы набрали первый ревком в составе 9 человек — Шимановского, И. Б. Коваленко, Г. И. Штирхунова, К. Я. Штирхунова, К. И. Жаровки, И. Х. Голковича, Л. Г. Элькина, К. Д. Лившица и меня.  Председателем избрали Шимановского, занести заместителем Элькина. На первом заседании решили послать своих людей на телеграф, почту, в тюрьму и в казначейство. Ревком разделился на 3 части. Первая часть захватила помещение, где находился комиссар Временного правительства (которого арестовали), вторя часть арестовала воинского начальника и 3-я часть произвола несколько арестов среди помещиков и офицерства. Всего было арестовано в эту ночь 25 человек; никто из них не противился аресту, и только комиссар Временного правительства Дорохов не хотел  отдавать свой револьвер, пока его не связали и не обезоружил. Остальные не сопротивлялись, они чувствовали, что их время прошло и сопротивление излишне.

Брянский рабочий. – 1927. – 5 ноя. (№254)

Павел Борисович Шимановский. Фото 1901 г. Источник: www.mglin-krai.ru

Женский батальон на Дворцовой площади в Петрограде. Октябрь 1917 г.

Утром читал. Днем был Котон. В 4 ¼  Наташа и я пошли пешком к Елене Константиновне [Гаврилюк], кот<орая> теперь переехала на Багговутовскую, 11-6. Мы у нее пили чай. Немного позже приехал Дж<онсон>. В 7 ч. Н<аташа> и я возвратились пешком. К обеду приехала Надежда Д<митриевна> [Лярская]. Вечером заехал Рейер. Гости разъехались в 11 ½  Погода была полуясная от 2 ч.

Всю власть захватил Военно-Революционный Комитет, захвачены все банки, министерства, Зимний дворец, кот<орый> подвергался сильному обстрелу, не только ружейному и пулеметному, но и артиллерийскому (его обороняли ударный батальон, юнкера и женский ударный батальон, — жертв было много), все министры арестованы и отвезены в Кресты; одним словом, большевики одержали победу, но надолго ли это?

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 471

Известие о победе Великой Октябрьской социалистической революции пришло в Брянск ночью 25 октября  * . А уже на следующий день трудящиеся Брянского района читали обращение большевиков «К гражданам России», в котором сообщалось, что буржуазное временное правительство свергнуто и что государственная власть перешла в руки Советов.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Воззвание «К Гражданам России!». 25 октября (7 ноября) 1917 г.

Вид на арсенал и Зарецкую слободу. Фото с открытки нач. XX в. Источник: группа ВК «Брянск глазами разных поколений»

Об этом решении были оповещены все заводы и войсковые части, и часов в семь утра 26-го октября  *  улицы города были наполнены рабочими.

Главная колонна рабочих брянского паровозостроительного и вагоностроительного завода  вошли в город со стороны вокзала Риго-Орловской ж[елезной] д[ороги],  войсковые части двигались с музыкой со стороны вокзала Московско-Брянской ж[елезной] д[ороги]. Десятки тысяч рабочих и солдат, под красными знаменами, с лозунгами: «Вся власть Советам» — перед зданием Брянского совета, выслушивали речи представителей партии большевиков. Перед зданием мех[анического] зав[ода] №13 шел митинг, выступали большевистские ораторы, рабочие и солдаты; каждый оратор кончал свою речь лозунгом: — Вся власть Советам».

Брянский рабочий. – 1927. – 5 ноя. (№254)

26 октября  *  1917 года в городе была провозглашена Советская власть.

Бакаев В. Г.Октябрь в моей судьбе // Брянский рабочий.1977. 23 окт.

Вокзал ст. Брянск Риго-Орловской железной дороги (Брянск-I). Фото с открытки 1910-х гг. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений»

Наш отряд быстро собрался. При занятии телеграфа чиновники начали было оказывать сопротивление, но мы с ними быстро справились. Затем нами было занято казначейство, склады с оружием и железнодорожные вокзалы.

На другой день в Брянске была объявлена Советская власть.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

После прочтения телеграммы, на заседании Совета большевики дали последний бой меньшевикам и правым эе-эрам и тут же было вынесено решение о переходе всей полноты власти к Брянскому Совету депутатов, после чего меньшевики и правые эсеры с угрозами покинули зал заседания Совета.

Брянский рабочий. – 1927. – 5 ноя. (№254)

Здание Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов в Брянске. Фото предположительно 1950-х гг.

25 октября  *   1917 года Великая Октябрьская революция решительным ударом смела старый государственный строй и сложившийся уклад жизни. Правящий класс в один час потерял собственность и права, накопленные веками. Рабочий класс и угнетенные народы России обрели все.

Сообщение о свержении Временного правительства и переходе власти в руки Советов было получено в Брянске поздно вечером 25 октября  *  1917 года. Это была телеграмма Московского областного бюро РСДРП (б). Брянский Совет отдал приказ своей арсенальской Красной гвардии занять почту и телеграф, казначейство, склады с оружием, железнодорожные вокзалы.

Бакаев В. Г.Октябрь в моей судьбе // Брянский рабочий. 1977. 23 окт.

Брянск. Телефонная станция. Открытка 1910-х гг. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений».

Известие о свержении Временного правительства и победе Великой Октябрьской социалистической революции поступило в Брянске 25 октября  *  в 11 часов вечера. В это время я находился в бывшем офицерском собрании, где помещался Совета. В двенадцатом часу ночи меня вызывает член комитета партии большевиков тов. Кульков и предлагает немедленно собрать отряд Красной Гвардии и занять почту и телеграф.

Октябрь на Брянщине: Сборник документов и воспоминаний. Брянск, 1957

Брянская городская дума. Фото с открытки конца XIX — нач. XX в. Из коллекции группы ВК «Брянск глазами разных поколений».

24-го и 25-го октября   *  Брянский Совет заседал круглые сутки с небольшими перерывами. Шла ожесточенная фракционная борьба – меньшевики несколько раз покидали зал заседания и снова возвращались; эс-эровская организация раскололась на левых и правых. Левые встали на сторону большевиков. Настал момент ликвидации Думы. Вечером 25-го октября  *  на заседании большевистской фракции встал вопрос — что делать? Брянск был отрезан от всего мира: железная дорога не работала, телеграф молчал, неизвестно в каком положении Петроград—Москва и другие революционные центры. Меньшевики, под видом беспартийных рабочих или солдат, проникали на фракционные заседания большевиков (эти заседания всегда происходили при участии рабочих и солдат, близко стоявших к большевикам) и исподтишка шушукали о карательных экспедициях фронтовых частей и т. д.

Брянский рабочий. – 1927. – 5 ноя. (№254)

До завтрака я начал писать письма Мама и [великой княгине] Ксении [Александровне] и кончил в 3 ½, затем Наташа, Прасковья И<вановна>, Дж<онсон> и я пошли гулять в нашем саду. После чая П.И. [Авьерино] мне читала вслух. Из Петрограда от Алеши и Андреева узнали по телефону, что Керенский утром уехал на ст<анцию> Дно, по слухам, как предполагают, за войсками, — Зимний дворец занят большевиками, где, по слухам, находятся члены Временного правительства, — Совет Рос<сийской> Республики распущен большевиками же, — штаб округа в их руках, на улицах местами стрельба, — весь петроградский гарнизон перешел к большевикам, на стороне Врем<енного> прав<ительства> все училища. После обеда мы поехали в синема, «Клятва мести». Дж<онсон> ночует у нас. Таня и Марина продолжают у нас оставаться, пока беспокойно в городе.

Погода пасмурная, 3°.

Великий князь Михаил Александрович. Дневник и переписка Великого князя Михаила Александровича. 1915-1918. М., 2012. С. 470-471

Отряд революционных солдат. 1917 г.