Однако, для меня лично совершенно ясно, что нынешняя революция не является чисто пролетарской, но также и буржуазной. С этим нужно считаться, и исходить от этого, как от отправной точки, во всех дальнейших действиях и при определении дальнейшей тактики.

Вредно требовать низложения буржуазного правительства, так как пролетариат при данных условиях не может справиться с задачей управления страной.

Поэтому, те, кто выставляет лозунг: «Долой Временное Правительство», совершают истинное преступление.,

Тактика, повелительно диктуемая пролетариату условиями момента, должна основываться на поддержке Временного Правительства и одновременно широком участии представителей пролетариата во всех отраслях общественной и государственной деятельности и повседневной органической работе над демократизацией всех областей национальной жизни. Эта работа может носить оппозиционный характер, но, повторяю это и особо подчеркиваю, лишь в пределах, определяемых буржуазным характером революции.

Такая поддержка буржуазии в сущности явится взаимной поддержкой буржуазии и пролетариата, и совместной чисткой авгиевых конюшен низвергнутого царизма, реставрация которого одинаково не в интересах ни буржуазии, ни пролетариата.

Правда, в среде правительства одни элементы более, другие же менее демократичны, испуганы анархией и слишком нетерпеливо жаждут скорейшего восстановления порядка.

Однако, если бы даже настал момент поставить вопрос о смене правительства, то отнюдь не непременно социалистическое правительство должно придти на смену нынешнему правительству. Возможны наоборот, промежуточные формы. Конечно, может явиться безусловная необходимость в захвате власти. Однако, еще Энгельс, предвидев такую возможность, признавал ее большой опасностью для пролетариата. <…>

Недопустимо актом вероломства подрывать доверие к пролетариату. Мало того, правительство оказалось бы тогда в роли революционной, мы же, наоборот, в рекционной, так как всякая, даже малейшая победа Германии оказалась бы победой полуабсолютической страны над революционной, в частности дала бы германскому правительству орудие борьбы против левых социал-демократов.

Я отнюдь не намерен прикрашивать и смягчать картину. Наоборот, я глубоко возмущен многими действиями английского и французского правительства. Но, в конце концов, нельзя закрывать глаза на высокую демократическую культуру Франции и Англии. Крайне важно, чтобы демократия, как таковая, не была дискредитирована торжеством Германии, что было бы равносильно торжеству принципа милитаристского монархизма.

Однако, борьба за мир является первостепенной задачей революционной демократии. Нельзя бороться за внутреннее переустройство, относясь в то же время беспринципно к войне. Но возникает вопрос: какой путь надо избрать?

По моему глубокому убеждению, необходимо прежде всего требовать от правительства, чтобы оно энергично добивалось с общего согласия союзников на открытие мирных переговоров или заключение перемирия. Для этого нужно организовать широкое международное давление пролетарских масс на все правительства, но под непременным условием, чтобы это давление носило международный характер. Подчеркиваю слово «международный»: давление должно происходить во всех воюющих странах.

Достигнуть этого можно, конечно, лишь путем международного соглашения между рабочими партиями. Но партийные руководители большинства во всех воюющих странах солидарны со своими правительствами. Нужно поэтому, чтобы рабочие массы добились радикальной перемены своих руководящих органов, или чтобы последние, по крайней мере, выполнили свой первейший долг и собрались на конгрессе для переговоров по вопросу о ликвидации настоящей войны.

Рабочая газета. – 1917. – 18 (5) май. (№48).

Павел Аксельрод, Юлий Мартов и Александр Мартынов в Стокгольме. 16 (3) мая 1917 г.

Было ошибкой предоставить восстановление разрушенного Интернационала элементам крайних направлений, которые совещались в Циммервальде и Кинтале. Фундаментом, на котором действительно может быть восстановлен Интернационал, должна явиться сильная и полная интернационализация всего рабочего движения, которая может явиться лишь результатом сложного исторического процесса. <…> Разумеется, у Германии были свои основания пропустить нас. У нас же имелись основания для того, чтобы использовать эту возможность. Мы не могли больше выдержать и желали принять участие в революции.

Рабочая газета. – 1917. – 16 (3) май. (№46).